Loading...
Error



СУФИИ. СКАЗКИ. Притчи. Тайны . Великие Суфи. Взгляды. Учения-Идеалы. Практики.

Страницы:  1, 2  След.

Ответить на тему
 
Автор Сообщение

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 19:01

Quote

* КТО ТАКИЕ СУФИИ? * КАКОВА СУЩНОСТЬ ИХ УЧЕНИЯ? *

Идрис Шах. Путь суфиев

ОБ АВТОPЕ

Идрис Шаха называют "самым выдающимся современным летописцем
человеческих верований". Его работы охватывают ритуалы и практику
египетской, вавилонской, тибетской, индийской, персидской, китайской и
японской традиций. Он встречался и беседовал с дервишскими учителями, с
махади Судана, правителем Саудовской Аравии, факиром Ипи, королем Иордании,
суданскими чародеями, сирийским колдуном, с самозванным имамом мусульман.
Основная его работа по суфизму -- "Суфии", в которой показана связь
между средневековым христианством, мистическим направлением иудаизма,
дервишами и классической персидской литературой, стала сейчас программным
пособием для студентов Оксфорда. Ему принадлежит книга "Тайное наследие
магии", представляющая собой солидную коллекцию текстов, переведенных с
древнееврейского, арабского, латинского, французского и других языков. Она
считается превосходным документом и часто цитируется в академических
исследованиях.


ГЛАВА ПЕРВАЯ. КЛАССИКИ СУФИЗМА

Изучение суфийской деятельности только в былых культурах представляет
собой ценность лишь для тех, кто трудится на узком поприще схоластической
науки. Ограничить описание суфийской деятельности рамками чисто
религиозного, литературного или философского течения -- значит изобразить
путь суфиев очень поверхностно, таким, каким он видится непосвященному.
АЛЬ-ГАЗАЛИ

Аль-Газали, философ и суфий двенадцатого века, в своей "Книге Знаний"
приводит следующую строку Аль-Мутанаби: "Больному человеку сладкая вода
кажется горькой на вкус".
Это могло бы послужить отличным девизом самому Газали. За восемьсот лет
до Павлова он выделил и закрепил в сознании современников (часто в
прелестных притчах, иногда в поразительно "современных" выражениях) проблему
обусловленности.
Несмотря на открытия Павлова и десятки книг и отчетов о клинических
исследованиях в области человеческого поведения, появившихся за последние
годы, рядовые исследователи явлений, связанных с психикой, по-прежнему не
подозревают о гипнотической силе навязанных идей. (Одной из наиболее
поразительных особенностей современного человека является то, что, несмотря
на изобилие научных доказательств, он чрезвычайно трудно усваивает ту
истину, что его убеждения далеко не всегда связаны с его умственным
развитием, культурным уровнем или его системой ценностей. Так что, почти сам
того не осознавая, он предрасположен к навязыванию идей.) В тотали-тарном
обществе навязывание идей считается явлением весьма желательным --
разумеется, если насаждаются идеи данного общества. В обществах же иного
типа о существовании этого явления едва ли подозревают. Но именно это и
делает почти каждого человека уязвимым с этой стороны.
Труд Газали не только предвосхищает, но даже превосходит нынешние
знания в этой области. В вопросе о том, представляет ли навязывание идей
(открытое или негласное) явление желательное, или наоборот, а также
неизбежно оно или нет, мнения нынешних специалистов расходятся.
Газали не только указывает на то, что идея, которую люди называют своим
убеждением или верованием, может фактически оказаться навязанной, он
недвусмысленно заявляет, в соответствии с принципами суфизма, что такое
состояние не является неизбежным, и настаивает, что люди обязаны уметь его
распознавать.
Книги Газали сжигались средиземноморскими фанатиками повсюду, от
Испании до Сирии. В наше время их больше не предают пламени костра, но их
влияние -- за исключением, возможно, круга суфиев -- уменьшилось; они мало
изучаются.
Газали считал, что очень легко потерять способность разли-чать
убеждения и знания. Когда такое случается, на тех, кто знает эту разницу,
ложится обязанность разъяснить ее, насколько это в их силах.
Научные, психологические открытия Газали, хотя широко используются
самыми разными учеными мужами, не получили должного признания, вследствие
его особого упора на то, что в основе их не лежат никакие научные или
логические методы. Он приобрел все свои знания благодаря суфийскому
воспитанию, принадлежности к суфиям и путем непосредственного восприятия
истины, не имеющего ничего общего с механическим умствованием. Это, конечно
же, сразу выводит его из разряда, так называемых, ученых. Забавно, однако,
что его открытия столь поразительны, что, кажется, в глубине души ученые не
прочь бы узнать, каким образом он пришел к ним.
"Мистицизм", получивший репутацию чего-то непристойного, подобен собаке
из пословицы: если его нельзя повесить, то можно, по крайней мере,
игнорировать. Явный метод схоластической психологии: примите открытия
человека, если невозможно отрицать их, но игнорируйте его метод, если он не
соответствует вашим представлениям о методах.
Если бы Газали достиг лишь незначительных успехов, он бы вошел в
историю как рядовой мистик и как очередное доказательство, что мистицизм, в
аспекте образовательном и социальном, непродуктивен.
Влияние Газали на западную мысль во всех ее сферах, по общему
признанию, огромно. Но само это влияние являет собой действие закона
обусловленности: философы средневекового христианского мира, принявшие
многие его идеи, делали это крайне выборочно, совершенно игнорируя те
положения, которые угрожали их собственной деятельности по навязыванию
определенных идей окружающему обществу.
Комплекс идей Газали был направлен на то, чтобы донести до круга людей
более широкого, чем сравнительно небольшой круг суфиев, конкретное различие
между верованием и насажденной идеей. Он подчеркивал роль воспитания в
укоренении религиозных убеждений и советовал своим читателям изучать
механизм этого процесса. Он настаивал на признании того, что образованные и
ученые мужи могут быть и часто являются глуп-цами и могут оказаться
фанатиками и одержимыми. Он заявлял, что помимо таких вещей, как обладание
информацией и способность ее воспроизводить, существует еще и знание,
которое оказы-вается более высокой формой человеческой мысли.
Привычку путать убеждение со знанием, -- привычку, с которой в наше
время приходится сталкиваться повседневно, Газали считает эпидемическим
заболеванием.
Говоря все это с обилием примеров и в духе откровенной непочтительности
к "научному подходу", Газали выступал не просто в роли обычного диагностика.
Сам он приобрел свои знания чисто суфийским путем и понимал, что высшее
понимание, являясь, по существу, достоянием суфиев, доступно лишь людям,
способным различать и избегать явления, которые он анализировал.
Газали написал и опубликовал множество книг. Его вклад в сокровищницу
человеческой мысли и жизненность его идей спустя сотни лет неоспоримы.
Постараемся отчасти восполнить упущение наших предшественников и посмотрим,
что он говорит о методе. Каков был Путь аль-Газали? Что должен делать
человек, чтобы стать подобным ему, -- тому, кто, по общему признанию, был
одним из мировых гигантов философии и психологии?

ГАЗАЛИ О ПУТИ

Человек не является человеком, пока его характеру свойственны
потворство своим желаниям, алчность, раздражительность и нападки на других
людей.
Ученик должен как можно меньше обращать внимание на привычные вещи, то
есть на своих приятелей или свое окружение, ибо возможность концентрации
внимания ограничена.
Ученик должен взирать на своего Учителя как на врача, знающего, как
излечить больного. Он будет служить своему Учителю. Суфии учат самыми
неожиданными способами. Опытный врач точно предписывает определенные
лекарства, однако, посторонний наблюдатель может быть весьма изумлен тем,
что он говорит или делает; ему не понять необходимости или уместности
совершаемой процедуры.
Вот почему маловероятно, что ученик сумеет задать должный вопрос в
должное время. Но Учитель знает, что и когда человек может усвоить.

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ОБЩЕСТВЕННОЙ И ИСТИННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Газали указывает связь, а также различие между общественным, или
ложным, контактом между людьми -- и высшим контактом.
Что лишает развитие отдельного человека или группы людей похвальных
качеств, так это их привязанность к повторению и к тому, что имеет
замаскированное социальное основание.
"Если ребенок, -- говорит он, -- просит нас объяснить ему суть
удовольствия, заключающегося в обладании властью, мы можем ответить, что оно
подобно удовольствию, испытываемому им во время игры; хотя, на самом деле,
между ними нет ничего общего, за исключением того, что оба понятия
принадлежат к категории удовольствия".

ТРИ ФОРМЫ ВЫРАЖЕНИЯ СОВЕРШЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

Совершенный Человек из круга суфиев знает три формы взаимоотношений с
людьми. Они зависят от состояния людей. Эти три образа действия применяются
в:
1. Форме религии, окружающей суфиев;
2. Емкости сознания учеников, обучение которых ведется в соответствии с
их способностью понимать;
3. Особом круге людей, разделяющих понимание знания, приобретенного
путем непосредственной внутренней практики.

ПОГОНЯ ЗА ЗНАМЕНИТОСТЯМИ

Человеку, спасенному от свирепого льва, безразлично -- совершено ли это
неизвестным лицом или прославленным мужем. Отчего же тогда люди так
стремятся получить знание от знаменитостей?

ПРИРОДА БОЖЕСТВЕННОГО ЗНАНИЯ

Вопрос Божественного Знания настолько глубок, что во всей полноте
известен только тем, кто обладает им.
Ребенок не имеет истинного представления о достижениях взрослого.
Средний взрослый не в силах понять достижения ученого мужа.
Точно так же ученый неспособен понять практику просвет-ленных святых
или суфиев.

ЛЮБОВЬ И СВОЕКОРЫСТИЕ

Если кто-то любит кого-то потому, что это доставляет удовольствие, не
следует считать, что он любит этого человека. Такая любовь на самом деле,
хотя это и не осознается, направлена на удовольствие. Источник удовольствия
является второстепенным объектом внимания и замечается только потому, что
восприятие удовольствия еще не настолько хорошо развито, чтобы подлинное
чувство могло быть признано и описано.

ВЫ ДОЛЖНЫ ПОДГОТОВИТЬСЯ

"Вы должны подготовиться к преображению, после которого не будет ничего
из того, к чему вы привыкли, -- говорит Газали. -- После смерти ваше "я"
должно будет ответить за все те стремления и побуждения, которые рождались у
вас в этой жизни. Если вы останетесь в сфере притяжения того немногого, с
чем вы хорошо знакомы, то переход сделает вас просто ничтожеством".

НЕВЕЖЕСТВО

Люди многому противятся, потому что ничего о нем не знают.

РИТУАЛЫ МУЗЫКИ И ДВИЖЕНИЯ

Подобные собрания должны проводиться в соотвествии с требованиями
времени и места. Зрители, побуждения которых недостойны, допускаться не
должны. Участники собрания должны сидеть молча и не смотреть друг на друга.
Они устремляются к тому, что не может возникнуть в их собственном "сердце".

БЕСПЛОДНАЯ ЖЕНЩИНА

Человек пошел к врачу с жалобой на то, что его жена не может иметь
детей. Врач осмотрел женщину, измерил пульс и сказал:
-- Я не могу лечить тебя от бесплодия, так как вижу, что ты все равно
умрешь в течение сорока дней.
Услышав это, женщина настолько расстроилась, что кусок не шел ей в
горло.
Но в указанное время она не умерла.
Муж вновь явился к врачу, который сказал:
-- Да, я предвидел это. Теперь она может родить.
Муж хотел узнать, как это случилось.
Врач сказал:
-- Твоя жена была слишком толста, и это препятствовало оплодотворению.
Я знал, что удержать ее от неумеренного приема пищи может только страх
смерти. Зато теперь она здорова.
Знание -- крайне опасное оружие.

ТАНЕЦ

Ученик попросил разрешения участвовать в "танце" суфиев.
Шейх сказал: "Не ешь ничего три дня. Затем пусть пригото-вят вкуснейшие
блюда. Если ты предпочтешь "танец", можешь принять в нем участие".

СВОЙСТВО ДОЛЖНО ИМЕТЬ НОСИТЕЛЯ

Скорость, ставшая достоинством в лошади, сама по себе таковым не
является.

ГЛУПОЕ "Я"

Если вы не можете отыскать среди людей достойного примера преданности,
изучайте жизнеописания суфиев. Человек должен также твердить себе: "О, мое
"я"! Ты считаешь себя умным и расстраиваешься, когда тебя называют глупым.
Но в действи-тельности разве это не так? Ты запасаешься одеждой на зиму, но
не заботишься о запасах для жизни той. Ты подобно человеку, который зимой
говорит: "Я не стану носить теплые одежды, но полагаюсь на милость Божью,
пусть она защитит меня от холода". Он не понимает, что, создав холод, Бог
также дал человеку средства защиты от него".

ЧЕЛОВЕК БЫЛ СОЗДАН, ЧТОБЫ УЧИТЬСЯ

Верблюд выносливее человека; слон крупнее; лев превосходит его в
храбрости; корова может съесть больше, чем он; птицы приносят более
многочисленное потомство. Человек был создан для того, чтобы учиться.

ЦЕНА ЗНАНИЯ

"Это знание, несомненно, имеет цену. Оно дается только тому, кто
способен хранить его и не утратить".

"Книга Знания",
цитата из "Икрима".

КОММЕНТАРИЙ ДЖУНУБИ:

Указанное знание, разумеется, есть знание суфиев. Это не относится к
книжному знанию, к чему-то такому, что может быть записано или увековечено в
форме фактов, ибо от подобного материала не убудет, если открыть его
кому-то, кто может оказаться неспособным извлечь из него пользу. Это есть
знание, даваемое в такой момент и таким образом, что оно подтверждает и
одухотворяет книжное знание. "Дать знание, которое будет утрачено" означает
позволить человеку раскрыть в себе определенное "состояние" восприятия
истины, прежде чем он окажется способен удержать такое состояние; в
результате он теряет преимущества, даруемые этим состоянием, и оно
утрачивается.

КОММЕНТАРИЙ АХМАД МИНАИ:

Вследствие трудности рассмотрения факта этого рода и благодаря весьма
понятной лени, интеллектуалы решили "упразднить" любое знание, которое не
может быть выражено в книгах. Это не значит, что его не существует. Это
усложняет нахождение его и обучение ему, поскольку вышеназванные деятели
(интеллектуалы) приучили людей не искать его.

СОБСТВЕННОСТЬ

Вы владеете только тем, что невозможно потерять при кораблекрушении.

ПРИОБРЕТЕНИЕ И УТРАТА

Хотел бы я знать, что человек, не обладающий знанием, действительно
приобрел, и что человек знающий не приобрел.
******************************************************************
ОМАР ХАЙАМ

Омар Хайам был крупным философом, ученым и практикующим наставником
суфизма. Его имя широко известно в европейской литературе, главным образом
благодаря Эдварду Фицджеральду, опубликовавшему в викторианские времена
английский перевод ряда четверостиший Омара. Эдвард Фицджеральд -- подобно
многим востоковедам-схоластам -- вообразил, что поскольку Хайам время от
времени выдвигает существенно расходящиеся точки зрения, он должен был
страдать психологической неуравновешенностью. Такое отношение, хотя и
характерное для множества представителей академической науки, столь же
обоснованно, как отношение человека, считающего, что если кто-то показывает
вам нечто, он непременно должен этому верить; а если он показывает вам
несколько вещей, то подлежит отождествлению со всеми ими.
Но Фицджеральд повинен в гораздо большем, нежели в слабых мыслительных
способностях. То, что он придал своим переводам Хайама характер
антисуфийской пропаганды, не может быть оправдано даже его наиболее рьяными
защитниками. В результате они норовят обойти молчанием эту поразительную
непорядочность и вместо этого кричат о других вопросах.
Учебные стихи Омара Хайама и других членов его школы, ставшие
признанной частью его наследия, опираются на специ-альную терминологию и
аллегории суфизма. Полное их исследование и перевод были осуществлены Свами
Говиндой Тиртха в 1941 году и опубликованы под названием "The Nectar of
Grace".
Эта книга действительно является последним словом в осмысливании
(насколько он может быть выражен на английском языке) наследия Омара.
Любопытно заметить, что лишь немногие западные ученые используют этот
основополагающий труд в своих толкованиях Хайама.
В результате истинный Хайам фактически остается совер-шенно
неизвестным.

ТАЙНА

Тайну должно охранять от всех нечеловеков:
Таинство должно быть сокрыто от всех идиотов.
Думай о том, что несешь ты людям, --
Оно должно быть сокрыто от всех них.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Круг этого мира подобен кольцу:
Нет никаких сомнений, что мы --
Накш, рисунок на камне кольца.

ТАКИЕ СЕМЕНА

В келье, в монастыре, в церкви и синагоге --
Одни страшатся Ада, другие грезят Раем.
Но человек, действительно познавший тайны своего Бога,
Никогда не посеет такие семена в своем сердце.

ВРАГ ВЕРЫ

Я пью вино, а недруги слева и справа кричат:
"Не пей хмельное, ибо это противно вере".
Поскольку я знаю, что вино против веры,
Во имя Бога, дозвольте мне его пить --
кровь врага законна для меня.

МЕДИТАЦИИ

Хотя "вино" запрещено, это зависит от того, кто пьет.
И сколько пьет, а также с кем оно пьется.
Когда эти три требования соблюдены, скажи по совести --
Тогда, если Мудрым нельзя пить "вино", кому можно?

Те, кто стремится быть отвергнутым обществом,
И те, что проводят ночь в молитвах, --
Все они бродят во мгле, солнца не зрит ни один.
Единый бодрствует, все остальные -- спят.

И заснул, и Мудрость сказала мне:
"Для спящего роза счастья никогда не расцветает.
Зачем предаваться тому, что соседствует со смертью?
Пей "вино", ибо долго придется тебе спать".
Друзья, когда вы сходитесь вместе,
Почаще вспоминайте Друга.
Когда вы пьете вместе друг за друга,
Дойдя до меня, "опрокиньте кубок вверх дном".

Те, кто шел перед нами, о Держатель Кубка,
Спят в пыли своей гордыни.
Ступай, пей "вино" и внемли моему слову Истины:
"То, что они лишь произнесли,
Мы держим в своих руках, о Держатель Кубка".

ПОД ЗЕМЛЕЮ

Вы, безрассудно беспечные, -- вы не золото,
Чтобы, однажды засыпанных землей,
Кто-то опять откапывал вас обратно.

ЧЕЛОВЕК

Что такое человек от земли, знаешь ли ты, Хайам?
Волшебный фонарь фантазий, а внутри -- светильник.

НЕ ИДИ С ПУСТЫМИ РУКАМИ...

Возьми с собой что-то Отсюда Туда. --
Не будет пользы, если ты пойдешь с пустыми руками.

Я

Всяк судит обо мне по-своему --
Я же сам по себе; я есть то, что я есть.
****************************************************************
АТТАР ИЗ НИШАПУРА

Хотя Аттар является одним из величайших представителей классической
литературы суфиев и вдохновителем Руми, его "Поучениям святых старцев" --
сказкам и поучениям мудрецов-суфиев -- пришлось семь с половиной веков
ожидать английского перевода. Несмотря на возрастающий интерес к суфизму на
Западе, шестьдесят две главы этой книги были впервые опубликованы индийским
отшельником доктором Банки Бехари в 1961 году.
Всего Аттар написал около ста четырнадцати книг. Наиболее известные
среди них -- суфийская "Божественная Книга", "Собрание Птиц" и "Книга
Совета".
Его учение передавалось посредством жизнеописаний, притч, афоризмов и
нравоучительных басен, содержащих не только нравственные поучения, но и
аллегории, описывающие определенные ступени на пути человеческого развития.
В "Собрании Птиц", к примеру, он обрисовал характерные фазы человеческого
сознания, хотя они и представлены как относящиеся к отдельным личностям или
же к целой общине.
Аттар использовал тему "путешествия" или "поиска" в качестве аналогии с
последовательным продвижением по ступеням развития человеческой души в ее
исканиях совершенства.
Отказавшись от почестей со стороны монгольских завоева-телей Средней
Азии, он, как сообщают, пал от рук воинов Чингиз-хана, успев распустить
своих учеников -- разослав их в безопасные места, после того как предсказал
это монгольское нашествие.
Традиции суфизма утверждают, что труд Аттара очень значителен, ибо,
читаемый в целом, он способствует сохранению социальной структуры и
этических норм ислама; в то же время отдельные отрывки содержат важную
информацию для посвященных, скрытую тяжеловесными теологическими частями.

ОТВЕТ ИИСУСА

Несколько евреев поносили однажды Иисуса, когда он проходил по их
кварталу.
Но он отвечал вознесением молитв во благо их.
Некто спросил его:
-- Ты молился за этих людей, разве ты не испытывал к ним гнева?
Он отвечал:
-- Я могу тратить только то, что есть у меня в кошельке.

СЕРДЦЕ

Некто подошел к сумасшедшему, который плакал горючими слезами.
И спросил:
-- Почему ты плачешь?
Сумасшедший ответил:
-- Плачу, чтобы вызвать сострадание в Его сердце.
Тот сказал:
-- Глупости говоришь, у Него нет физического сердца.
Сумасшедший ответил:
-- Ты сам неправ, ибо Он -- Владелец всех сердец на земле. Через это
сердце ты можешь протянуть живую нить к Богу.

ПО ПОВОДУ НЕПРИЕМЛЕМОГО ДАРА

Что?! Вы хотите какой-то кучей денег
Вычеркнуть мое имя из списка Дервишей?

ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ ФАЗЛ-РАББИ

Однажды некий бедный старик отправился повидать Фазл-Рабби, чтобы
обсудить с ним некоторые вопросы.
Вследствие слабости и нервозности старец воткнул желез-ный наконечник
своей палки в ногу Фазл-Рабби.
Почтительно выслушивая старца, Фазл-Рабби не проронил ни слова, хотя
лицо его то бледнело, то к нему приливала кровь от боли из-за железа,
вонзенного ему в ногу.
Когда посетитель закончил излагать свое дело, Фазл-Рабби взял у него
бумагу и подписал ее.
Когда старик удалился, довольный, что его просьба была удовлетворена,
Фазл-Рабби позволил своему телу рухнуть.
Кто-то из присутствовавших при этом знатных лиц произнес:
-- Господин, вы сидели здесь, кровь лилась из вашей ступни, -- старик в
своем слабоумии пронзил ее железным наконечником палки, -- а вы не проронили
ни единого звука.
Фазл-Рабби ответил:
-- Я не показывал боли, ибо боялся, что старец расстроится и,
смутившись, уйдет и откажется от мысли обратиться ко мне за помощью. Его
нужда была столь велика -- как мог я прибавить к его заботам еще что-то,
поступив иначе?
Будь истинным человеком: учись благородству мысли и действия, будь
подобным Фазл-Рабби.

РАБ БЕЗ ХОЗЯИНА

Скитаясь, некий дервиш в залатанном халате, с почерневшим от солнца
лицом, забрел в Куфу, где его увидел купец.
Купец заговорил с ним и решил, что это потерявшийся раб.
-- Так как ты мягкого нрава, я буду называть тебя Хайр (Добрый), --
сказал он. -- Ты случайно не раб?
-- Да, я раб, -- ответил Хайр.
-- Следуй за мной, ты сможешь у меня работать, пока я не найду твоего
хозяина.
-- Как прекрасно, -- сказал Хайр, -- ибо я уже так долго ищу своего
хозяина.
Много лет он проработал у этого человека, научившего его ткацкому делу;
отсюда его второе имя -- Нассадж (Ткач).
После многих лет службы купец, испытывая угрызения совести за то, что
использовал его, сказал:
-- Я не знаю, кто ты, но с этого дня ты свободен.
Хайр Нассадж, великий Мастер Пути, продолжал свой путь в Мекку без
сожалений, ибо он постиг, как продолжать самосовершенствование, даже когда
ты лишен имени и с тобой обращаются как с рабом.
Он был Учителем Шибли, Ибрахима Аббаса и многих других великих учителей
суфиев. Он умер более тысячи лет назад, в возрасте ста двадцати лет.

ВОЛШЕБНЫЙ ЯЩИК

Человек захотел продать грубый ковер, и стал предлагать его прямо на
улице.
Первый же прохожий сказал:
-- Это грубый ковер, притом очень изношенный.
И дешево купил его.
Затем покупатель сам выставил этот ковер на продажу и сказал одному
прохожему:
-- Вот ковер, мягкий как шелк, во всем свете нет равного ему.
Проходивший мимо суфий был свидетелем купли и попытки продажи одного и
того же ковра под двумя разными описаниями.
Суфий сказал продавцу:
-- Послушай, продавец ковров, помести меня в свой волшебный ящик,
способный превратить грубый ковер в изящный, а также, быть может, ничто -- в
драгоценный камень!

ЛУНА

Луну спросили:
-- Каково твое самое сильное желание?
Она ответила:
-- Чтобы Солнце скрылось и навеки осталось затянуто облаками.

ПЯТЬСОТ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ

Один из последователей Джунайда пришел к нему с кошельком, в котором
было пятьсот золотых монет.
-- Есть ли у тебя еще деньги, кроме этих? -- спросил суфий.
-- Да, есть.
-- Хочешь ли ты иметь больше?
-- Да, хочу.
-- Тогда оставь их себе, ибо ты нуждаешься в них больше, чем я. Я
ничего не имею и ничего не желаю. Ты имеешь много и все же хочешь еще.

СУМАСШЕДШИЙ И МУЭДЗИН

В Исфагане муэдзин с крыши минарета призывал к молитве.
В это время мимо проходил сумасшедший, и кто-то спро-сил его:
-- Что он там делает, наверху минарета?
-- Этот человек, по существу, трясет кошелек, в котором пусто.
Когда вы произносите девяносто девять имен Бога, вы также играете
пустым кошельком. Разве возможно понять Бога посредст-вом имен?
Поскольку говорить о сущности Бога бессмысленно, лучше вообще ни о чем
не говорить.

"Китаб-Илахи"

СТРУКТУРА РЕЛИГИИ

Однажды, когда подвижник Омар перелистывал еврейскую священную книгу,
Пророк Мухаммад сказал ему:
-- Ты слишком поверхностно относишься к этой книге. Если хочешь извлечь
из нее пользу, ты должен стать иудеем. Быть совершенным иудеем лучше, чем
быть несовершенным мусульманином; а баловство с этой еврейской книгой есть
нерешительность и не принесет тебе пользы ни там, ни здесь.
Твоя ошибка в том, что, поступая таким образом, ты есть ни то, ни
другое. Ты ни веришь, ни не веришь. Каково же тогда твое состояние, как его
описать?

"Китаб-Илахи"

ПРЕДАНИЕ О МОИСЕЕ

Однажды Моисей попросил Бога показать ему одного из друзей Божьих, и
голос ответил:
-- Иди в такую-то долину, там найдешь одного любящего, одного из
избранных, который следует Пути.
Моисей пошел и отыскал этого мужа, одетого в лохмотья, снедаемого
всевозможными насекомыми.
Моисей сказал:
-- Могу ли я чем-нибудь помочь тебе?
Человек ответил:
-- Посланец Господа, принеси мне кружку воды, я измучен жаждой.
Когда Моисей вернулся с водой, он нашел человека уже мертвым. Он пошел
поискать что-нибудь, чтобы прикрыть тело. Когда же вернулся, тело было без
остатка съедено пустынным львом.
Горю Моисея не было предела, он кричал:
-- Всемогущий и Всеведущий Единый, ты превращаешь в глину человеческие
существа. Некоторые уносятся в рай, другие проходят через муки, одни
счастливы, другие несчастны. Вот парадокс, понять который никто не в силах.
Тогда внутренний голос сказал Моисею: "Этот человек положился на Меня в
отношении питья, а затем отрекся от своего доверия. Он положился на Моисея в
желании выжить, доверив-шись, таким образом, посреднику. Он был неправ,
обращаясь за помощью к другому, после того как всецело предался Мне..."
Твое сердце вновь и вновь цепляется за предметы. Ты должен знать, как
сохранить связующую нить со своим истоком...

"Илахи-Нама"

ДУШИ ДО СОТВОРЕНИЯ ТЕЛА

Узнайте о времени, когда были души и не было тел.
Это время длилось несколько лет, но каждый год равнялся нашим
тысячелетиям.
Все души были выстроены в ряд.
Их взору открылся мир.
Девять душ из десяти помчались навстречу ему.
Перед оставшимися душами открылся рай.
Девять душ из десяти помчались навстречу ему.
Оставшимся душам был показан ад.
Девять из десяти в ужасе умчались прочь от него.
После этого осталось всего лишь несколько душ,
на которые ничто не повлияло.
Их не привлекали ни земля, ни рай, их не испугал ад.
Небесный Глас обратился к этим оставшимся:
-- Ослиные души, чего же вы хотите?
Души хором грянули:
-- Ты, кому известно все, знаешь, что только Тебя мы жаждем, и что мы
не хотим расстаться с Твоим Присутствием.
Глас сказал им:
-- Жаждать Меня опасно, это приносит невзгоды и бесчис-ленные
опасности.
Души ответили:
-- Мы с радостью примем все, только бы не разлучаться с Тобой, и все
потеряем, чтобы все обрести.

"Илахи-Нама".

ИСПЫТАНИЕ

Рассказывают, что однажды Шакик из Балха сказал ученикам:
-- Я положился на Бога и прошел пустыню с самой малой монетой в
кармане. Я отправился в паломничество и вернулся, и монета по-прежнему со
мной.
Один из юнцов поднялся и спросил Шакика:
-- Если при вас была монета, как можете вы говорить, что положились на
что-то высшее?
Шакик ответил:
-- Мне нечего сказать, ибо этот юноша прав. Когда полага-ешься на мир
невидимый, нет более места для земных вещей, какими бы малыми они ни были!

"Китаб-Илахи"

О МУХАММАДЕ, СЫНЕ ИСЫ

Мухаммад, сын Исы, был одним из близких сподвижников Предводителя
Правоверных. Гибкостью и живостью мышления он превосходил всех остальных.
Однажды он проезжал на коне по улицам Багдада в сопро-вождении
многочисленной свиты. Люди спрашивали друг друга:
-- Кто этот человек, столь ослепительно одетый, на такой великолепной
лошади, такой богатый?
И некая старуха, припадавшая на одну ногу, сказала им:
-- Это бедняк, а не богач. Ибо если бы Аллах не лишил его своего
благословения, он бы не являл подобного тщеславия.
Услышав это, Мухаммад, сын Исы, тут же спрыгнул со своего великолепно
убранного коня, признав, что эти слова действительно соответствовали его
внутреннему состоянию. С этого момента его покинуло всякое стремление к
показной парадности и богатству.

ВОСПРИЯТИЕ СУМАСШЕДШЕГО

Жил некий сумасшедший, не желавший принимать участие в общих молитвах.
В одну из пятниц, с большим трудом, люди все же уговорили его
присутствовать.
Но как только ведущий собрание начал читать молитву, сумасшедший стал
издавать ослиные крики.
Остальные, решив, что он просто поддался приступу умопомешательства и в
то же время желая помочь ему, обратились к нему:
-- Разве в тебе не осталось никакого понятия о Боге, если ты можешь
издавать подобные звериные звуки, находясь в собрании верующих?
Но сумасшедший ответил:
-- Я только делал то, что и ведущий. Когда он начал петь, он покупал
осла, я и заорал как осел!
Когда это странное замечание пересказали ведущему, тот признался:
-- Когда я произносил: "Бог превыше всего", я на самом деле думал о
своем хозяйстве. А когда я дошел до фразы: "Слава Господу", я подумал, что
мне следовало бы купить осла. Именно в этот миг я услышал чьи-то вопли.

СКРЯГА И АНГЕЛ СМЕРТИ

Трудом, торговлей и ростовщичеством скряга накопил триста тысяч
динаров. У него были земли и строения, и самые разнообразные богатства.
Тогда он решил, что проведет один год в развлечениях, живя в свое
удовольствие, а потом решит, каким быть его будущему.
Но лишь только он закончил пересчитывать свои деньги, перед ним
предстал Ангел Смерти, чтобы забрать его жизнь.
Скряга пытался всевозможными доводами переубедить Ангела, но тот
оставался непреклонным. Тогда человек сказал:
-- Дай мне всего три дня, за это я отдам тебе треть своего имущества.
Ангел отказался и вновь дернул за жизнь скряги, чтобы забрать ее.
Тогда человек сказал:
-- Если только ты отпустишь мне два лишних дня на земле, я отдам тебе
двести тысяч динаров из своих сбережений.
Но Ангел не хотел и слушать его. Он даже отказал несчаст-ному в
одном-единственном дне в обмен на все его триста тысяч монет.
Тогда скряга сказал:
-- Умоляю тебя, отпусти мне самую малость -- позволь написать всего
несколько слов.
На этот раз Ангел сделал ему эту единственную уступку, и человек
написал собственной кровью:
"Человек, не растеряй свою жизнь. Я не мог купить даже час за триста
тысяч динаров. Удостоверься, понимаешь ли ты ценность того времени, которым
располагаешь".

ОСЛИНАЯ ГОЛОВА

Сумасшедший увидел на шесте в саду ослиную голову.
Он спросил:
-- Что она здесь делает?
Ему сказали:
-- Ее установили тут, чтобы отвести дурной глаз.
Сумасшедший ответил:
-- У вас самих ослиные мозги, потому вы и посадили эту голову на кол!
Когда она была жива, она не могла отвести удары палки, достававшиеся ей. А
теперь, мертвая, она должна отводить дурной глаз!

АБСУРД И НЕВЕЖЕСТВО

То, что кажется абсурдом, но не является таковым, лучше, чем невежество
человека, который считает это абсурдом.

СВЕТ

Истинно любящий находит свет лишь, когда, подобно свече, он становится
собственным топливом, расходуя себя самого.

ХРИСТИАНЕ И МУСУЛЬМАНЕ

Христианин как-то перешел в мусульманство. И на следующий же день начал
пить вино.
Мать, увидев сына пьяным, сказала:
-- Сын мой, что ты делаешь? Своим поведением ты отринул Иисуса, но
также не смог порадовать и Мухаммада. Оставайся при своих убеждениях! Никто
не может быть человеком и покло-няться идолам, хотя бы и придерживаясь
другой веры.

ДЕРЕВО, НЕ ОСОЗНАЮЩЕЕ СВОЕ СОСТОЯНИЕ

Человек срубил дерево. Присутствовавший при этом суфий сказал:
-- Взгляни на эту свежую ветвь, полную сока, счастливую, ибо она не
ведает о том, что срублена. Она может не знать об ущербе, нанесенном ей, --
но узнает в должное время. До тех пор бесполезно убеждать ее.
Эта отстраненность, это незнание -- и то, и другое являются состояниями
человека.

СТРЕЛА

Когда стрелу пускают из лука, она может пойти прямо, а может и нет, в
зависимости от действий лучника.
Как же странно тогда, что если стрела летит без отклонений, это
приписывается искусности стрелка; но если она отклоняется от цели, то
проклинают именно стрелу!

СУЛТАН МАХМУД И БОБЫ

Могущественный султан Махмуд из Газны однажды, охотясь, отбился от
спутников. Он заметил дымок от костра и, подъехав к нему, увидел старуху с
котелком.
Махмуд сказал:
-- У тебя сегодня в гостях сам государь. Что ты готовишь на своем
костре?
Старуха сказала:
-- Это чечевичная похлебка.
Государь спросил:
-- Почтенная женщина, не дашь ли ты мне немного?
-- Не дам, -- ответила она, -- тут еды только на меня одну. Твое
царство не стоит этих бобов. Ты можешь желать моих бобов, но я не хочу
ничего из того, что ты имеешь. Мои бобы в сотню раз ценнее всего, чем ты
владеешь. Подумай о своих врагах, которые посягают на твое имущество всеми
возможными способами. Я же свободна и имею свои собственные бобы.
Могущественный Махмуд посмотрел на бесспорную хозяйку бобов, подумал о
своих спорных владениях и заплакал.

НЕОСОЗНАЮЩИЕ

Вы ничего не знаете о себе самих здесь и в этом состоянии.
Вы подобны воску в медовых сотах: что знает он об огне или оплывании?
Когда он достигает ступени восковой свечи и когда испускает свет, тогда
он знает.
Так же и вы узнаете, что, когда вы жили, вы были мертвы и только мнили
себя живыми.

СУМАСШЕДШИЙ И БОРЕЦ

Подвыпивший сумасшедший прокричал вослед несшим гроб:
-- Кем был этот человек, попавший в когти смерти?
Те ответили:
-- Сумасшедший, это тело борца-чемпиона, молодца в расцвете сил.
Сумасшедший сказал:
-- Он умер, пораженный могучим противником, не ведая, что это с ним
случится.

ДВА КОЛЬЦА

Человек одинаково сильно любил двух женщин. Они требовали, чтобы он
сказал, которую из них он любит больше.
Человек попросил их немного подождать, пока он не объявит свое решение.
Затем он заказал два кольца, совершенно одинаковых.
Каждой из женщин по отдельности он дал одно кольцо.
Потом позвал их обеих и сказал:
-- Больше всего я люблю ту из вас, у которой есть мое кольцо.

И ЭТО ПРОЙДЕТ

Могущественный царь, правитель многих земель, достиг таких духовных
высот, что мудрые люди были его рядовыми подручными. Все же как-то смущение
овладело им, и он созвав мудрецов, сказал:
-- Я не ведаю причины, но что-то заставляет меня искать некое кольцо,
которое помогло бы мне сохранить душевное спокойствие. Я должен получить
такое кольцо. Оно должно быть таким, чтобы, когда я несчастлив, оно делало
бы меня радостным. В то же время, если я счастлив и смотрю на него, я должен
ощутить печаль.
Мудрецы посовещались между собой, затем погрузились в глубокое
раздумье, и наконец пришли к решению, какое кольцо отвечало бы требованиям
царя.
На кольце, которое они представили, была вырезана надпись:

"И ЭТО ПРОЙДЕТ"

ЦАРЬ, ПРЕДСКАЗАВШИЙ СВОЕ БУДУЩЕЕ

Некий царь, бывший также астрологом, прочел по звездам, что в
определенный день и час на него обрушится несчастье.
Он построил жилище внутри монолитной скалы и выставил снаружи
бесчисленную стражу.
Как-то, находясь в доме, он обнаружил, что туда все еще проникает
дневной свет. Он отыскал отверстие и заделал его, чтобы помешать несчастью
попасть в дом. Замуровав эту дверь, он собственными руками превратил себя в
узника.
В результате царь умер.

ЭТО ПРОСТРАНСТВО

Рассказывают, что на стене с внутренней стороны арки в зале медитаций
Аттара были нанесены слова:
"Сохраняется для Мудреца Тамтима".
Шейх Аттар поручил своим старшим ученикам наблюдать за поведением
новичка при виде этой надписи.
Он предсказал, что все, кто поведет себя известным образом, сумеют
развить свои мистические способности правильно и быстро; а все те, кто
скажет или сделает другие определенные слова или действия, уйдут сами или же
им придется отказать в обучении.
Он никогда не спрашивал учеников о том, как вел себя тот или иной
новоприбывший. Но по прошествии многих лет они заметили, что всегда
происходило так, как он предсказывал.
Однажды его спросили, зачем он оставил на стене эту надпись. Он сказал:
-- Чтобы показать лишенным тонкого восприятия, что внешне
незначительные признаки определенных чувств способны обнаруживать внутренние
способности (или их отсутствие) перед тем, кто знает, как провести
испытание.
***************************************************************
ИБН АЛЬ-АРАБИ

Мохи ад-дин, или аль-Араби, является одним из великих суфиев
средневековья, чья жизнь и труды, что доказано в наше время, глубоко
впитались как в восточную, так и в западную мысль. Арабы называли его Шейх
аль-Акбар, "Величайший Шейх". На христианском Западе он был известен как
"Doctor Maximus", что является прямым переводом этого титула.

КАК ВОЗНИК ЭТОТ ТИТУЛ

Джафар, сын Йахйа из Лиссабона, решил отыскать суфийского "Учителя
Века" и еще юношей отправился в Мекку на его поиски.
Там он встретил таинственного незнакомца, человека в зеленом, который
сам внезапно обратился к нему:
-- Ты ищешь Величайшего Шейха, Учителя Века. Но ты ищешь его на
Востоке, когда он на Западе. И еще одно неправильно в твоих поисках.
Он направил Джафара обратно в Андалусию и указал искать человека по
имени Мохи ад-дин, сына аль-Араби, из рода Хатим-Тай: "Он -- Величайший
Шейх".
Умалчивая о причине своих поисков, Джафар отыскал семью Тай в Мурции и
осведомился об их сыне. Оказалось, что когда Джафар покинул дом в поисках
Учителя, Мохи ад-дин находился в Лиссабоне. В конце концов он отыскал его в
Севилье.
-- Вот Мохи ад-дин, -- сказал ему один священник. Он указал на
мальчишку-школьника с книгой Священного Писания под мышкой, спешившего из
лекционного зала.
Джафар растерялся, но остановил мальчишку и спросил:
-- Кто является Величайшим Учителем?
-- Мне нужно время, чтобы ответить на этот вопрос, -- сказал тот.
-- Ты единственный Мохи ад-дин, сын аль-Араби, из рода Тай? -- спросил
Джафар.
-- Да, это я.
-- Тогда ты мне не нужен.
Тридцать лет спустя, в Алеппо, он очутился в лекционном зале
Величайшего Шейха Мохи ад-дина аль-Араби, из рода Тай. Мохи ад-дин заметил,
как он вошел, и сказал:
-- Теперь, когда я готов ответить на вопрос, поставленный тобою, нет
необходимости задавать его. Тридцать лет тому назад, Джафар, я не был тебе
нужен. По-прежнему ли я не нужен тебе? Когда-то Зеленый указал на нечто
неправильное в твоих поисках -- время и место.
Джафар, сын Йахйа, стал одним из наиболее продвинувшихся учеников
аль-Араби.

ВИДЕНИЕ В МОСУЛЕ

Некий ищущий, хорошо освоивший искусство вызывания особых внутренних
состояний, все же испытывал большие трудности в их конструктивном
истолковании. Он обратился к великому шейху Ибн аль-Араби за разъяснением
сна, глубоко потрясшего его во время пребывания в Мосуле (Ирак).
Во сне он видел высокого Учителя Маруфа из Керха, сидящим как бы
посреди адского пламени. Но как мог святейший Маруф оказаться в аду?
Ищущему недоставало правильной оценки своего собствен-ного состояния.
Ибн аль-Араби, узрев внутреннее "я" ищущего и его неутонченность, понял, что
существенным элементом сна было видение Маруфа, окруженного огнем.
Неразвитой частью сознания огонь был истолкован как нечто, поглотившее
великого Маруфа. Истинное же его значение было -- преграда между состоянием
Маруфа и состоянием ищущего.
Если бы ищущий захотел достичь состояния, тождественного состоянию
Маруфа, -- сферы постижения, символизированной фигурой Маруфа, -- ему
пришлось бы пройти сквозь сферу, обозначенную в видении окружающим фигуру
огнем.
С помощью этого истолкования ищущий сумел оценить свое состояние и
подготовить себя к дальнейшему неизбежному постижению.
Ошибка заключалась в предположении, что фигура Маруфа была Маруфом и
что огонь был адским пламенем. Признаком Истинно Направленных является не
только Накш (Вызывание образа), но и правильное истолкование этого образа;
искусство, называемое Тасвир (Осмысление картины).

ТРИ ВИДА ЗНАНИЯ

Ибн аль-Араби из Испании передал этот древнейший закон своим
последователям.
Существуют три вида знания.
Первое -- это знание интеллектуальное,
которое по существу есть просто информация и собирание фактов, используемых
для выведения дальнейших умозаключений. Это интеллектуализм.


Вторым идет знание состояний, включающее как эмоциональные
переживания, так и необычные состояния сознания, когда человек полагает, что
воспринимает нечто высшее, но не может использовать его. Это эмоционализм.


Третье -- это истинное знание, называемое Знанием Реальности.
Человек, обладающий этим видом знания, способен различать, что является правильным и
истинным, поверх границ мысли и чувства.


Схоласты и ученые сосредотачиваются на первой форме знания.
Эмоционалисты (экстрасенсы) и эмпирики пользуются второй формой.
Остальные пользуются обеими вместе, либо то одной, то другой.

Но люди, постигающие истину, -- это те, кто знает, как воссоединяться с
реальностью, которая простирается поверх этих обоих видов знания. Таковы
истинные Суфии, их дервиши, все постигшие Истину.
ИСТИНА

Она поставила в тупик всех знатоков ислама,
Всех изучавших Псалмы,
Всех еврейских раввинов,
Всех христианских священников.

ВЫСШАЯ ЛЮБОВЬ

Обыкновенный влюбленный поклоняется вторичному явлению.
Я люблю Реальность.

ОСОБАЯ ЛЮБОВЬ

Как полная луна рождается из ночи,
так меж распущенных волос рождается ее лицо.
Печалью сотворен сей облик дивный:
глаза в слезах, стекающих на щеки --
словно черный нарцисс одиноко плачет, окропляя розу.
Земные красотки притихли; ее краса превосходит все.
Даже мысль о ней принижает ее надземность.
А если даже мысль слишком груба, как же может не
исказить ее такой неуклюжий доносчик, как глаз?
Ее мимолетное чудо ускользает от мысли.
Она -- вне границ зрительных образов.
Когда описанием пытались разъяснить ее,
она не поддалась ему.
При всех подобных попытках описание отступает и бежит.
Ибо оно пытается описать, очертить пределы.
И если кто-то, устремляющийся к ней, приземляет свои
устремления (чтобы чувствовать на языке обычной любви),
всегда есть другие, которые не сделают этого.

ДОСТОИНСТВА УЧИТЕЛЯ

Люди считают, что шейх должен творить чудеса и являть озаренность.
Однако единственное, что требуется от Учителя, -- это обладать всем тем, в
чем нуждается ученик.


ЛИК РЕЛИГИИ

Сегодня меня зовут пастырем газелей пустыни,
Сегодня -- христианским монахом,
Сегодня -- зороастрийцем.
Возлюбленный мой Троичен, и все же Един --
Так же как эти трое в действительности одно.

МОЕ СЕРДЦЕ МОЖЕТ ПРИНЯТЬ ЛЮБОЙ ВНЕШНИЙ ВИД

Мое сердце может принять любой внешний вид. Сердце меняется в
соответствии с изменением сознания во мне. Оно может предстать в виде луга с
газелями, монастыря, храма с идолом, Каабы -- цели паломников, скрижалей
Торы для определенных нау, дара листов Корана.
Моя обязанность -- вернуть долг Любви. Я свободно и с готовностью
принимаю всякую ношу, возлагаемую на мои плечи. Любовь подобна любви
влюбленных, с той разницей, что вместо любви к необычному, моя любовь -- к
Сущности. Такова моя религия, таков долг, такова вера. Назначение
человеческой любви -- явить любовь превышнюю, истинную. Именно эта любовь
является сознательной. При той, другой, человек теряет осознание себя.

ИЗУЧЕНИЕ ПО АНАЛОГИИ

Рассказывают, что Ибн аль-Араби отказывался говорить с кем бы то ни
было философским языком, каким бы невежественным или образованным человек ни
был. И все же люди получали большую пользу от общения с ним. Он брал людей с
собой в походы, готовил им еду, занимал их разговорами на сотни тем.
Кто-то спросил его:
-- Как удается вам учить, если вы никогда как будто не говорите об
учении?
Ибн аль-Араби ответил:
-- По аналогии. -- И рассказал такую притчу:
"Человек закопал под деревом большую сумму денег. Когда он пришел за
ними, денег не было. Кто-то обнажил корни и унес золото.
Человек пошел к мудрецу и, рассказав о своем несчастье, добавил:
"Вероятно, нет никакой надежды вернуть мои деньги".
Мудрец велел ему прийти через несколько дней.
Затем мудрец созвал всех врачей города и спросил, не прописывал ли
кто-либо из них корень известного дерева в качестве лекарства. Оказалось,
что один из врачей это сделал для одного из своих больных.
Мудрец вызвал того человека, и вскоре выяснилось, что именно он и взял
деньги. Мудрец забрал их и передал законному владельцу".
-- Подобным же образом, -- сказал Ибн аль-Араби, -- я определяю
истинные намерения ученика и то, как он может учиться. И я учу его.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЗНАЕТ

Суфий, познавший Высшую Истину, действует и говорит, учитывая
понимание, ограничения и господствующие скрытые предубеждения своих
слушателей.
Для суфия поклонение означает знание. С помощью знания он достигает
видения.
Суфий отбрасывает три "я". Он не говорит "для меня", "со мной" или "моя
собственность". Он не должен ничего присваивать себе.
Нечто скрыто под недостойной шелухой. Мы устремляемся к меньшим
явлениям, пренебрегая наградой, ценность которой безгранична.
Способность истолкования означает, что человек способен легко читать
то, что сказано мудрецом, двумя совершенно различными способами.

УТЕРЯ ПУТИ

Кто отклонится от Закона Суфиев, не приобретет ничего стоящего, -- даже
если он достигнет мирской слав ы, гремящей до небес.
******************************************************************
СААДИ ИЗ ШИРАЗА

Трудно подыскать слова, чтобы описать достижения классика тринадцатого
столетия Саади. Западные критики поражаются тому факту, что Саади смог
написать "Бустан" ("Сад") и "Гулистан" ("Сад Роз") -- два выдающихся
классических произведения -- всего за два-три года. Эти основные труды,
известные каждому персу и признанные вершиною человеческих достижений,
обладают таким богатством материала и поэтической красотой, равных которым
трудно найти. Саади не имел средств и почти всю свою жизнь провел в
скитаниях по лику земли. Его наставниками были суфийские учителя Гилани и
Сухраварди.
В "Гулистане" Саади поднялся до искусства (до сих пор недостижимого в
западных языках) написания книги, которая так проста по словесному материалу
и структуре, что используется в качестве пособия по изучению персидского
языка, и на первый взгляд содержит всего лишь нравоучительные афоризмы и
рассказы; в то же время она таит в себе, по признанию наиболее выдающихся
суфиев, весь диапазон глубочайших суфийских знаний, которые только возможно
изложить в письменном виде.
Чувство изумления при чтении этого шедевра, когда перед глазами
предстают различные слои материала, переплетенные искуснейшим образом, не
поддается описанию.
Эти две книги представляют собой не только сокровищницу и источник
цитат, пословиц и практической мудрости, не только руководство по состояниям
сознания; они написаны таким образом, что приемлемы даже для самых узколобых
религиозных фанатиков. Таким путем Саади получил, обработал и передал
суфийскую мудрость. Избранная им форма классической литературы на все
времена обеспечила сохранность и передачу его послания, ибо никто уже не мог
вычеркнуть Саади из персидской литературы, и, следовательно, таким образом
суфизм оказался надежно защищен.
Приводимые отрывки даны в дословном переводе, чтобы показать, как эти
строки предстают перед рядовым читателем.

ХЛОПОК В УХЕ

Извлеки хлопок беспечности из уха осознания,
Чтобы мудрость умерших могла достичь твоего слуха.

ДВЕРЬ

Несчастен тот, кто отвращает свое лицо от этой двери.
Ибо другой двери ему не найти.

ДРАГОЦЕННОСТИ И ПЫЛЬ

Если драгоценный камень попадает в грязь, он остается
драгоценностью.
Если пыль подымается к небу, она остается пылью.

ДЕНЬ БИТВЫ

В день битвы пригодится стройный скакун --
а не ожиревший вол.

АЛХИМИК И ГЛУПЕЦ

Алхимик в муках и отчаянии, тогда как глупец находит
сокровище в руинах.

ЖЕМЧУЖИНА

Дождевая капля, оторвавшись от тучи,
Устыдилась, увидев море.
"Кто же я, если таково море?" -- спросила она.
Когда она взглянула на себя оком смирения,
Раковина взлелеяла ее в своих объятиях.

ВЛАДЫЧЕСТВО

Владычество над миром от края и до края
Не стоит одной капли крови на земле.

ВОР И ОДЕЯЛО

Вор проник в дом суфия, но ничего там не нашел. Когда он уходил, дервиш
заметил его разочарование и бросил ему вслед одеяло, которым укрывался,
чтобы тот не ушел с пустыми руками.

УЧЕНИЕ

Среди тех, кто научился у меня искусству стрельбы из лука, нет такого,
кто бы не сделал меня, в конце концов, своей мишенью.

УЧЕНЫЕ И ОТШЕЛЬНИКИ

Дай ученым денег, чтобы они смогли больше изучать.
Не давай ничего отшельникам, чтобы они могли
остаться отшельниками.

СКОРПИОН

Скорпиона спросили:
-- Почему ты не вылезаешь зимой?
Он ответил:
-- При том, как со мною обращаются летом, чтобы я вылезал еще и зимой!

ВЕТКА

Зеленую ветку можно согнуть;
Когда она высохла, выправить ее может лишь огонь.

КОВЧЕГ

Когда капитан -- Ной, чего же бояться?

СУДЬБА ВОЛЧОНКА

Судьба волчонка -- стать волком, даже если он растет
среди детей человеческих.

НЕОФОРМИВШИЙСЯ

Неоформившийся член общины
Причиняет страдание сердцам Мудрых --
Как если бы в бассейн, наполненный розовой водой,
Попала собака, тем самым осквернив его.

БЕСПЛОДНОЕ ДЕРЕВО

В бесплодное дерево не бросают камнями.

САМОМНЕНИЕ

Кто приютил самомнение в уме своем --
Не думай, что когда-либо услышит истину.

ПРЯМОЙ ПУТЬ

Не случалось мне видеть человека заблудшего,
Который был бы на прямом пути.

КЛЕТКИ

Попугай, запертый в одну клетку с вороной,
Считает удачей вырваться из нее.

МОЛОДОЕ ДЕРЕВЦЕ

Молодое деревце, недавно посаженное,
может выдернуть руками один человек.
Но дай ему время, и его не сдвинешь даже лебедкой.

ОТВЕЧАТЬ ДОБРОМ НА ЗЛО

Просто отвечать добром на зло, может быть, равносильно воздаянию злом
за добро.

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

Дитя, не жди вознаграждения от А,
Когда работаешь в доме Б.

ЗНАТЬ СВОИ НЕДОСТАТКИ

В глазах мудреца жаждущий поединка со слоном не является истинно
храбрым.
Храбр тот, кто, разгневанный,
не произносит ничего неподобающего.
Неотесанный мужлан поносил одного человека,
а тот терпеливо сказал:
-- О благонамеренный, я даже хуже, чем ты говоришь.
Я знаю все мои недостатки, ты же не знаешь их.

ВЫБОР

Перед тобой -- храм, позади тебя -- вор.
Шагая вперед, ты победишь; заснув, ты умрешь.

СПЯЩИЙ И БОДРСТВУЮЩИЙ

Когда человеку спать лучше, чем бодрствовать,
Тогда лучше ему умереть.

ЖАТВА

Когда наступит жатва, ты поймешь,
Что лень не есть посев.

ДЕРВИШ БЕЗ ПИЩИ

Когда я вижу бедного дервиша, не имеющего пищи,
Моя собственная еда становится мне мукой и ядом.

ДОМ

Строение это не имеет прочной основы --
Не воздвигай его высоким;
Или, если воздвигнешь, -- остерегайся.

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ

Свет лампы меркнет перед лицом солнца;
И высокий минарет даже среди предгорных холмов
выглядит небольшим.
Когда поджигаешь лес, если ты мудр,
Ты будешь избегать встречи с тиграми.

БОДАНИЕ

Ты, ради забавы бодающийся с бараном,
Ты скоро увидишь разбитую голову.

ИНФОРМАЦИЯ И ЗНАНИЕ

Сколь бы много ты ни изучал,
ты не можешь познать,не действуя.
Осел, груженый книгами, не станет ни мыслителем,
ни мудрецом.
Не постигший сути, каково же его знание --
Несет он дрова ли, книги ли?

ВЛАДЕЛЕЦ СЛОНА

Не заводи дружбы с владельцем слона,
Если не имеешь помещения, чтоб разместить слона.

ДЕРВИШ, ПРИНЯВШИЙ ОБЕТ УЕДИНЕНИЯ

Некий дервиш, принявший обет уединения, сидел в пустыне, когда мимо
проходил царь со своей свитой. Погруженный в особое состояние сознания,
дервиш не обратил на него никакого внимания, даже не поднял глаз на
проходящую процессию.
Царь, уязвленный в своих царственных притязаниях, рассердился и заявил:
-- Эти носители залатанных одежд ко всему безразличны, как животные, и
не обладают ни вежливостью, ни должным смирением.
Его визирь приблизился к дервишу и сказал:
-- О дервиш! Султан всей земли только что прошел перед тобой. Почему ты
не воздал ему должных почестей?
Дервиш ответил:
-- Пусть султан ищет почестей от тех, кто стремится извлечь выгоду из
его благосклонности. Скажи ему также, что цари созданы, чтобы охранять своих
подданных. Подданные не созданы для служения царям.

БЕЗОПАСНОСТЬ И БОГАТСТВА

В морских глубинах покоятся богатства несметные.
Но если ты ищешь безопасности -- она на суше.

ЛИС И ВЕРБЛЮДЫ

Лис убегал в ужасе. Кто-то спросил, что его встревожило. Лис ответил:
"Верблюдов вербуют для принудительного труда". "Глупец, -- сказали ему, --
судьба верблюдов не имеет никакого отношения к тебе, ты даже отдаленно не
похож на них". "Не скажи! -- ответил лис. -- Ибо если какой-нибудь интриган
заявит, что я верблюд, кто станет хлопотать о моем освобождении?"

РЕЧИ

Ученый муж, который только говорит,
Никогда не постигнет глубинную сущность человека.

УЧЕНИКИ И МУДРЕЦЫ

Ученики силами своими слабее детей;
Мудрецы подобны крепкой стене.

ГЛУПЦЫ

Глупцы одарены такими скрытыми возможностями,
Что сотня ученых онемела бы от изумления при виде их.

ЛОШАДЬ И ВЕРБЛЮД

Арабский скакун быстр, как стрела.
Верблюд плетется медленно, зато идет день и ночь.

ГДЕ МОЖЕТ ЗАТАИТЬСЯ ЛЕОПАРД

Что покажется тебе порослью кустарника, вполне может оказаться местом,
где затаился леопард.

НАЧАЛО ТИРАНИИ

Начало тирании в этом мире было ничтожным. Все добавляли к ней, пока
она не достигла своих нынешних размеров. Ради получения половинки яйца,
которую султан считает себя вправе взять силой, его войска насадят на вертел
тысячу птиц.

ВНЕШНИЙ ВИД

Овладей основными качествами дервиша --
И можешь щеголять в татарской шапке.

ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫНОСИШЬ УКУСОВ

Если ты не выносишь укусов, не суй свой палец в гнездо скорпиона.

ЧЕСТОЛЮБИЕ

Десять дервишей могут спать под одним одеялом; но два царя не способны
править в одной стране. Вор съест половину своего хлеба и отдаст вторую
половину дервишам. Правитель может владеть страной, но все же замышлять
покорение всего мира.

ОПАСНОСТЬ ЭКСТАЗА

Если бы дервиш все время оставался в состоянии экстаза,
Он был бы разорван на части в обоих мирах.

ДЕРВИШ И ВСАДНИК

На пути в Южную Аравию в Куфе (на севере) к нашему каравану
присоединился босоногий дервиш с непокрытой головой.
Я видел, что он был без гроша в кармане, но шел целеустремленно,
напевая на ходу:
Я не обременяю верблюда,
И сам я не влачу верблюжью ношу;
Я не правлю, и мною не правят.
Нет во мне беспокойства
О Прошлом, Настоящем или Будущем.
Полной грудью дышу я, полной жизнью живу.

Некий купец, ехавший на верблюде, посоветовал ему вер-нуться назад. "В
противном случае, -- сказал он, -- ты несомненно погибнешь от трудностей
пути и отсутствия пищи".
Не обратив внимания на его совет, дервиш зашагал вперед.
Когда мы достигли оазиса Бени Хамуд, купец умер. Дервиш, стоя у его
могилы, воскликнул:
-- Я не погиб от своих лишений. Ты же, со своим верблюдом, мертв.

СВЕТ ЛАМПАДЫ

Глупцы жгут лампады весь день.
Ночью они удивляются, почему остались без света.

БОЛЬНОЙ

Всю долгую ночь человек рыдал
У кровати больного.
На рассвете посетитель был мертв --
А больной по-прежнему жив.

ДЕРВИШ В АДУ

Однажды ночью царю приснилось, что он видит царя в раю, а дервиша в
аду.
Он воскликнул: "Что это значит? Я думал, что скорее должно быть
наоборот!"
Голос ответил: "Царь этот в раю, потому что почитал дервишей. Дервиш же
в аду, потому что потворствовал царям".

НЕВНЕМЛЮЩИЙ

Кто подает совет невнемлющему, сам нуждается в совете.

ЙОГУРТ БЕДНЯКА

Если бедняк подносит вам в дар йогурт, он, наверное, купил его по такой
цене, что в нем будет две части воды на одну часть самого йогурта.

ЖЕРТВА ТИГРА

Что может тигр поймать в темных закоулках своего собственного логова?

ГЛУПЕЦ И ОСЕЛ

Глупец орал благим матом на осла. Тот и ухом не вел. Человек поумнее,
наблюдая это, сказал: "Глупец! Ведь осел никогда не научится твоему языку --
лучше бы ты замолчал и вместо этого выучил ослиный язык".

ДОРОГА

Боюсь, что ты не достигнешь Мекки, о странник!
Ибо дорога, по которой ты шагаешь, ведет в Туркестан!
*****************************************************************


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2013-08-01 18:08), всего редактировалось 9 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:18 (спустя 1 час 16 минут)

Quote

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ХАКИМ ДЖАМИ

Джами был гением и знал это, чем ставил духовенство и литераторов его
времени в крайне неловкое положение, поскольку неписанный закон гласил, что
великим может стать лишь предельно скромный внешне человек. В своей
"Александрийской Книге Мудрости" Джами доказывает, что суфийская
эзотерическая цепь преемственности азиатских ходжаханов (учителей) та же,
что и принятая западными писателями-мистиками. В ряду учителей суфийской
традиции он называет такие имена, как Платон, Гиппократ, Пифагор и Гермес
Трисмегист.
Джами был учеником Сад ад-дина Кашгати, предводителя Накшбандийа,
преемником которой в Гератской области Афганистана он впоследствии стал. Его
высшим руководителем был ходжа Обайдулла Ахрар, Глава ордена.
Одно из кратких высказываний Джами иллюстрирует проблему, с которой
сталкиваются все суфийские учителя, отказывающиеся принимать учеников на
основании только их собственной самооценки:
"Ищущих множество; но почти все они ищут личных выгод. Я встречал так
ничтожно мало Ищущих Истину".
Но это не было его единственной заботой. Группа религиоз-ных фанатиков
в Багдаде, стремясь опорочить его, ложно истолковала отрывок из его "Цепи
Золота" и спровоцировала скандал, который утих только после смехотворной и
тривиальной публичной дискуссии. Более всего Джами сожалел, что такие вещи
вообще возможны в обществе, именуемом человеческим.
Труды и учение Джами снискали ему в конце концов такую славу, что
тогдашние монархи, начиная от самого султана Турции, постоянно докучали ему
подношениями огромного количества золота и других даров и настоятельными
просьбами украсить своим присутствием их двор. Поклонение толпы также
досаждало ему, к большому изумлению толпы, которая не способна была понять,
что он хотел от них не признания его в качестве кумира, но каких-либо
действий в отношении самих себя.
Он не уставал указывать, что многие люди, пытающиеся искоренить
гордыню, делают это потому, что такая победа дает им возможность еще более
поднять себе цену в собственных глазах.

БУЙНОЕ РАЗРАСТАНИЕ

Если ножницы не касаются бороды ежедневно, не придется долго ждать,
когда борода в своем буйном росте провозгласит себя головою.

ЕДИНЕНИЕ

Любовь становится совершенной лишь, когда она превосходит себя,
Становясь Единой со своим возлюбленным,
Приводя к Единству Бытия.

МОЛИТВЫ И НОС

Я увидел человека, распростершегося в молитве, и воскликнул:
-- Ты возлагаешь бремя своего носа на землю, оправдываясь тем, что это
необходимое условие молитвы.

УЧИТЕЛЬ

Правитель -- это пастырь, его паства -- народ.
Он должен помогать им и оберегать их, а не эксплуатировать и
истреблять.
Так кто здесь для кого: пастырь для паствы или паства для пастыря?

ЛЮБОВЬ

Обычная человеческая любовь способна возвысить человека до переживания
истинной любви.

СУХОЕ ОБЛАКО

Сухое облако, безводное, не может обладать способностью одаривать
дождем.

ПОЭТ И ВРАЧ

Поэт обратился за помощью к врачу.
Он сказал ему:
-- У меня целый ряд ужасных симптомов. Я несчастен и не нахожу себе
места, у меня ломит руки и ноги, и даже волосы.
Врач спросил:
-- Может быть, вы еще не обнародовали свое последнее сочинение?
-- Да, это так, -- сказал поэт.
-- Отлично, -- сказал врач. -- Будьте так любезны прочитать его.
Поэт стал читать и по требованию врача повторял свои строки снова и
снова.
Затем врач сказал:
-- Встаньте, вы излечены. То, что было внутри вас, поражало ваши
внешние органы. Теперь, когда оно высвобождено, вы снова здоровы.

НИЩИЙ

Нищий подошел к двери, прося о подаянии.
Хозяин вышел ему навстречу и сказал:
-- Извините, но дома никого нет.
-- А мне никого и не надо, -- сказал нищий. -- Мне нужна еда.

ЛИЦЕМЕРИЕ

В Истории учителей отмечено, как однажды, когда Джами спросили о
лицемерии и честности, он сказал:
"Какая прекрасная вещь честность, и какая странная вещь лицемерие!
Я ходил и в Мекку, и в Багдад и испытывал поведение людей.
Когда я требовал от них честности, они всегда смотрели на меня с
уважением, ибо их с детства учили, что порядочные люди всегда так говорят, и
они усвоили, что нужно опускать глаза, когда люди говорят о честности.
Когда я советовал им стыдиться лицемерия, они все соглашались со мной.
Но они не знали, что когда я говорил "истина", я знал: им не известно,
что такое истина, и поэтому как они, так и я были при этом лицемерами.
Они не знали, что, когда я указывал им не быть лицемерами, они
становились таковыми, не спрашивая меня о том, как этого достичь. Они не
знали, что сам я становился лицемером, всего лишь говоря: "Не будьте
лицемерами", ибо слова сами по себе не дают об этом представления.
Таким образом, они уважали меня, когда я поступал лицемерно. Их научили
этому. Они уважали себя, в то время как мыслили лицемерно; ибо это чистейшее
лицемерие -- думать, что ты становишься лучше от одной лишь мысли, что быть
лицемером -- плохо.
Путь ведет поверх этого: к действию и пониманию, в которых не будет
места лицемерию и пребудет честность, а не нечто, к чему стремится человек".

ГОРДЫНЯ

Не похваляйся, что избавился от гордыни, ибо ее труднее заметить, чем
след муравья на черном камне в темную ночь.
И не думай, что ее легко выявить, ибо легче иголкой добыть гору угля из
недр земли.

ИНТЕЛЛЕКТ

Довольно похваляться интеллектом и ученостью, ибо здесь интеллект --
препятствие, а ученость -- глупость.

ЧТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ?

Роза ушла из сада, что будем делать с шипами?
Шаха нет в городе, что будем делать с его двором?
Благовидность -- это клетка, красота и благо -- птица;
Когда птица улетела, что будем делать с клеткой?

ГОСУДАРСТВО

Справедливость и честность,а не религия или атеизм
Необходимы для защиты Государства.

САМАЯ ТЯЖКАЯ ВОЛНА

В присутствии Ануширвана Справедливого мудрецы обсуждали,
Какая волна самая тяжкая в этой бездне печали.
Один сказал, что это болезнь и страдание.
Другой назвал старость и бедность.
Третий сказал, что это -- приближение смерти, прекращающей все беды.
И в конце концов все согласились с ним.
***************************************************************
ХАКИМ САНАИ

Учитель Санаи жил в XI--XII веках и отмечен как первый афганский
учитель, использовавший в суфизме тему любви. Руми признавал его одним из
источников своего вдохновения.
Религиозные фанатики пытались заклеймить его как отступ-ника от ислама,
но не преуспели в этом. Примечательно, что с тех пор духовные наследники
этих ограниченных деятелей духовенства постоянно использовали его слова для
подкрепления своих собственных притязаний. Когда суфийская терминология и
структура речи усвоились религиозными поборниками настоль-ко, что различие
между суфиями и этими носителями поверхностных знаний стерлось, фанатики не
раз весьма знакомым образом выдвигали утверждение, что Санаи вовсе не был
суфием. Причина этого в том, что его мысли не легко согласовывались с
сугубой религиозностью.
"Огражденный Сад Истины", одна из величайших работ Санаи, построена
таким образом, что многие места допускают несколько толкований. При этом
происходит сдвиг в восприятии, подобный изменению фокуса при рассматривании
какого-либо предмета. Если при толковании этой книги применять один
смысловой ряд, перед читателем открывается очень интересно построенный
учебный материал, почти строгая система.
Санаи известен также своим "Собранием Птиц", внешне являющимся
аллегорией поиска человеком высшего просветле-ния. Его "Песни Дервишей"
представляют собой суфийский опыт, выраженный языком лирики.

СПЯЩИЙ

Пока человечество остается лишь мертвым грузом в
этом мире,
Сонное, его так и будет бросать из стороны в сторону,
как утлую лодку.
Что могут увидеть они в спячке?
Какая реальная награда или наказание возможны во сне?

ЗАПЕЧАТАННАЯ КНИГА

Развитие человека -- развитие того, кому дана запечатанная книга,
написанная до его рождения. Он носит ее внутри себя до самой "смерти". Пока
человек подвержен течению Времени, он не знает содержания этой запечатанной
книги.

УРОВНИ ИСТИНЫ

То, что кажется истиной, есть словесное искажение объективной истины.

СРЕДСТВА И ЦЕЛЬ

"Ба!" и "Ого!" -- эти восклицания не нужны более, когда познающие
действительно обретают знание.

ДИТЯ

Человек не замечает, что подобен младенцу на руках у няньки. Иногда он
радуется, иногда печален, в зависимости от того, что с ним происходит.
Нянька иногда бранит ребенка, иногда тешит его. Иногда она шлепает его,
иногда -- разделяет его печаль. Поверхностный человек, случайный прохожий,
может думать, что нянька невнимательна к ребенку. Откуда ему знать, что
именно так она и должна себя вести?

КАК И ПОЧЕМУ

Корень истины превыше рассуждений "как?" и "почему?"

СЛЕДУЙ ПУТИ

Не говори о своей сердечной боли -- ибо Он говорит.
Не ищи Его -- ибо Он ищет.
Он чувствует даже поступь муравья;
Движение камешка под водой --
Ему известно даже о нем.
Червь в скале --
Он знает и его, который меньше атома.
Звук его хвалы, его тайные помыслы --
Знает Он Своим божественным знанием.
Он дал червю средства к существованию:
Он указал тебе Путь Учения.
************************************************************
ДЖАЛАЛ-УДДИН РУМИ

Главной работой Руми является "Месневи-йи-Манави" ("Поэма о скрытом
смысле"), одна из величайших книг в мире. В его "Фихи Ма Фихи"
("Высказывания"), "Мактубат" ("Письма"), "Диване" и агиографии "Мубагиб
аль-Арифин" -- всюду содержатся существенные части его учений.
Приводимые ниже отрывки, взятые из всех этих источников, представляют
собой темы для медитаций, их можно рассмат-ривать и как афоризмы, и как
догматические утверждения, и просто как мудрые советы. Среди суфиев, однако,
они находят гораздо более широкое применение. Руми, подобно другим суфийским
писателям, искусно облекает свое учение в форму, которая одинаково успешно и
скрывает их внутреннее значение, и являет его. Подобный прием выполняет
задачу не допустить тех, кто неспособен применить этот материал на более
высоком уровне, к практическому экспериментированию с ним; позволяет тем,
кто ищет поэзию, наслаждаться поэзией; развлекает любителей увлекательных
историй; возбуждает деятельность интеллекта в тех, кто превыше всего ценит
такие переживания.
Одним из наиболее прозрачных его изречений является заглавие книги его
высказываний: "В ней то, что в ней есть" ("Ты извлекаешь из нее то, что
имеется в ней для тебя").
Руми обладал неудобной для критиков особенностью суфиев: литературным и
поэтическим талантом он превосходил всех своих современников, в то время как
сам постоянно заявлял, что это достоинство второстепенно по сравнению с
честью быть суфием.

КАК ДАЛЕКО ТЫ ДОШЕЛ!

Первоначально ты был глиной. Пройдя стадию минерала, ты стал растением.
Из растения ты стал животным, а из животного -- человеком. Все это время
человек не знал, куда идет, хотя его и втянули в это длинное путешествие. И
еще сотню разных миров предстоит тебе пройти.

ПУТЬ

Путь размечен.
Если ты уклонишься от него, погибнешь.
Если попытаешься нарушить указания дорожных
знаков, ты станешь злодеем.

ЧЕТВЕРО И ТОЛКОВАТЕЛЬ

Четыре человека получили монету.
Первый был персом. Он сказал: "Я куплю на это ангур".
Второй был арабом. Он сказал: "Нет, я хочу инаб".
Третий был турком. Он сказал: "Я не хочу инаб, я хочу изюм".
Четвертый был греком. Он сказал: "Я хочу стафил".
Не поняв, что все остальные имеют в виду, они передрались. У них была
информация, но не было знания.
Любой знающий человек, будь он рядом, мог бы примирить их всех, сказав:
"Я могу удовлетворить каждого из вас одной и той же монетой. Если вы честно
доверитесь мне, одна ваша монета станет как четыре, и четыре ссорящихся
станут как одно целое".
Такой человек знал бы, что каждый на своем языке хотел одного и того же
-- винограда.

Я -- ЖИЗНЬ МОЕГО ВОЗЛЮБЛЕННОГО

Что делать мне, правоверные? Я не знаю себя.
Я ни христианин, ни иудей, ни волхв, ни мусульманин.
Ни с Востока, ни с Запада. Ни с суши, ни с моря.
Ни с Копей Природы, ни с вращающихся небес,
Ни от земли, ни от воды, ни от воздуха, ни от огня;
Ни с трона, ни от сохи, от существования, от бытия;
Ни из Индии, Китая, Болгарии, Саксонии;
Ни из царств Ирака или Хоросана;
Ни из этого мира, ни со следующего: ни из рая, ни из ада;
Ни от Адама и Евы, ни из садов Рая или Эдема;
Мое место -- безместно; мой след -- бесследен.
Ни тело, ни душа; все -- жизнь моего Возлюбленного...

СОВЫ И ЦАРСКИЙ СОКОЛ

Царский сокол опустился на стену посреди развалин, в которых обитали
совы. Совы перепугались.
Он сказал:
-- Это место вам может казаться прекрасным, но мое место -- на запястье
царя.
Несколько сов прокричали остальным:
-- Не верьте ему! Хитростью и обманом он хочет заполучить наш дом!

ДРУГОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Мир скрытый имеет свои облака и дожди, но иные, чем здесь.
Его небеса и солнечный свет иного порядка.
Но все это становится явным лишь для утонченного -- того, кто не
обманут кажущейся завершенностью обычного мира.

ПРОДВИГАЯСЬ ПУТЕМ ОПЫТА

Возвышенная Истина налагает на нас
И жару и холод, и горе и боль,
И страх и бренность богатства и тела --
Для того, чтобы зерно нашего сокровенного
естества проявилось.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Человек может пребывать в состоянии экстаза, а другой человек может
пытаться пробудить его. Считается, что поступать так нехорошо. Все же это
состояние может быть вредно для него, а пробуждение может быть полезно.
Пробудить спящего будет делом полезным или вредным в зависимости от того,
кто его совершает. Если достижения пробуждающего более высокого порядка, это
возвысит состояние пробуждаемого. Если же нет, это повредит его сознанию.

ОН БЫЛ ИМЕННО ТАМ

Крест и христиан я испытал, от начала до конца.
На Кресте его не было.
Я пошел в индусский храм, в старинную пагоду.
В них не нашел ни следа.
К нагорью Герата я направился и в Кандарох.
Всматривался.
Не было его ни на вершинах, ни в низинах.
Отчаявшись, взошел на вершину горы Каф.
Нашел там только гнездо птицы Анка.
Пришел в Каабу в Мекке.
Не было его там.
Спросил о нем у Авиценны.
Вне сферы Авиценны был он...
Я обратил взор в свое сердце.
В этом, принадлежавшем ему, месте я увидел его.
Он был именно там.

ТЕ, КТО ЗНАЮТ, НЕ МОГУТ ПОВЕДАТЬ

Когда Тайны Восприятия преподаются человеку,
Его уста запечатываются вопреки стремлению Сознания
поведать их.

ДЖУХА И СМЕРТЬ

Осиротевший мальчик рыдал у гроба своего отца, выкрикивая:
-- Отец! Они уносят тебя туда, где пол ничем не покрыт, где нет ни
света, ни пищи, ни двери, ни доброго соседа...
Джуха, пораженный точностью описания, закричал своему отцу:
-- Почтенный родитель, во имя Аллаха, они несут его в наш дом!

ИНТЕЛЛЕКТ И ИСТИННОЕ ВОСПРИЯТИЕ

Интеллект есть тень объективной Истины.
Как может тень сравниться с солнечным светом?

ИСТИННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Она не может быть академически доказана в этом мире,
Ибо она сокрыта, и сокрыта, и сокрыта.

НЕПРИВЯЗАННОСТЬ ПРИВОДИТ К ВОСПРИЯТИЮ (!!!)
О Сердце! Пока в этой темнице обмана,
ты не узришь разницу между Этим и Тем,
Отрешись на миг от этого Источника Тирании;
пребудь вовне.

ТЫ И Я

Радостен тот миг -- мы тут, в беседке, Ты и Я.
Две формы, два лика -- душа одна, Ты и Я.
Краски сада и пение птиц льют эликсир бессмертия,
Лишь только мы вступаем в сад, Ты и Я.
Звезды небес выходят взглянуть на нас --
Мы им покажем истинную луну, Ты и Я.
Ты и Я, где нет ни "Ты", ни "Я", сольемся в одном
в нашем взаимном влечении;
Ликующие, вне праздных разговоров, Ты и Я.
Хохочущие попугаи рая будут завидовать нам --
Когда мы будем так смеяться, Ты и Я.
Как странно, что Ты и Я, в этом месте...
Оба в едином дыхании, и в Ираке, и в Хоросане, -- Ты и Я.

ДВА СТЕБЛЯ ТРОСТНИКА

Два стебля тростника пьют из одного потока.
Один -- полый, другой -- сахарный.

КЕМ Я БУДУ

Много, много раз прорастал я, траве подобно;
Семьсот и семьдесят обликов испытал я.
Я покинул царство минералов и стал растением;
Царство растений покинул и стал животным;
Покинул царство животных и стал человеком.
Так зачем же страшиться исчезновения и смерти?
Следующий раз я умру,
Расправив крылья и перья подобно ангелам.
Затем вознесусь выше ангелов --
Куда ваше воображение не долетает. Я буду там.

ЧЕЛОВЕК БОЖИЙ

Человек Божий пьян без вина;
Человек Божий сыт без хлеба.
Человек Божий пребывает в восторге, в изумлении;
Человек Божий не имеет ни пищи, ни сна.
Человек Божий -- царь в скромном платье;
Человек Божий -- клад среди развалин.
Человек Божий -- ни от ветра, ни от земли;
Человек Божий -- ни от огня, ни от воды.
Человек Божий -- безбрежный океан;
Человек Божий проливает дождем жемчуг без тучи.
Человек Божий правит сотней лун и небес;
Человек Божий являет сиянье сотни солнц.
Человек Божий мудр благодаря Истине;
Человек Божий -- не ученый книжник.
Человек Божий выше веры и выше неверия;
Для человека Божьего -- какие "грех" или "заслуга"
могут существовать?
Человек Божий ушел от Небытия;
Человек Божий пришел, высоко ступая.
Человек Божий есть, Сокрытый, о Шамс ад-дин!
Ищи его, и найди -- Человека Божьего.

ИСТИНА

Пророк сказал, что Истина провозгласила:
"Я не сокрыта ни в том, что высоко, ни в том, что низко,
Ни в земле, ни в небесах, ни в троне.
Воистину так, о возлюбленный:
Я сокрыта в сердце преданного мне.
Если ты ищешь меня -- ищи в этих сердцах".

НАУКА

Наука об Истине исчезает в знании суфия.
Когда человечество поймет это высказывание?

ПЫЛЬ НА ЗЕРКАЛЕ

Душа подобна чистому зеркалу; тонкое тело есть пыль на нем.
Красота в нас неразличима, ибо покрыты мы пылью.

ДЕЙСТВИЕ И СЛОВА

Я даю людям то, чего они хотят. Я говорю стихами, потому что люди
требуют их в качестве развлечения.
В моей стране люди не любят поэзию. Я долго искал людей, жаждущих
действия, но все жаждут лишь слов. Я готов указать вам действие; но никто не
станет его выполнять. И потому я дарю вам -- слова.

НЕВЕЖЕСТВО

Невежество глупца в конечном счете ударит по вам, как бы ни был он
сердцем предан вам.

РАБОТА

Работа не то, чем считают ее люди.
Это не есть просто некое действие,
которое можно заметить извне,
когда оно происходит.

ВЗРОСЛЕНИЕ

Как долго мы, в этом земном мире, подобно детям,
Будем собирать в подол пыль и камни и объедки?
Оставим же землю и помчимся к небесам,
Оставим же младенчество и присоединимся
к собранию Людей.

ДОМ

Если десять человек хотят войти в дом, но только девятерым это удается,
десятый не должен говорить: "Такова воля Господа".
Он должен отыскать, в чем был его собственный недочет.

СОВЫ

Лишь сладкоголосые птицы содержатся взаперти.
Сов не держат в клетках.

ДУХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ

Ступай выше -- узри Дух Человеческий.

УСИЛИЕ

Свяжите двух птиц вместе,
Они не смогут летать, хотя и будут иметь четыре крыла.

ПОИСК

Разыскивай жемчуг, о брат, внутри раковины;
И у людей за словами ищи совершенство.

ЭТА ЗАДАЧА

Перед тобой твой долг. Займись чем угодно еще, займись любым числом
дел, заполни все свое время без остатка, -- и все же, если ты не выполнишь
эту задачу, все твое время будет растрачено попусту.

ОБЩИНА ЛЮБВИ

Люди Любви скрыты внутри толпы --
Подобно доброму человеку в окружении дурных.

КНИГА

Книга предназначена для наставления,
Однако ты можешь использовать ее и как подушку;
Хотя ее назначение -- дать знание,
направление, пользу.

ЗЛЕЙШИЙ ВРАГ (эго разума)

Омару поднесли кубок с ядом.
-- Что это за напиток? -- спросил он.
-- Он применяется в случае, -- ответили ему, -- когда в интересах
народа нежелательно убивать человека открыто; тогда ему дается немного из
этого кубка, и он умирает без видимой причины. Если это враг, которого
нельзя поразить мечом, малая доза этого напитка тайно убьет его.
-- Вы принесли отличную штуку! -- воскликнул Омар. -- Дайте мне выпить
его, ибо внутри меня засел могучий враг, который недоступен мечу. Во всем
мире у меня нет более злейшего врага, чем он.
-- Нет необходимости осушать весь кубок, -- сказали ему. -- И грамма
хватит. Этого хватит на сотню тысяч человек.
-- Но он, мой враг, тоже не один, -- сказал Омар. -- У моего врага сила
тысячи людей, и он одолел сотню тысяч.
Сказав это, Омар схватил кубок и залпом осушил его. В тот же миг все
присутствовавшие обратились в мусульманство, крича: "Твоя религия истинна".
-- Вы все стали мусульманами, -- заметил Омар, -- но этот гяур
по-прежнему не стал им.

КОММЕНТАРИЙ.

Омар жаждал веры. Эта вера не была верой простого народа. Такая вера
была у него, даже большая; воистину, он уже обладал верой праведных. Но он
имел в виду веру пророков и избранных, кристально чистую и безусловную. К
такой вере стремился он.

ЭПИТАФИЯ ДЖАЛАЛУДДИНА РУМИ

Когда мы мертвы, не ищите нашу могилу в земле, но найдите ее в сердцах
людей.


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2013-08-01 18:10), всего редактировалось 1 раз
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:33 (спустя 15 минут)

Quote

* ГЛАВА ВТОРАЯ. ЧЕТЫРЕ ГЛАВНЫХ ОРДЕНА *
ИСТОКИ

Все учителя-дервиши, давая свои учения, пользуются определенными
формами. Взятые в отдельности -- что случается, когда люди проводят
исследования в условиях недостатка информации, -- все эти приемы, тексты и
идеи могут показаться относящимися к другим вероисповеданиям, к обычаям
незапамятной древности или же вообще к сферам, которые, строго говоря, не
имеют ничего общего с метафизикой.
Но поскольку фундамент, на котором покоятся знания дервишей, зачастую
сокрыт от взора подобных наблюдателей, то столь же не известными для них
остаются и причины, по которым суфии избирают те или иные методы, не говоря
уже об эффективности самих этих методов.

В качестве основных методов, помогающих дервишам раскрывать в своих
учениках высшие состояния сознания, мы легко можем выделить следующие:
1. Слуховые, зрительные стимуляторы, стимуляторы других чувств.
2.Словесный материал, включая легенды и притчи, предназначенные для
того, чтобы закрепить в уме не верование, но образец, оттиск, который
помогает сознанию действовать "другим" образом.
3. Совместный и согласованный труд, поклоны, упражнения, имеющие целью
пробудить, высвободить и привести в постоянное действие определенную
движущую силу (не эмоциональную и не внушенную извне), которая способствует
совершению "работы".
4. Использование мест, предметов, символов и т. п., направленное на
усиление обычных познавательных способностей чело-века, но не на их
тренировку.
5. Создание местных и иных групп, состоящих из людей, которые
привлекаются в соответствии с потенциальной возможностью их взаимной
гармонизации в эзотерической общине с целью ускорить развитие чего-то внутри
общины; но не община, спаянная вокруг какой-либо идеи.
6. Подборка -- из традиционных или иных источников -- упражнений и
приемов, исключительно по принципу их действенности. Будут ли они
результативны, если дать их определенного типа человеку в определенной
культурной среде?
7. Создание рабочих общин на основе типичных для данной местности
профессиональных, ремесленных и других объединений, которые также могут
быть полезны в "работе" дервишей. Внедрение принципа коллективизма, которого
может не быть в данной культурной среде из-за отсутствия психологической
привлекательности или же экономической необходимости.
8. Выработка методологии, упражнений и материала, которые могут быть
использованы для раскрытия внутреннего аспекта сущности человека, не нарушая
при этом его обычного образа жизни, определяемого местными или светскими
общепринятыми нормами. Вследствие всего этого работа дервишей является
чрезвычайно искусным и сложным делом. Главные характерные черты известных
дервишских школ -- танцы, прыжки, слушание и исполнение музыки и тому
подобное -- все являются вульгаризацией, невежественными копиями с
первоначально очень изощренной "технологии", действенность которой основана
на мгновенном знании учителей, какое именно действие приложимо при тех или
иных обстоятельствах.
Как только мы осознаем что эти основные факты становятся практическими
и реальными два центральных утверждения дервишей:
1. Единство всех дервишей и их "работы" становится более
правдоподобным. Кажущиеся противоречия между тем или иным "Путем" исчезают.
Например, обычай шейхов ордена Накшбандийа посвящать учеников в любой из
орденов становится понятным даже на интеллектуальном уровне. Утверждение о
несостоятельности подражателей, сосредоточившихся на нескольких технических
приемах, также становится более ясным и понятным.
2. Связь между практическими философиями древности и наших дней
выступает как базирующаяся на единстве знания высшего уровня, а не на
внешних деталях. Этим объясняется, почему среди учеников мусульманина Руми
были и христиане, и зороастрийцы, и приверженцы других религий; почему
великий суфийский "невидимый учитель" Хызр считается иудеем; почему
монгольский князь Дара Шико опознал следы суфийских учений в индусских
Ведах, сам оставаясь членом ордена Кадирийа; и каким образом Пифагор и
Соломон могут быть названы суфийскими учителями. Таким образом не только
становится очевидным понимание факторов развития, лежащих в основе
эволюционной философии Руми или "христианства" Халладжа, но и объясняется,
почему суфии признают членами своего братства некоторых алхимиков и почему
Иисус, действительно, в некотором смысле считается стоящим во главе всех
суфиев.
Однако значение вышеизложенной информации этим не исчерпывается.
Каждому, кто думает о серьезном изучении суфизма, следует запомнить, что все
формулировки, упражнения Ордена, приемы, которые он изучает вне стен школы
суфиев, представляют собой внешний покров интенсивного процесса обучения,
явного или скрытого, который может предстать в одной из бесчисленных форм.
Вследствие этого он не в состоянии с полным основанием решить, что такие-то
и такие-то суфийские принципы или упражнения привлекают его и,
следовательно, полезны ему, а другие нет. Привлекательны они или нет, эти
принципы и упражнения являются рабочими формами, через посредство которых
проявляется и реализуется конкретное учение. Особенно в отношении
исторического материала, только подражатели (сколь бы благочестивы они ни
были) могут думать, что те или иные упражнения следует рекомендовать только
потому, что их применял такой-то и такой-то учитель.
Учитывая доктрину "времени, места и людей", суфийские упражнения
представляют ценность:
1. Для тех, кто увлекается упражнениями. Это люди, ищущие самых обычных
психологических стимуляторов. Это не мистики и не метафизики, хотя они часто
считают себя таковыми.
2. В качестве информации, чтобы ознакомить возможных учеников с
разнообразием и типами упражнений, используемых дервишами.
3. Для развития способностей индивидуума и группы, но только когда эти
упражнения правильно предписаны школой суфиев, действующей в обществе, к
которому принадлежит большинство ее последователей. Чтобы извлечь пользу из
письменных материалов, читателю абсолютно необходимо изучать труды по теории
и практике суфизма, твердо усвоив смысл вышеизложенных пунктов.
Дошедшие до наших дней ордены дервишей первоначально были основаны с
целью упорядочить и сделать доступными для избранных кандидатов специальные
методы, разработанные основателем каждого ордена.
Те ордены, которые широко известны на Востоке, включая Четыре Главных
Ордена, материалы о которых приводятся ниже, утвердили свою практику и
членство в наши дни исключительно на базе восточной культуры и религии
ислама. Обучение в этих орденах в наше время предоставляется исключительно
мусульманам.
****************************************************************
ОРДЕН ЧИШТИЙА

Ходжа (Мастер) Абу Исхак Чишти, "Сириец", родился в начале десятого
столетия. Он был потомком пророка Мухаммада и свое "духовное происхождение"
возводил к внутренним учениям семьи Хашим. Его последователи являются
боковой ветвью цепи учите-лей, ставших впоследствии известными под названием
Накшбандийа ("Чеканщики").
Община Чиштийа, зародившись в местечке Чишт в Хоросане,
специализировалась на применении музыки в своих упражнениях. Бродячих
дервишей ордена называли "чист" или "чишт". Они обычно заходили в города и
вдохновенными мелодиями и ритмами, с помощью флейты и барабана, собирали
вокруг себя людей, чтобы рассказать им историю или легенду, обладавшую
посвящающим значением.
Следы этой фигуры можно обнаружить даже в Европе, в виде испанского
"шисту" с почти идентичной одеждой и инструментами -- род странствующего
шута. Возможно даже, что приводимая в западных словарях этимология слова
"jeater" ("шут") от латинского "gerere" ("делать"), есть лишь плод фантазии
и что оно произошло от афганского "чисти".
Как и в случае других суфийских орденов, отточенная методология
"чиштов" скоро оказалась сведена к упрощенной любви к музыке, и
эмоциональное возбуждение, вызываемое музыкой, стало приниматься за
"духовный опыт".
Наиболее прочный след "чишти" оставили в Индии. В течение последних
девяти столетий их музыканты были в высочайшем почете на всем огромном
субконтиненте.
Приводимые отрывки характеризуют обучение и традицию ордена Чиштийа.

ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ

Абу Исхак аш-Шами Чишти рассказывал:
"Однажды мой учитель, ходжа Хубайра, взял меня с собой на прогулку по
городу.
Какой-то человек верхом на осле не захотел уступать нам дорогу на узкой
улочке, и поскольку мы не слишком поспешно освобождали путь, он извергнул на
нас потоки проклятий.
-- Да будет он наказан за такое бесстыдство, -- кричали люди из
соседних домов.
Ходжа сказал мне:
-- До чего же люди ограничены! От них ускользает истинный ход событий.
Они усматривают только один вид причины и следствия, тогда как иногда
следствие, как они его называют, предшествует причине.
Я был озадачен и спросил его, что он имел в виду.
-- Да ведь, -- ответил он, -- человек этот уже понес наказание за свое
теперешнее поведение по отношению к нам. Прошлый четверг он обратился с
просьбой принять его в ученики к шейху Адами, но ему было отказано. Лишь
когда он поймет причину отказа, сможет он вступить в круг избранных. До тех
пор он будет вести себя, как сегодня".

САД

Давным-давно, в те времена, когда наука и искусство садоводства еще не
были известны людям, жил садовник-учитель. Он не только знал все свойства
растений, их питательные, лечебные и эстетические достоинства, но ему также
было даровано знание Травы Долголетия и он жил на свете многие сотни лет.
В течение многих поколений посещал он сады и обрабатываемые земли по
всему миру. В одном месте он разбил чудесный сад и обучил людей уходу за ним
и даже теории садоводства. Но привыкнув к тому, что некоторые растения
давали всходы и цвели каждый год, люди скоро забыли, что другие растения
нуждаются в сборе семян, что некоторые размножаются черенками, а другим
необходим дополнительный полив и так далее. В результате сад постепенно
дичал, люди же стали считать его наилучшим садом, какой только возможен на
земле.
Неоднократно предоставлявший этим людям возможность учиться садовник в
конце концов прогнал их и нанял другую группу работников. Он предупредил их,
что если они не будут содержать сад в порядке и изучать его методы, то будут
наказаны. Но и они забыли об этом, и, отличаясь леностью, ухаживали только
за теми плодами и цветами, выращивание которых не требовало особого труда,
допустив то, что все остальные растения погибли. Время от времени к ним
приходил кто-то из первых учеников и говорил: "Вам следует делать то-то и
то-то". Но их прогоняли прочь, крича вслед: "Это вы отошли от истины в этом
вопросе".
Но садовник-учитель не отступал. Где только мог, он закладывал новые
сады, однако все они были далеки от совершенства за исключением того, за
которым ухаживал он сам со своими главными помощниками. Так как стало
известно, что на свете много садов и даже много методов садоводства, люди из
разных садов начали посещать другие сады, одобрять, критиковать, спорить.
Писались книги, проводились съезды садовников, садовники ввели между собой
разные степени, соответствовавшие тому, что они принимали за истинный
порядок старшинства.
Как повелось у людей, затруднение садовников состоит в том, что они
слишком легко увлекаются внешним. Они говорят: "Мне нравится этот цветок",
-- и хотят, чтобы он так же нравился и всем другим. Но цветок этот, несмотря
на свою привлекательность или плодовитость, может оказаться сорняком,
удушающим другие растения, лекарственные или пищевые, необходимые для
поддержания и сохранения и людей, и сада.
Среди этих садовников есть такие, которые предпочитают растения одного
определенного цвета. Их они называют "хорошими". Другие заботятся только о
растениях, отказываясь следить за дорожками, воротами и даже оградами.
Когда в конце концов древний садовник умер, он оставил человечеству
совершенное знание о садоводстве, рассеянное среди людей, понимающих его в
соответствии со своими способностями. Таким образом, как наука, так и
искусство садоводства, наподобие разделенного наследства, запечатлелись в
многочисленных садах, а также в некоторых их описаниях.
Люди, выросшие в том или ином саду, обычно настолько глубоко впитывают
в себя как сильные, так и слабые стороны данного мировосприятия, что им уже
почти невозможно -- как бы они ни пытались -- понять, что им нужно вернуться
к исходной идее "сада". Они же, в лучшем случае, обычно лишь допускают,
отвергают, воздерживаются от оценки, либо ищут то, что они воображают общими
факторами.
Время от времени появляются истинные садовники. Но на свете так много
полусадов, что, слушая описания истинного сада, люди заявляют: "О, да. Вы
говорите о том саде, какой у нас уже есть, или какой мы представляем себе".
Но и имеющиеся, и воображаемые ими сады все несовершенны.
Истинные знатоки, которым не под силу переубедить псевдо-садовников,
общаются преимущественно друг с другом, внося в тот или иной сад что-то из
общего фонда, что позволяет ему до некоторой степени сохранить свою
жизнеспособность.
Они часто вынуждены прибегать к переодеванию, ибо люди, желающие у них
учиться, редко сознают, что садоводство -- это искусство или наука, лежащая
в основе всего, что им доводилось слышать раньше. Так, они задают вопросы
типа: "Как мне на этом луке получить более красивый цветок?"
Истинные садовники могут работать с ними, потому что иногда возможно
создавать истинные сады на благо всего человечества. Они сохраняются
недолго, но только благодаря им возможно действительное изучение и усвоение
знания, и люди могут прийти и увидеть, что такое сад на самом деле.

ОБЩИНА СУФИЕВ

Наставник послал группу суфиев в некую местность, и там они поселились
вместе в одном доме.
Чтобы избежать нежелательного внимания, на людях проповедовал только их
старший -- главный представитель. Другие члены общины приняли облик слуг в
его доме.
Когда тот Учитель умер, члены общины перераспределили свои обязанности,
проявив себя продвинутыми мистиками.
Но жители этой страны не только заклеймили их как подражателей, но
даже кричали: "Позор! Смотрите, они присвоили и поделили наследство великого
Учителя. Ну конечно, эти жалкие слуги теперь даже ведут себя так, как будто
сами являются суфиями!"
Обычные люди, именно из-за своей полной неопытности в искусстве
мышления, оказываются не в состоянии правильно оценивать подобные ситуации.
Они склонны признавать пустых подражателей, рядящихся в одежды Учителя, и
отвергать тех, кто на самом деле продолжает его труд.
Когда Учитель покидает общину -- умирая или как-то иначе -- его работа
может нуждаться в продолжении, а может и не нуждаться. Однако жадность
обычных людей такова, что неизменно заставляет их предполагать такое
продолжение желательным. При этом их относительная тупость такова, что они
не способны распознать это продолжение, если оно выражается в иной форме,
нежели самая грубая и очевидная.

КОГДА СМЕРТЬ НЕ ЕСТЬ СМЕРТЬ

Некоего человека сочли умершим и обряжали для похорон, и тут он ожил.
Он приподнялся. Но был так потрясен всем происходившим вокруг, что
вновь потерял сознание.
Его уложили в гроб, и похоронная процессия двинулась на кладбище.
Когда они прибыли к могиле, человек очнулся, приподнял крышку гроба и
позвал на помощь.
-- Невозможно, чтобы он ожил, -- заявили присутствовавшие, -- поскольку
самые видные специалисты засвидетельствовали его смерть.
-- Но я живой! -- кричал человек.
Он воззвал за помощью к известному и беспристрастному ученому и
законоведу, присутствовавшему на похоронах.
-- Обождите немного, -- сказал эксперт.
Он повернулся к присутствовавшим, пересчитал их.
-- Итак, мы только что выслушали этого предполагаемого покойника.
Теперь вы, пятьдесят свидетелей, скажите мне, что вы считаете правдой.
-- Он мертв, -- заявили свидетели.
-- Хороните его! -- сказал эксперт.
И человека похоронили.

СВОБОДНАЯ КОМНАТА

Человеку понадобились деньги, и единственным способом достать их было
продать свой дом. Однако он не хотел совсем расставаться с домом.
Поэтому он оговорил себе в контракте с новыми владельцами полное и
неограниченное пользование одной комнатой, в которой мог хранить любое свое
имущество в любое время.
Сначала человек хранил в своей комнате мелкие предметы, и когда он
приходил взглянуть на них, это никому не причиняло беспокойства. Затем,
меняя время от времени работу, он стал хранить в комнате свой рабочий
инструмент. Новые хозяева по-прежнему не возражали.
Наконец он начал складывать в своей комнате дохлых кошек, пока жить в
доме стало невозможно из-за запаха разложения.
Хозяева обратились в суд, но суд признал, что данные действия не
противоречат контракту. В конце концов они продали дом прежнему владельцу с
большим убытком для себя.

СЕМЕРО БРАТЬЕВ

Давным-давно жил на свете мудрый отец, у которого было семеро сыновей.
По мере того как они подрастали, он учил их всему, чему мог, но не успел
завершить их образование, как заметил нечто, заставившее его прежде всего
позаботиться об их безопасности. Он понял, что на их страну грозит
обрушиться катастрофа. Юноши были отчаянно храбрые, и он не мог полностью
открыться им. Отец знал, что если он скажет: "Надвигается катастрофа", --
они ответят: "Мы останемся здесь с тобой и будем противостоять ей".
Потому он сказал каждому сыну, что тот должен взять на себя
определенную миссию и для исполнения ее тотчас же покинуть дом. Первого
сына он послал на север, второго -- на юг, третьего -- на запад, четвертого
-- на восток. Остальных трех сыновей он послал в неизвестных направлениях.
Как только сыновья ушли, отец при помощи своего особого знания
перенесся в далекую страну и приступил к работе, которую ему пришлось
прервать ради воспитания сыновей.
Выполнив свои задачи, четверо первых сыновей вернулись на родину. Отец
так рассчитал время, необходимое для исполнения порученных дел, чтобы они
безопасно занимались ими вдалеке, пока не станет возможным возвращение
домой.
В соответствии с данными отцом указаниями сыновья вернулись на место,
которое они знали юношами. Но теперь они не узнали друг друга. Каждый
провозглашал себя сыном своего отца и отказывался верить другим. Время и
климат, беды и привычки сделали свое дело, и облик братьев изменился.
Поскольку они были так сильно настроены друг против друга, и каждый из
них был склонен судить о других по их осанке, бороде, цвету кожи и манере
речи -- которые полностью изменились -- то долгие месяцы ни один из братьев
не позволял другим распечатать письмо, оставленное их отцом, в котором
содержались решение возникшей проблемы и напоминание об их обучении.
Отец предвидел это, такова была его мудрость. Он знал, что, пока они не
поймут, как сильно изменились, они не смогут учиться дальше. В конце концов
двое из братьев признали друг друга, но лишь в виде предположения. Они
распечатали письмо и постарались усвоить тот факт, что все, принимавшееся
ими за главное, на самом деле -- в том виде, в каком они этим пользуются, --
суть ничего не значащие внешние формы; что все, что в течение долгих лет
превозносившееся ими как краеугольный камень своей значительности, в
действительности может оказаться тщеславными и теперь уже бесполезными
иллюзиями.
Два других брата, наблюдая за ними, были недовольны тем, что они
меняются в лучшую сторону вследствие своего опыта, и не стали следовать их
примеру.
Трое братьев, ушедших в неизвестных направлениях, еще не вернулись к
месту встречи.
Что же касается первых четырех, то пройдет некоторое время, прежде чем
они в самом деле осознают, что именно средства, обеспечившие их выживание во
время изгнания, -- внешние атрибуты, которые они считают важными, -- и
являются преградой к их взаимопониманию.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ВЕРБЛЮДА

Человек как-то спросил верблюда, предпочитает ли тот идти в гору или
под гору.
Верблюд ответил:
-- Для меня неважно вверх или вниз -- важно, каков груз!

"СУФИЙ -- ЭТО ЛЖЕЦ"

Суфий подобен чужестранцу, гостю в доме. И тот, и другой должны
считаться с местным образом мышления.
Истинный суфий -- это абдал ("Преображенный" человек).
Преображение является существенным элементом суфизма. Обычный человек
не преображен, отсюда необходимость таиться.
Человек приходит в страну, где почитается нагота, а ношение одежды
считается позором. Чтобы остаться в этой стране, человек должен снять всю
свою одежду. Если он просто скажет: "Носить одежду гораздо лучше, ходить
нагим -- стыдно", -- он поставит себя вне круга людей этой страны.
Таким образом, ему остается или покинуть эту страну, или же -- если он
должен выполнить здесь какую-то работу -- согласиться с обычаями или
приспособиться. Если обсуждается вопрос о превосходстве или других аспектах
ношения одежды, ему, вероятно, придется скрывать свое подлинное мнение.
Здесь имеет место расхождение в привычках.
Еще большее расхождение существует между привычной и непривычной
мыслью. Суфий, испытав помимо обычного столь многое, знает о сфере жизни,
доказать существование которой с помощью словесных аргументов он не в
состоянии -- хотя бы лишь потому, что все доводы кем-то в то или иное время
уже давно испробованы, и из них некоторым отдано предпочтение, и они
признаны как "здравый смысл".
Его деятельность, так же как и деятельность артиста, сводится к
изображению, иллюстрации.

О МУЗЫКЕ

Им известно, что мы слушаем музыку и постигаем при этом некоторые
тайны.
Поэтому они исполняют музыку и погружаются в "состояние".
Так знай же, что любое обучение нуждается во всех компонентах, а не
просто в музыке, мышлении, сосредоточении.
Запомни:
Бесполезно чудесное молоко
От коровы, которая опрокидывает ведро.

Хадрат Муин-аддин Чишти

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Есть две вещи: благо и то, что должно стать благом, -- реальность и
псевдореальность. Есть Бог и есть человек.
Если человек стремится к истине, он должен иметь соответствующие
качества для ее восприятия. Он не знает этого. Следовательно, веря в
существование Истины, он заключает, что этого достаточно, чтобы быть в
состоянии воспринять ее. Это не согласуется с жизненным опытом, но в это
продолжают верить.
К примеру, когда я уйду, люди начнут пользоваться составными
элементами того, что было тщательно настроено в качестве средства для
достижения истины, используя это в качестве, так сказать, заклинания или
талисмана с целью открыть врата. Они будут исполнять и слушать музыку,
рассматривать рисованные узоры, будут собираться вместе -- просто потому,
что они видели, как все это делалось.
Но искусство заключается в правильном сочетании элементов, которые
помогают сделать человека достойным прикосновения к подлинной Истине, а не
в их бледном копировании.
Помни всегда, что наука илм о построении моста между внешним и
внутренним крайне редка и передается лишь нескольким избранным. Неизбежно
будет много таких, кто предпочтет убедить себя в реальности второстепенного
опыта, а не искать передатчика сущности.

Хадрат Муин Ад-дин Чишти

ТАЙНА СУФИЕВ

Эта песня на урду известна среди последователей Сейида Мир Абдулла
Шаха, святого чишта XIX века, храм которого находится в Дели. Цель ее --
показать, что суфиев можно узнать по чему-то такому, что присуще всем им, но
что выразить бессильны все наименования, ритуалы или регалии -- хотя все это
имеет некоторое отношение к таинственному внутреннему единству бытия.

Я вижу свободного человека, сидящего на земле.
Играет он на дудочке, вся одежда в заплатах, руки
почернели от труда.
Неужели это один из Великих Избранных?
Да, о мой Друг, это Он!

Три волны одного моря. Три царя в платье нищего.
Неужели это Высшие Избранные?
Да, о мой Друг, все это Он!
Все ОН, все ОН, все ОН!
Мусульманин, индус, христианин, иудей и сикх.
Братья в сокрытом смысле -- однако кто знает это
внутренне?..
О Товарищи Пещеры!
Почему топор, чаша для подаяния?
Почему овечья шкура, рог и шапка?
Почему камень на поясе? Пойми: когда в твоей крови
течет вино.

Все -- Он, мой Друг, все Он!
Ты держишь путь к вершинам гор?
Ты сидишь в храме?
Ищи его, когда приходит Учитель,
Ищи драгоценный камень в копях.
Все -- Он, мои друзья, товарищи, ВСЕ -- ОН!

Шейх Саади Баба,
султан Ариф Хан,
шах Валиуллах аль-Амир.
********************************************************
"ОРДЕН КАДИРИЙА"
Этот "Путь" был сформулирован и претворен в жизнь последо-вателями
Абдул Кадира из Гилана, родившегося в Нифе в области Гилани, к югу от
Каспийского моря. Терминология, которой он пользовался, весьма напоминает
терминологию розенкрейцеров в Европе.
Хадрат ("Присутствие") Абдул Кадир разработал систему вызывания
духовных состояний, названную Наукой Состояний. Под пером последователей его
деяния приобрели настолько преувеличенный характер, что описание его
личности имеет мало общего с его собственным определением облика суфийского
Учителя.
Излишне пылкое увлечение экстазопорождающими приемами, несомненно,
является причиной вырождения организаций ордена Кадирийа. Это общий удел
многих энтузиастов, когда достижение измененного состояния сознания
становится целью, а не средством, находящимся под должным контролем
специалиста.
Приводимые выдержки содержат учебный материал ордена Кадирийа, а также
несколько острых замечаний самого Абдул Кадира.
Подобно Джалал-уддину Руми, Абдул Кадир уже в раннем детстве проявлял
ярко выраженные сверхъестественные способности, и его жизнеописания
изобилуют упоминаниями подобных случаев.

РОЗА БАГДАДА

Все дервиши используют розу ("ward") в качестве эмблемы и символа
рифмующегося с этим словом слова "wird" ("упражнения на сосредоточение").
С Абдул Кадиром, основателем ордена Кадирийа, произошел следующий
случай, принесший ему титул Розы Багдада.
Рассказывают, что Багдад настолько изобиловал мистиками-учителями, что
когда Абдул Кадир прибыл в этот город, они решили направить ему послание. На
окраине города от имени мистиков ему была преподнесена чаша, доверху
наполненная водой. Дар недвусмысленный: "Чаша Багдада полна до краев".
Была зима, но несмотря на это Абдул Кадир сотворил великолепную
цветущую розу, которую положил на поверхность воды, как знак своих
феноменальных способностей и того, что место для него здесь найдется.
Когда чаша с розой была принесена обратно к мистикам, они воскликнули:
"Абдул Кадир -- наша Роза", -- и поспешили, чтобы сопровождать его при
вступлении в город.

ВИНОГРАД

Человек посадил виноград, но такого сорта, который начинает плодоносить
лишь по прошествии тридцати лет.
Случилось так, что когда человек сажал его, мимо проходил повелитель
правоверных, остановился и сказал:
-- Ты большой оптимист, если надеешься дожить до того дня, когда этот
виноград начнет плодоносить.
-- Я, быть может, и не доживу, -- ответил человек, -- но по крайней
мере потомки мои насладятся плодами моего труда, как мы наслаждаемся трудами
наших предшественников.
-- В любом случае, -- сказал правитель, -- если когда-нибудь появится
спелый виноград, принеси немного и мне. Конечно, если нас обоих минует меч
смерти, висящий над нами каждое мгновение.
И повелитель продолжил свой путь.
Через несколько лет виноград начал приносить прекрасные плоды. Человек
наполнил большую корзину самыми сочными гроздьями и отправился во дворец.
Повелитель правоверных встретил его и щедро вознаградил золотом.
Пошли слухи: "Простому крестьянину выдали уйму золота за корзину
винограда".
Услышав это, одна невежественная женщина тотчас же нарвала корзину
своего винограда и явилась перед дворцовой стражей, говоря: "Я требую такого
же вознаграждения, какое было дано тому человеку сегодня утром. Вот мой
виноград. Если султан дает деньги за виноград -- вот виноград".
Ее слова были переданы повелителю правоверных, и ответ его был таков:
"Те, чьи действия продиктованы подражательством и высокомерием, происходящим
от непонимания обстоятельств, которым они пытаются подражать, -- такие люди
да будут изгнаны". Женщину прогнали, но она была так раздосадована, что даже
не попыталась выяснить у виноградаря, что же в действительности произошло.

УЧИТЕЛЬ И СОБАКА

Учитель-суфий шел по дороге со своим учеником, как вдруг на них напала
свирепая собака.
Ученик пришел в ярость и закричал:
-- Как смеешь ты так вести себя по отношению к моему Учителю?
-- Она более последовательна, чем ты, -- заметил мудрец, -- ибо она
лает на каждого, в соответствии со своими привычками и наклонностями; в то
время как ты поклоняешься мне как своему Учителю, но совершенно не замечаешь
достоинств многих просвещенных, которые нам встречались сегодня по пути, и
не обращаешь на них никакого внимания.

СОСТОЯНИЯ И ШАКАЛЫ

Шакал считает, что попировал на славу, на самом же деле он просто
набрел на львиные объедки.
Я передаю науку создания "состояний". Оторванное от целого, это
принесет вред. Занимающийся одной только этой наукой может стать знаменитым,
даже могущественным. На его примере люди начнут почитать "состояния", покуда
почти совсем не утеряют способность вернуться на Путь суфиев.

Абдул Кадир
из Гилана

МОШЕННИК, ОВЦЫ И КРЕСТЬЯНЕ

Жил-был один мошенник, и его поймали жители деревни. Они привязали его
к дереву, чтобы он поразмыслил над ожидавшим его наказанием, а сами ушли,
решив бросить его вечером в море, после того как закончат свою дневную
работу.
Мимо проходил пастух, не отличавшийся особой рассудительностью, и
спросил сообразительного мошенника, зачем его привязали к дереву.
-- Видишь ли, -- ответил мошенник, -- это люди привязали меня тут
потому, что я не захотел принять их деньги.
-- Зачем же они давали их тебе, и почему ты не захотел брать их? --
спросил изумленный пастух.
-- Потому что я созерцатель, а они хотят совратить меня, -- сказал
мошенник. -- Они безбожники.
Пастух предложил мошеннику поменяться местами и как можно скорее
скрыться от безбожников.
И они поменялись местами.
К ночи вернулись крестьяне, накинули на голову пастуху мешок, связали
его и бросили в море.
На следующее утро они были поражены, увидев мошенника, входившего в
деревню со стадом овец.
-- Где же ты был, и где ты взял этих животных? -- спросили они.
-- О, в море полно добрых духов, которые вознаграждают каждого, кто
бросается в него и "тонет", таким стадом овец, -- сказал мошенник.
И не успел он окончить, как крестьяне помчались к морю и попрыгали в
пучину.
Вот так мошенник захватил целую деревню.

УЖАСНЫЙ ДИБ-ДИБ

Однажды ночью вор, намереваясь ограбить старуху, подкрался к открытому
окну ее дома и прислушался. Она лежала в кровати, вор услышал ее голос,
исполненный волнения, и весьма странную речь.
-- О-о-о... Этот диб-диб, ужасный диб-диб! Этот страшный диб-диб сведет
меня в могилу.
Вор подумал: "Несчастная женщина страдает от какой-то ужасной болезни
-- зловредного диб-диба, о котором я никогда раньше не слышал!"
Стоны тем временем становились все сильней и тяжелей, и наконец вор
начал бормотать про себя:
-- Уж не заразился ли я? Ведь ее дыхание почти коснулось меня, когда я
наклонялся через окно...
Чем больше он думал об этом, тем сильнее становился его страх перед
тем, что он на самом деле подхватил этот губительный диб-диб. Несколько
минут спустя он уже трясся, как осиновый лист. Ему едва хватило сил
добраться домой к жене, стеная и тяжело вздыхая:
-- Зловредный диб-диб, какие тут могут быть сомнения, это проклятый
диб-диб взял меня за горло...
Жена, в большом испуге, уложила его в кровать. "Что за чудовище напало
на моего супруга?" Сначала она подумала, что диб-диб -- это какой-то дикий
зверь. Но поскольку речь вора становилась все менее и менее связной, и
никаких следов нападения зверя обнаружить не удалось, она начала опасаться,
что тут замешаны сверхъестественные силы.
Она знала, что в таких случаях следует обращаться к местному святому.
Тот был чем-то вроде священника, сведущего в Законе, по имени мудрец Факих.
Женщина тотчас же поспешила к дому мудреца и молила его навестить ее
мужа. Факих, решив, что случай действительно требует проявления его особой
святости, поспешил к больному вору.
Вор, увидев подле себя святого отца, решил, что дело, по-видимому, еще
хуже, чем он предполагал. Собрав последние силы, он промолвил:
-- Старая женщина в конце дороги, у нее проклятый диб-диб, и от нее он
передался мне. Помоги, если можешь, преподобный Факих!
-- Сын мой, -- сказал Факих, сам немало удивленный, -- покайся и молись
о милосердии, ибо жить тебе, возможно, осталось недолго.
Он покинул вора и поспешил к дому старой женщины. Просунувшись в окно,
он отчетливо услышал ее хныканье, в то время как сама она корчилась и
вздрагивала:
-- О вредный диб-диб, ты убьешь меня. Прекрати, отстань злой диб-диб,
ты, иссушающий мою кровь...
Так продолжалось несколько минут; старуха то всхлипывала, то на время
умолкала. Сам Факих вдруг ощутил жуткий холод, охватывающий постепенно все
его тело. Он начал дрожать, и оконная рама, за которую он держался, стала
издавать звуки, похожие на щелканье зубов.
От такого звука старуха вскочила с кровати и вцепилась в объятого
страхом Факиха.
-- О муж почтенный и ученый, что вы тут делаете глубокой ночью,
заглядывая в окна добропорядочных граждан?
-- Добрая, но несчастная женщина, -- пролепетал священник, -- я
услышал, как ты говорила о страшном диб-дибе, и теперь я чую, как он когтями
своими впился в мое сердце, и я погиб физически и духовно...
-- Какой же ты неслыханный болван! -- взвизгнула старуха. -- Подумать
только, что все эти годы я считала тебя человеком начитанным и мудрым! Ты
услышал, как кто-то говорит "диб-диб", и думаешь, что он собирается убить
тебя! Иди, посмотри вон в том углу, что же такое этот ужасный диб-диб на
самом деле!
И она указала на протекавший кран, из которого, как до Факиха внезапно
дошло, капала вода: диб, диб, диб...
Священники быстро оправляются от таких ударов. В следующий же миг он
почувствовал облегчение и прилив сил и поспешил к дому вора, чтобы исполнить
свой долг.
-- Прочь отсюда, -- простонал вор. -- Ты бросил меня в беде, а
выражение твоего лица оставляет мне мало надежд на будущее...
Старейшина прервал его:
-- Неблагодарная тварь! И ты мог подумать, что человек с моим
благочестием и знаниями оставит подобное дело неразрешенным? Внемли моим
словам и делам, и ты поймешь, как неустанно трудился я, чтобы спасти тебя и
вернуть тебе здоровье, как и подобает моему божественному предназначению.
Слово "здоровье" тут же заставило и вора, и его жену вспомнить о
высоком сане этого священника, слывшего мудрецом.
Он взял немного воды и произнес над ней несколько слов. Затем он
потребовал от вора дать клятву никогда более не красть. Наконец, он окропил
водой вора, сопровождая это действо многими замысловатыми словами и жестами,
и в завершение произнес:
-- Сгинь, нечистый, дьявольский диб-диб, уйди, откуда пришел, и никогда
впредь не приближайся к этому несчастному человеку!
И вор сел -- исцеленный.
С того дня и поныне вор ни разу не посягнул на чужое добро. Но и о
своем чудесном выздоровлении он никому не рассказывал, ибо, несмотря ни на
что, он питал мало симпатий к мудрецу и его идеям. Что касается старухи,
обыкновенной сплетницы, она и словом не обмолвилась о глупости Факиха. Она
приберегает это для выгодного случая, и, возможно, со временем ей удастся
обратить этот инцидент себе на пользу.
Конечно, остается еще Факих... но он-то отнюдь не мечтает о том, чтобы
подробности выплыли наружу, так что и он будет держать язык за зубами.
Однако, как водится у людей, каждый из них доверил свою версию
случившегося -- разумеется, под большим секретом -- одному из своих
знакомых. Вот потому-то вам и посчастливилось узнать целиком историю о
женщине, воре, священнике и ужасном диб-дибе.

ВОР, ЛАВОЧНИК И ЗАКОН

Вор забрался в лавку. Пока он был там, острое шило, оставленное
лавочником на полке, попало ему в глаз, и глаза не стало.
Вор подал в суд, заявляя: "За воровство по закону полагается тюрьма, но
за неосмотрительность, повлекшую за собой потерю глаза, предусмотрена
выплата значительной компенсации".
-- Он забрался ко мне, чтобы обокрасть меня, -- выступил лавочник в
свою защиту.
-- Этот вопрос будет разбираться на другом заседании, -- сказал судья,
-- к нашему же делу он не может иметь отношения.
-- Если вы заберете все мое имущество, моя семья умрет с голоду, пока я
буду в тюрьме, -- сказал вор. -- Это явная несправедливость по отношению к
ним.
-- В таком случае суд постановляет в качестве компенсации изъять глаз у
лавочника.
-- Но если вы это сделаете, -- сказал лавочник, -- я потеряю еще
больше, чем вор, и это не будет справедливо. Я ювелир, и потеря глаза лишит
меня возможности заниматься этой работой.
-- Хорошо, -- постановил судья. -- Поскольку закон беспристрастен и
никто не должен страдать больше, чем ему положено, и поскольку все общество
обретает и теряет вместе со своими членами, приведите человека, нуждающегося
только в одном глазе, -- скажем, лучника, и удалите ему второй глаз.
И приговор был приведен в исполнение.

ПОМОГАЙ ЕГО ДРУЗЬЯМ...

Помогай Его друзьям, независимо от их обличия! Иначе придет день и ты
услышишь: "Я был в нужде, и ты не помог Мне. Тот, кто помогает Моим друзьям,
помогает Мне".

Ибн аль-Ариф аль-Кадири
(цитируя традицию Пророка Мухаммада)

ПЛАТА И ТРУД

Как-то лошадь повстречала лягушку.
Лошадь сказала:
-- Отнеси вместо меня это послание змее, и я отдам тебе всех мух,
вьющихся вокруг меня.
Лягушка ответила:
-- Плата мне нравится, но не могу сказать, что эта работа мне по силам.

РАСТЕНИЕ

У входа в дом Абдул Кадира Гилани однажды был выставлен горшок с
цветком. Тут же была надпись: "Понюхай и скажи, что это".
Каждому вошедшему предлагались письменные принадлежности с просьбой
написать ответ на эту задачу, если он пожелает.
В конце дня Абдул Кадир подал коробку с ответами одному из учеников. Он
сказал: "Ответившие "роза" могут остаться, если пожелают, чтобы продолжить
обучение. Те же, кто не написал ничего или что-либо еще, кроме "роза", могут
быть свободны".
Кто-то спросил: "Разве необходимо прибегать к поверхностным приемам,
чтобы оценить пригодность к ученичеству?"
Великий Учитель ответил: "Мне известны ответы, но я хочу показать всем
остальным, что поверхностные проявления обнаруживают внутреннюю природу". И
он передал собравшимся список. В нем содержались имена всех, кто написал
"роза", хотя он и не видел их ответов.
Это иллюстрирует одно из значений фразы: "Очевидное есть нить к
достоверному". То, что Абдул Кадир видел внутренне, могло быть явлено также
и внешне. В этом смысле и на этом основании от учеников ожидается
определенного рода поведение.

ПЕРЕДАЧА БАРАКИ

Абдул Кадир созвал в Багдаде всех своих приверженцев и сказал им:
"Я прошу вас никогда не забывать то, что я вам сейчас скажу, иначе вы
станете источником большого заблуждения. Я обращаюсь к тем из вас, кто не
достигнет достаточно высокой степени знания, ибо Познавшие и Достигшие не
подвержены ошибке, о которой я сейчас скажу.
На ступени Долга и Повторения определенных упражнений многие люди
приобретают способность поражать других странными переживаниями. Это
вызывает трепет, возбуждение и многие другие чувства и знаменует собой
ступень самосознания. При этом могут происходить видения Великих Учителей
или божественных проявлений.
При воздействии на неподготовленное "сердце" такие опыты должны быть
немедленно прекращены, ибо они не могут способствовать подлинному контакту с
божественным, пока в ученике не развиты некоторые другие качества.
Раскрытие подобной способности, подхваченное людьми невежественными или
примитивными, особенно быстро распространяется среди крестьян и других
простолюдинов, пока не превратится в регулярную практику, рассматриваемую
как истинное состояние. На самом же деле это всего лишь знак, признак
чего-то. Когда такое случается, об этом следует сообщить, и тем, кто
испытывает такие переживания, следует пройти соответствующее
подготовительное обучение.
Упорствование в этой практике в прошлом истощило способности
последователей святых и пророков, возомнивших себя получателями бараки. Те,
кто Достигает, не смеют вызывать такое состояние повторно. Те, кто
потворствует ему, рискуют никогда не достичь.
Следуйте лишь за тем Учителем, который знает причину подобных явлений и
должен построить обучение соответствующим образом".
***************************************************************
ОРДЕН СУХРАВАРДИЙА

Основателем этого ордена в двенадцатом веке по христианскому календарю
считается шейх Зийа ад-дин Джахим Сухраварди, последователь школы суфийского
старца Джунайда. Как и почти у всех орденов, учителя-сухравардины признаются
орденом Накшбандийа и другими.
Хотя их можно причислить к наиболее раздробленным суфийским группам, их
методы и сами члены ордена оказали большое влияние на деятельность мистиков
Индии, Персии, Африки.
Их практика очень разнообразна: от вызывания мистического экстаза до
абсолютно статического опыта по "восприятию Реальности".
Учебные тексты ордена на первый взгляд напоминают соб-рание легенд или
даже беллетристику. Однако последователи ордена находят в них все
необходимое для предварительной подготовки к опытам, ожидающим в будущем
учеников. Считается, что без этих текстов остается вероятность того, что
ученик просто разовьет видоизмененные состояния сознания, которые сделают
его непригодным к обычной жизни.

ПЛОТНИК БЕН ЮСУФ

Жил некогда плотник по имени Назар бен Юсуф. Многие годы он все свое
свободное время проводил за чтением старинных рукописей, содержавших многие
полузабытые обрывки знаний.
У него был верный слуга, и однажды плотник сказал ему:
-- Я достиг возраста, когда необходимо обратиться к древним наукам,
чтобы обеспечить долгую дальнейшую жизнь. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне
использовать один способ, который омолодит меня и сделает бессмертным.
Когда он объяснил суть дела, слуга сначала отказался в нем участвовать.
Он должен был убить Назара, расчленить его и сложить части в огромную бочку,
наполненную определенными жидкостями.
-- Я не могу вас убить, -- сказал слуга.
-- Но, ты должен, ибо я так или иначе умру, и ты потеряешь меня. Возьми
этот меч и неотступно охраняй бочку, никому не говоря, что все это значит.
Через двадцать восемь дней открой бочку и выпусти меня. Ты увидишь, что я
вновь стану юношей.
Наконец слуга согласился, и процедура омоложения началась.
Прошло несколько дней, и слуга в своем одиночестве стал испытывать
сильнейшую тревогу. Всевозможные сомнения охватили его. Но затем постепенно
он стал привыкать к своей роли. Люди приходили и спрашивали его хозяина, но
он мог отвечать лишь: "Он вышел".
В конце концов в дом пришли представители властей, подозревавшие, что
слуга прикончил своего пропавшего хозяина. "Обыщем дом, -- заявили они. -- И
если ничего не найдем, возьмем тебя под стражу как подозреваемого; очень
может быть, что тебя не выпустят, пока твой хозяин не объявится".
Слуга не знал, что делать, ибо шел всего лишь двадцать второй день. Но
все же он принял решение и сказал: "Оставьте меня одного в той комнате на
несколько минут, а затем я буду готов следовать за вами".
Он вошел в комнату, где стояла бочка, и снял крышку.
В следующее мгновение из бочки выпрыгнул крошечный человечек -- точная
копия его хозяина, только ростом с руку -- и стал бегать вокруг бочки,
повторяя:
-- Слишком рано, слишком рано...
И затем, на глазах перепуганного до смерти слуги, это существо
рассеялось как дым.
Слуга вышел из комнаты и был арестован.
Его хозяина больше не видели, хотя о Назаре бен Юсуфе, плотнике, ходит
много легенд, но мы их прибережем для другого раза.

ДЕВУШКА, ВОСКРЕСШАЯ ИЗ МЕРТВЫХ

В давние времена жила-была прекрасная девушка, дочь благородного
человека, само воплощение женственности, поражавшая всех своей красотой и
утонченностью.
Когда настало время выбирать жениха, трое юношей, исключительно
одаренных и подающих большие надежды, предложи-ли ей руку и сердце.
Решив, что все они одинаково достойны, отец оставил решающее слово за
самой девушкой.
Но проходили месяцы, а девушка не спешила с ответом.
Однажды она внезапно заболела и через несколько часов ее не стало.
Трое юношей, объединенные горем, отнесли ее тело на кладбище и в
глубочайшем безмолвном отчаянии похоронили.
Первый юноша остался при могиле, сделав это место своим домом, и
проводил там ночи в слезах и молитве, не в силах уразуметь пути судьбы,
унесшей его любимую.
Второй стал странствующим факиром и отправился в мир на поиски знания.
Третий юноша остался утешать разбитого горем отца.
Юноша, ставший факиром, забрел в некое место, где жил человек,
прослывший знатоком магических искусств. В поисках знания он постучался в
дверь и был допущен к столу хозяина дома.
Тот предложил гостю подкрепиться с дороги, но лишь только он собрался
последовать приглашению, маленький внук хозяина громко закричал.
Мудрец схватил ребенка и бросил в огонь.
Факир вскочил с места и, направляясь к двери, воскликнул: "О, бездушный
демон! Успел я уже приобщиться к скорби этого мира, но это зверство
превышает все, до сих пор известное истории".
-- Пустяки, -- сказал хозяин. -- При отсутствии знаний самые простые
вещи часто кажутся совсем не такими, каковы они на самом деле.
Сказав это, он произнес заклинание, начертал в воздухе неведомый знак,
и ребенок вышел из огня цел и невредим.
Факир запомнил слова и знак и следующим же утром поспешил на родину, к
могиле своей возлюбленной.
Там он тотчас же оживил красавицу, и она предстала перед ним такой же
прекрасной, как и прежде.
Она направилась к отцу, а между юношами разгорелся спор, кто из них
заслужил право на ее руку.
Первый сказал: "Я все это время провел у гроба, бодрствуя и сохраняя
связь с ней, оберегая ее дух ради поддержания земного тела".
Второй сказал: "Вы оба должны иметь в виду, что это я отправился в мир
в поисках знания и именно я в конечном счете вернул ее к жизни".
Третий сказал: "Я тосковал по ней и, как настоящий супруг и зять, жил у
старца, утешая его и ухаживая за ним".
Они обратились к самой девушке, и та сказала:
-- Тот, кто отыскал формулу воскрешения, проявил человеколюбие; тот,
кто ухаживал за моим отцом, действовал как его сын; тот, кто неотступно
пребывал у моей могилы, вел себя как истинный влюбленный. Я выйду замуж за
него.

АСТРОЛОГИЯ

Некий суфий однажды узнал, благодаря способности предвидения, что его
город вскоре подвергнется нападению врага. Он сказал об этом соседу,
который, зная его как честного, но неиску-шенного в мирских делах человека,
дал ему следующий совет:
-- Я уверен, что ты прав. Ты должен пойти и рассказать это наместнику.
Только если хочешь, чтобы тебе поверили, говори, что ты узнал это не с
помощью мудрости, а с помощью астроло-гии. Тогда он прислушается к
предупреждению, и город будет спасен.
Суфий последовал совету соседа, и жители города были спасены благодаря
правильно принятым мерам предосторожности.

ИЗРЕЧЕНИЕ ШЕЙХА ЗИЙА АД-ДИНА

Самооправдание хуже самообвинения.

ТРИ КАНДИДАТА

Три человека изъявили желание поступить в группу одного суфия, чтобы
приобщиться к его учению.
Один из них ушел в тот же день, разъяренный сумасбродным поведением
Учителя.
Другому один из учеников (по указу Учителя) сказал, что мудрец --
просто шарлатан. Тот вскоре после этого оставил группу.
Третьему разрешили задавать вопросы, но не давали никаких разъяснений,
покуда у него не пропал интерес и он не покинул круг учеников.
Когда все они удалились, Учитель обратился к ученикам:
-- Первый человек иллюстрирует собой принцип: "Судя об основах, не
уповай на зрение". Второй -- "Судя о глубочайших предметах, не уповай на
слух". И третий -- "Не суди по словам или их отсутствию".
На вопрос учеников, почему претендентам не было дано такое наставление,
Учитель ответил:
-- Я здесь для того, чтобы передавать высшее знание, а не учить тому,
что люди с детских лет считают общеизвестным.

ЭТО НАПОМИНАЕТ МНЕ О...

Сухраварди передает:
"Я пошел повидать одного человека, и мы сели поговорить.
Мимо, тяжело ступая, проследовал верблюд, и я спросил собеседника:
-- О чем это напоминает тебе?
Он ответил:
-- О пище.
-- Но ведь ты не араб; где же ты мог питаться верблюжьим мясом?
-- О, дело совсем не в этом, -- ответил человек. -- Видишь ли, мне все
напоминает о пище".
************************************************
ОРДЕН НАКШБАНДИЙА

Школа дервишей под названием Ходжахан ("Мастера") возникла в
Центральной Азии и оказала очень сильное влияние на развитие индийских и
турецких государств. Орден дал начало многочисленным обособленным школам,
принявшим различные имена. Многие авторитеты считают эту школу самой древней
из всех мистических "цепей передачи".
Ходжа Бахааддин Накшбанд является одним из величайших представителей
этой школы. После него орден стали называть Цепью Накшбандийа "Мастера
Чеканки".
Бахааддин прослужил семь лет как придворный, семь лет смотрел за
животными и семь лет занимался строительством дорог. Он учился у почтенного
Баба-Симаси, с именем которого связывают возврат к первоначальным принципам
и практике суфизма. Только шейхи ордена Накшбандийа вправе посвящать
учеников во все другие ордены дервишей.
Из-за того, что накшбанды никогда не носили отличительных одеяний, а их
деятельность внешне никогда ничем не выделя-лась, ученым до сих пор не
удалось воссоздать историю этого ордена, да и распознание его членов
зачастую оказывалось затруднительным делом. Отчасти благодаря тому, что,
следуя традиции, "Мастера" в своей работе никогда не преступают социальные
рамки окружающей культурной среды, члены ордена Накшбандийа получили на
Среднем Востоке и в Центральной Азии репутацию благочестивых мусульман.

КАК ВОЗНИК ОРДЕН

Трое дервишей отправились в наидлиннейшее путешествие.
Когда они возвратились назад, люди спросили:
-- Что больше всего помогло вам совершить ваше странствие, отыскать
путь, перетерпеть лишения и удачно вернуться домой?
Первый ответил:
-- Кошки и мыши: ибо наблюдение за их поведением научило меня тому, что
покой и движение равнозначны.
Второй ответил:
-- Пища: она научила меня терпению и пониманию.
Третий сказал:
-- Упражнения: они научили меня, как быть активным и целостным.
Невежды из числа слушателей пытались рабски подражать данному совету.
Но они потерпели неудачу от дервишей -- если не по форме, то по существу.
Полуневежды решили: "Не будем подражать буквально, но попробуем
сочетать все эти принципы".
И они потерпели неудачу. Но по крайней мере они отстали от дервишей,
оставив их в покое, поскольку были уверены, что теперь овладели всеми
тонкостями их учения.
Тогда дервиши сказали оставшимся:
-- Теперь мы покажем вам, как тайны и самые обыкновенные явления этой
жизни, при правильном их сочетании, делают возможным наидлиннейшее
путешествие.

Это и есть Учение.
Так возник орден "Мастеров".
Так до сих пор ведут себя непосвященные и посвященные.

ТРИ ПОСЕЩЕНИЯ МУДРЕЦА

Бахааддина посетила группа ищущих.
Они нашли его во дворе, в окружении учеников, в самом разгаре буйной
пирушки.
Некоторые из новопришедших заявили:
-- Как отвратительно! Не так следует себя вести, и ничто не может
служить оправданием.
Они попытались увещевать Учителя.
Другие сказали:
-- Да ведь это прекрасно -- мы предпочитаем именно такую форму учебы!
-- И изъявили желание принять в ней участие.
Третьи сказали:
-- Мы несколько озадачены и хотим узнать больше о причи-нах такого
загадочного поведения.
Остальные перешептывались:
-- В этом, быть может, и есть капля мудрости, но нужно ли нам искать
ее, неясно.
Учитель отослал их всех прочь.
И все люди, в беседах и письменно, разнесли по свету свои мнения о
происшедшем. Даже те, кто прямо не упоминал случившееся, находились под
впечатлением этой встречи, и их высказывания и писания отражали их воззрения
на это событие.
Спустя какое-то время некоторые из участников первого посещения опять
проходили тем же путем. Они решили навестить Учителя.
Стоя в дверях, они увидели, что на этот раз во дворе царила
благопристойность, -- Учитель и все его ученики сидели в позе
сосредоточения.
-- Это уже лучше, -- сказали одни, -- очевидно, наш урок пошел ему
впрок.
-- Это прекрасно, -- сказали другие, -- в прошлый раз он просто
испытывал нас.
-- Это слишком безрадостно, -- заявили третьи. -- Такие постные рожи
можно встретить на каждом углу.
Были и другие мнения, высказанные и невысказанные.
Когда медитация кончилась, мудрец опять отослал прочь всех пришедших.
Прошло много времени, и горстка ищущих возвратилась, чтобы услышать из
уст мудреца объяснение предыдущих встреч.
Они предстали перед вратами и заглянули во двор. Учитель сидел там
один, не пируя и не погружаясь в сосредоточение. Учеников не было видно.
-- Теперь, если хотите, можете узнать суть дела, -- сказал он, -- ибо
работа завершена, и ученики распущены.
В первый ваш приход моя группа была слишком серьезна -- мне пришлось
вносить коррективы. Во второй раз они были слишком беспечны -- и я также
привносил коррективы.
Когда человек занят своим делом, он отнюдь не всегда разъясняет свое
поведение случайным прохожим, какой бы огромный интерес они, по их
собственному мнению, ни испыты-вали к этому делу. Когда событие происходит,
главное -- чтобы оно развивалось правильно. А внешняя оценка имеет
второстепенное значение.

МЕТОД ОБУЧЕНИЯ

Бахааддин сидел в окружении своих учеников, когда в зал собраний вошла
группа его последователей.
Аль-Шах просил каждого из них сказать, зачем он пришел сюда.
Первый сказал: "Вы самый великий человек на свете".
-- Я дал ему лекарства, когда он был болен, и после этого он считает
меня самым великим человеком на свете, -- пояснил аль-Шах.
Второй сказал: "После того, как вы позволили мне посетить вас, я зажил
духовной жизнью".
-- Он мучился, не знал, что делать, и никто не хотел его выслушать. Я
поговорил с ним, и последовавшие за этим ясность и спокойствие он называет
духовной жизнью,-- пояснил аль-Шах.
Третий сказал: "Вы понимаете меня, и все, о чем я прошу, это дозволить
мне присутствовать при ваших беседах, на благо моей души".
-- Ему нужно внимание, и он хочет, чтобы его замечали, пусть даже
критикуя, -- пояснил аль-Шах. -- Это он называет "благом для его души".
Четвертый сказал: "Я ходил от одного к другому, выполняя все то, чему
они учили. Но лишь когда вы дали мне "вазифа", я реально почувствовал
озарение в контакте с вами".
-- Упражнение, которое я дал этому человеку,-- пояснил аль-Шах,-- было
придумано тут же и не имело никакого отношения к его "духовной жизни". Я
должен был показать иллюзорность его представления о духовности, прежде чем
стало возможным затронуть ту сторону этого человека, которая является
действительно духовной, а не чувственной.

ПРЕЕМНИК

Сабит ибн аль-Мунаввар, выдающийся мистик, скончался, и община Балха
осталась без Учителя. Тогда Бахааддин направил в Балх почитаемого аль-Сайара
из Туркестана, чтобы он, хотя ему не было еще и сорока лет, стал наставником
этой общины.
Когда аль-Сайар (да будет благословенно его сокровенное сознание!)
прибыл в Балх и пришел в ханаку, он увидел халифа, окруженного учениками и
направляющего всю жизнь общины.
Аль-Сайару выделили работу на кухне. Лишь один ученик признал в нем
Преемника, но аль-Сайаяр просил его молчать об этом. "Здесь мы оба мелкого
звания", -- сказал он.
Месяц спустя ханаку посетил Великий Шейх Хоросана. Про-ходя через
кухню, он воскликнул: "Истинный Товарищ тут! А такие-сякие повсюду вокруг!"
Никто не понял этого замечания, пока не пришло письмо от ходжахана, в
котором он обращался к аль-Сайару как к законному Преемнику.
С тех пор он пользовался огромным уважением. Азимзаде, ученик, узнавший
Преемника, со временем стал главой общины.

ДРЕВНЕЙШИЕ УЧИТЕЛЯ

Бахааддин, мечтая, погрузился в далекое прошлое.
Он сказал группе новопришедших:
-- Я только что виделся и разговаривал с учителями глубо-чайшей
древности, которых считают уже давно умершими.
Они спросили его: "Как же они выглядели?"
Он ответил: "Ваше отношение к учению таково, что они приняли бы вас за
демонов.
Но все дело в том, что если бы вы их увидели, вы бы вообще признали их
недостойными говорить с вами. И не проявили бы к ним никакого интереса".

ПОЧЕМУ Я СДЕЛАЛ ЭТО

Однажды к великому Учителю Бахааддину пришел человек и просил
Бахааддина разрешить его проблемы и направитье по пути Учения.
Бахааддин велел ему прекратить всякое духовное изучение и тотчас же
удалиться.
Добронамеренный гость начал спорить с Бахааддином.
-- Сейчас вы получите доказательство, -- сказал мудрец.
В тот же момент в комнату влетела птица и заметалась от стены к стене,
не находя выхода на волю.
Суфий выждал, пока птица села у единственного открытого окна в комнате,
и затем резко хлопнул в ладоши.
Испуганная птица вылетела прямо в открытое окно, на свободу.
-- Не кажется ли вам, что для нее этот звук был подобен удару и даже
оскорблению? -- улыбнулся Бахааддин.

КОСВЕННОЕ НАСТАВЛЕНИЕ

Ученик посетил аль-Шаха ад-дина Накшбанда из Бухары.
После того, как он несколько раз участвовал в общих собра-ниях, первый
ученик Бахааддина подал ему знак приблизиться к Учителю и велел говорить.
-- Я пришел от шейха Ридвана в надежде получить что-нибудь от вас.
-- От кого?
-- От шейха Ридвана.
Бахааддин попросил его повторить то, что он сказал. И затем он просил
его делать это снова и снова, пока человек не решил, что Накшбанд глух и,
по-видимому, еще и глуп.
Такой диалог продолжался более часа, а затем Бахааддин произнес:
-- Я не слышу тебя, ни одного слова из того, что ты сказал.
Ученик встал и, уходя, пробормотал:
-- Да простит вас Бог!
Аль-Шах, вдруг обретший слух, тотчас же ответил:
-- И тебя и шейха Ридвана тоже.

ВОЗДУХ КАСР-АЛЬ-АРИФИНА

Рассказывают, что эмир Бухары как-то послал за Бахааддином Накшбандом,
желая получить его совет в одном деле.
Его послание гласило: "К нам едет посол, и ты должен быть при мне,
чтобы дать совет. Пожалуйста, явись немедленно".
Бахааддин ответил: "Явиться не могу, поскольку в данный момент жизнь
моя зависит от воздуха Каср-аль-Арифина, а взять его с собой невозможно
из-за отсутствия специальных кувшинов".
Эмир сначала не поверил своим ушам, а затем рассердился. Несмотря на
то, что он весьма нуждался в услугах мудреца, он решил публично выговорить
ему за такую дерзость.
Тем временем визит посла расстроился, и в результате эмиру помощь
Бахааддина не понадобилась.
Однажды, много месяцев спустя, когда эмир сидел в трон-ном зале, на
него бросился наемный убийца. Вошедший в этот момент Бахааддин Накшбанд
одним прыжком настиг убийцу и обезоружил его.
-- Несмотря на твою неучтивость, я в долгу перед тобой, Хадрат аль-Шах,
-- произнес эмир.
-- Учтивость тех, кто знает, заключается в том, чтобы присутствовать в
момент действительной нужды, а не в том, чтобы просиживать в ожидании
послов, которые не собираются явиться, -- ответил Бахааддин.

ОТВЕТЫ БАХААДДИНА

Много вопросов, один ответ.
Я попал в город, вокруг толпились люди...
Они спросили: "Откуда ты родом?"
Они спросили: "Куда путь держишь?"
Они спросили: "С кем идешь?"
Они спросили: "А твоя родословная?"
Они спросили: "Чей ты наследник?"
Они спросили: "Чего ищешь?"
Они спросили: "Кого понимаешь?"
Они спросили: "Кто понимает тебя?"
Они спросили: "Какого учения придерживаешься?"
Они спросили: "Кто обладает океаном учения?"
Они спросили: "У кого нет никакого учения?"
Я ответил им:
"Что вам кажется множественным -- едино;
Что вам кажется простым -- отнюдь не таково;
Что вам кажется сложным -- до смешного просто.
Для всех вас у меня один ответ: "Суфии".


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 23:00), всего редактировалось 8 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:34 (спустя 1 минута)

Quote

СУФИЙ, НАЗВАВШИЙ СЕБЯ СОБАКОЙ

Дервиш Мауляна, глава ордена Накшбандийа и один из величайших его
учителей, мирно сидел в своем завийя (зал учения), когда к нему ворвался
разъяренный фанатик, выкрикивая:
-- Ты, собака, сидишь здесь, в окружении учеников, послушных тебе во
всем! Я же призываю людей добиваться божественной милости, отказаться от
всего и молиться, как предписано нам свыше.
При слове "собака" несколько ищущих поднялись, чтобы вышвырнуть
фанатика вон.
-- Постойте, -- воскликнул Мауляна, -- собака и впрямь неплохое слово.
Я воистину собака, во всем послушная хозяину. Подобно собаке, я знаками
пытаюсь разъяснить овцам, чего хочет наш Хозяин. Подобно собаке, я бросаюсь
на воров и разбойников. И виляю хвостом от радости при приближении Товарищей
моего Хозяина. Лай, виляние, любовь -- это наши качества и они такие же как
и качества собаки; ибо наш Хозяин не лает и не виляет хвостом, для этого у
него есть мы.

ПРЕВРАТНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

Садика Хамзави спросили: "Как вышло, что мудрец Самарканда сам назначил
тебя своим преемником, если ты был всего лишь слугой в его доме?"
Садик ответил: "Он учил меня тому, что сам находил нужным, и я учился
этому. Как-то он сказал: "Я не способен учить других -- своих учеников -- в
такой же мере, как тебя, ибо они желают задавать мне вопросы, они требуют
собраний, они сами выбирают формы и рамки обучения. И поэтому учатся лишь
тому, что им уже известно".
Я же сказал ему: "Дай мне то, что можешь, и скажи, как этому
научиться". Вот так я стал его преемником. Люди имеют превратные
представления о том, как нужно учить и познавать. Они не могут принять
истинных представлений и лишают себя возможности истинного постижения".

ДЕКЛАМАЦИЯ НАКШБАНДИЙА

Да это знакомая история -- они скажут.
Да это нечто совсем новое -- другие скажут.
Повтори ее с самого начала -- они скажут.
Хватит, не повторяй ее больше -- другие скажут.
Все это я уже слыхал -- кто-то скажет,
Но раньше это рассказывали по-другому -- скажут остальные.
Вот они -- люди, дервиш Баба, таков человек.

АФОРИЗМЫ ХОДЖАХАНОВ

Рудбари: "От сердца к сердцу -- таков основной способ передачи тайн
Пути".

Магриби: "Изучение заключается в действии. Изучение посредством одних
только слов есть неполноценное действие".

Хуркани: "Иногда, гораздо больше можно передать, отводя бесполезное
внимание, а не привлекая его".

Гургани: "Тот, кто учит, и то, чему учит, вместе составляют учение".
Фармади: "Познание крайностей -- единственный путь к правильному
пониманию действия принципа золотой середины".

Хамадани: "Служение человечеству не только способствует правильному
образу жизни. С его помощью сохраняется, обогащается и передается внутреннее
знание".

Йасави: "Деятельность на местах -- основа дервишского Пути".

Барки: "Эстетика -- это лишь низшая форма восприятия Реальности".

Андаки: "Усилие лишено всякого смысла без соблюдения заман (должное
время), макан (должное место), икхван (Должные люди)".

Гаджавани: "Нас можно найти работающими в любом месте и в любое время.
Люди воображают, что полезность человека определяется его славой. Но и
обратное может быть столь же верно".

Ахмад Садык: "Отличие Человека, который постиг, заклю-чается в том, что
он не путает образное с конкретным или буквальное с символическим".

Фахнави: "Наша наука не есть наука сего мира, это наука миров".

Ревгари: "Глупость -- искать нечто там, где невоспитанное воображение
надеется его найти. На самом же деле оно везде, где вы можете извлечь его".

Рамитани: "Информация подвержена распаду, знание -- никогда. Причиной
распада информации является схоластика".

Самаси: "Человек многое воображает. Он воображает, что он -- Один.
Обычно же он -- Несколько. Пока он не стал Одним, ему недоступно правильное
представление о том, что же он такое вообще".

Сохари: "Мы посылаем мысль в Китай, и они называют ее китайской,
поскольку не видят человека, пославшего ее. Мы посылаем человека в Индию, и
они называют его просто туркестанцем".

Накшбанд: "Когда люди говорят: "Плачь", они не имеют в виду: "Плачь
всегда". Когда они говорят: "Не плачь", это не значит, что вам предлагается
все время паясничать".

Аттар: "Истинный документ может содержать семь слоев истины. Послание
или речь, не имеющие, на первый взгляд, никакого особого значения, могут
заключать в себе не меньше слоев истины".

Камош: "Суть не в том, познаете ли вы посредством молчания, или речи,
или усилия, или повиновения. Важно -- как это происходит, а не то, что "это
происходит".

Кашгари: "Если вы по-прежнему спрашиваете: "Почему такой-то человек
учил таким или другим способом, и подходит ли это мне?" -- вы не сможете
понять ответ достаточно глубоко".

Чархи: "Где бы ни была скрыта истина в вашем случае, ваш Учитель может
помочь вам найти ее. Но если у него ко всем один и тот же подход, он не
Учитель; во всяком случае не ваш".

Самарканди (Ходжа-Акрар): "Для каждого обмана или заблуждения имеется
реальность, подделкой под которую они являются".

Аль-Лахи: "Мы не живем ни на Западе, ни на Востоке; мы не учимся на
Севере и не учим на Юге. Мы не ограничены этими рамками, но порой вынуждены
говорить так".

Аль-Бухари: "Путь может пролегать через каплю воды, но также и через
сложные предписания".

Захид: "Когда вы встречаете суфия, который изучает или преподает нечто,
что представляется вам далеким от духовности, знайте, что именно в этом
заключена духовность данного времени".

Дервиш: "Когда время покоя -- покой; когда время сотрудничества --
сотрудничество; где нужно усилие -- усилие. В должное время и место -- то,
что должно".

Самарканди Аминии: "От времени и места переходи к безвременности и
безместности, к другим мирам. Там наше начало".
Симаки: "Если вы принимаете относительное за абсолютное, вы можете
погибнуть. Лучше ничего не принимать, чем так рисковать".

Сирхинди: "Не говори только о Четырех Путях, или о Семи-десяти Двух
Путях, или о "Путях, бесчисленных, как Души Людей". Вместо этого говори о
Пути и о достижении. Все подчинено этому".

Масум: "Дхат (сущность) проявляется только в понимании".

Ариф: "Но развиваться она может независимо от него. Люди, которых вы
называете дервишами, имеют мало общего с вашими представлениями о них.
Потому думайте лучше о Реальном. Оно похоже на то, каким вы его
представляете".

Бадауни: "Вам не по силам разбить нас, если вы против нас. Но вы можете
очень осложнить наши дела, даже когда вы думаете, что помогаете нам".

Джан-и-Джанан: "Человек способен приобщиться к Извеч-ному. Но это
происходит не посредством мысли, что он способен мыслить об этом".

Дехлеви: "В пространстве мы пребываем в каком-то месте. Не громозди
опознавательных знаков вокруг него; используй лучше тот материал, который
прилепился к этому месту, пока он еще тут.

Кандагари: "Вы слышите мои слова. Знайте также, что имеются и другие
слова помимо моих. Они не предназначены для восприятия физическим слухом.
Поскольку вы видите только меня, вы воображаете, что нет суфизма отдельно от
меня. Но мы здесь, чтобы учиться, а не чтобы собирать историческую
информацию".

Джан-Фишан: "Вы можете следовать одному потоку. Поймите, что он ведет к
Океану. Не путайте поток с Океаном".

ЧУДЕСА И ФОКУСЫ

Бахааддина однажды посетил странствующий каландар. Он вызвался показать
чудеса в доказательство того, что он -- представитель величайшего из всех
мистических учителей.
Аль-Шах сказал:
-- Наша бухарская община отличается тем, что возникновение и
поддержание веры здесь ни в малейшей степени не зависит от необычных
событий, называемых чудесами. Но для тебя будет ценно продемонстрировать
свое мастерство перед собранием дервишей, а также всех тех, кто нас
посещает.
И он распорядился, чтобы представление неизвестного каландара
состоялось в день ближайшего праздника.
Целый день каландар творил одно чудо за другим. Он воскрешал мертвых,
ходил по воде, заставлял говорить отсечен-ную голову -- чудесам не было
конца.
Бухарцы были потрясены. Некоторые утверждали, что каландар --
подмастерье дьявола, так как они не желали перенимать его образ жизни или
признавать за ним благотворные силы. Некоторые из случайных поклонников
аль-Шаха провозгла-сили гостя "новым Солнцем" и изъявили готовность
последовать за ним в его монастырь, где бы он ни находился. Некоторые из
недавно принятых учеников умоляли аль-Шаха явить сходные чудеса и тем
показать, что и ему это по силе.
Три дня Бахааддин бездействовал. Затем, перед огромной толпой, он начал
творить одно за другим то, что действительно могло быть названо чудом. Люди
видели такое, во что с трудом можно было поверить. Они видели, слышали и
трогали вещи, какие даже и не снились очевидцам чудес величайших святых всех
времен.
Затем Бахааддин показал им, один за другим, секреты исполнения этих
чудес и тем доказал, что это были всего-навсего фокусы.
-- Те из вас, кто стремится к трюкачеству, пусть сам и занимается им,
-- сказал он, -- ибо я занят более серьезным делом.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Как-то ночью вор попытался пробраться через окно в дом. Но оконная рама
не выдержала его веса, он рухнул на землю и сломал себе ногу.
Вор подал в суд на хозяина дома.
Но хозяин сказал:
-- Судите плотника, который вставлял эту раму.
Плотник сказал:
-- Виноват строитель. Он неправильно рассчитал проем для окна.
Когда привели строителя, тот сказал:
-- Я ошибся из-за прелестной красотки, которая проходила мимо, когда я
работал.
Женщину отыскали, и она сказала:
-- В тот день я надела красивое платье. Обычно никто на меня и не
смотрит. Виновато платье, раскрашенное в ослепи-тельные цвета.
-- Наконец мы нашли виновного, -- сказал судья. -- Найдите человека,
который красил платье, и он ответит за причиненное вору телесное
повреждение.
Нашли красильщика, им оказался муж этой женщины. А мужем ее оказался
сам вор.

ЛОЖЬ

Однажды к суфийскому наставнику пришел человек и рассказал, как некий
лжеученый работает со своими последователями.
-- Это явный обманщик. Он велит своим ученикам "думать ни о чем". Легко
сказать; притом на некоторых это производит сильное впечатление. Но ведь
невозможно думать ни о чем.
Учитель спросил его:
-- Зачем ты пришел ко мне?
-- Чтобы показать абсурдность его обучения и поговорить о мистицизме.
-- А может быть, чтобы удостовериться, действительно ли он обманщик?
-- Нет, это мне и так ясно.
-- Тогда, может, чтобы показать всем присутствующим здесь, что ты уже
понимаешь больше, чем рядовой, легковерный человек?
-- Нет. Я жажду ваших наставлений.
-- Отлично. Лучшее наставление, какое я могу дать тебе, это -- думай ни
о чем.
Человек немедленно покинул общину, убежденный, что и этот наставник --
обманщик.
Но на незнакомца, пропустившего начало разговора и вошедшего как раз в
тот момент, когда Учитель произнес: "Лучшее наставление, какое я могу дать
тебе, это -- думай ни о чем", -- эти слова произвели глубочайшее
впечатление.
"Думать ни о чем: какая великая мысль!"
И он остался до конца занятий, не услышав за это время ничего, что
противоречило бы идее размышления ни о чем.
На следующий день один из учеников спросил Учителя, кто из этих двух
прав.
"Никто, -- ответил Учитель, -- ибо им еще предстоит познать, что их
жадность является завесой, преградой. Ответ, которого они ищут, не
заключается в одном слове, в одной встрече, в одном простом решении. Только
постоянно соприкасаясь с учением, ученик мало-помалу накапливает то, что со
временем перерастает в понимание истины. Только так ищущий становится
обретающим.
Учитель Руми говорил: "К вам приходят два человека. Одному приснился
рай, другому -- ад. Они спрашивают, что из этого реальность. Каков
правильный ответ? Ответ таков: присутствовать на беседах Учителя, пока не
достигнута гармония".

УЧЕНИЕ И КАРАВАНЫ

К шейху Ревгари пришел человек и долго и искренне умолял принять его в
ученики.
Шейх говорил с ним о его жизни и проблемах, а затем отослал его
обратно, сказав: "Ты получишь ответ в должное время".
Затем шейх позвал одного из своих старших учеников и сказал ему: "Пойди
в дом того-то и того-то (предполагаемого ученика) и, не упоминая моего
имени, предложи ему безопасную и выгодную работу в своем караванном деле".
Вскоре после этого от предполагаемого ученика пришло письмо: "Прошу
извинить меня за то, что больше не явился к вам, так как судьба была
благосклонна ко мне и я получил превосходную работу у одного из самых
богатых купцов нашего города, и теперь все свое время я отдаю этой работе, в
интересах своей семьи".
Не однажды шейх Ревгари правильно предсказывал, что люди, приходившие к
нему, делали это вследствие постигшего их в жизни разочарования. Это не
единственный пример такого его поведения в подобных случаях.

ВНУТРЕННЯЯ ПРАКТИКА

Каждый Совершенный Человек в некотором смысле идентичен любому другому,
достигшему такого же состояния. Это означает, что ученик, правильно
настроенный при помощи энергии Школы, может вступить в контакт со всеми
Великими, подобно тому, как Они связаны друг с другом, минуя пространство и
время.
Мы обновили сущность традиции Древних. Многие среди посвященных
дервишей не сделали этого, и мы должны предо-ставить им следовать в
избранных ими направлениях. Не вдавайтесь в споры с ними. "Вам -- ваш Путь,
мне -- мой".
Обязанности и практика Школы составляют единое целое; Истина, метод
обучения и участники образуют единую руку, в которой невежда увидит только
разные пальцы, но не объеди-ненное движение самой руки.

Бахааддин Накшбанд

О ВАШЕЙ РЕЛИГИИ

В наших книгах вы найдете неоднократные утверждения, что мы безразличны
к тому, какова ваша религия, или даже к тому, что у вас нет никакой религии.
Как это увязывается с тем фактом, что верующие считают себя избранными?
Совершенствование человека -- вот цель, и сокровенные учения всех
религий направлены именно на это. Для осуществ-ления этого непременно
имеется традиция, передаваемая из века в век живой цепью адептов, которые
избирают достойных для передачи им этого знания.
Это учение передавалось среди самых разных людей. Посвятив себя
сущности, мы всегда привлекали к Дервишскому Пути людей, которых мало
занимают внешние формы, и таким образом, втайне от всех, нам удалось
сохранить неприкосновен-ной нашу способность продолжать цепь
преемственности. В догматических религиях иудеев, христиан, зороастрийцев,
индусов и правоверных мусульман это сокровенное зерно было утеряно.
Мы возвращаем всем этим религиям этот жизненный прин-цип, и именно
поэтому среди моих последователей вы можете встретить стольких иудеев,
христиан и прочих. Иудеи считают нас истинными иудеями, христиане --
истинными христианами.
Лишь познав Наивысший Фактор, вы поймете истинное положение нынешних
религий и даже нынешнего неверия. Причем само неверие есть религия,
построенная на своих собственных догмах.

ДВОРЕЦ ПРОСВЕЩЕННЫХ

Орден Мастеров наследует свою суть c древнейших времен в непрерывном
ряду преемственности. Благодаря непосредствен-ному сущностному общению он в
равной мере сохраняет связь как с древними, так и с современными учителями.
Сейчас многих смущает то, что наш Путь изобилует различ-ными орденами и
формулировками. Еще больше поражает, что, хотя приверженцы одной школы
ценят, почитают и следуют примеру своего Учителя и его методам, через
какое-то время они спокойно могут перейти к другому Учителю.
Причина этого проста, если вы знаете, как ее искать. Отве-том служит
наш древний афоризм: "Говори с каждым в соответствии с его пониманием".
Задача Учителя -- учить. Чтобы учить, он должен учитывать все
привязанности и предубеждения своих учеников. Он должен говорить языком
Бухары с бухарцами и языком Багдада с багдадцами.
Если он знает, чему учит, он облекает свой метод обучения в
соответствующую внешнюю форму, подобно тому, как материально существующее
здание школы имеет определенную архитектуру. При этом учитываются природа,
особенности учеников и их потенциальные возможности.
Возьмем, к примеру, музыкальные группы. Мы не участвуем в них и не
пользуемся музыкой, ибо в наше время и в нашем положении это приносит больше
вреда, чем пользы. Музыка, воспринимаемая правильно, способствует
приближению к Сознательности. Но людям, недостаточно подготовленным или
неподходящего характера, слушание и исполнение музыки принесет только вред.
Те, кто не знают этого, приняли музыку как нечто священное само по
себе. Чувства, которые они испытывают, наслаждаясь ею, они принимают за
нечто возвышенное. На самом же деле она служит им для куда менее высокой
цели -- для пробуждения сентиментальных чувств, эмоций, которые не могут
послужить опорой для дальнейшего развития.
Дервиши вступают в орден, наиболее близкий их духовной природе. Они
развиваются под руководством Учителя и остаются с ним до тех пор, пока не
достигнута высшая доступная им ступень в этом развитии. После этого они
могут перейти или быть направлены к другому Учителю, чтобы пройти особый
курс упражнений, который тот может им предложить. Это делается в том случае,
если подобная специализация может усилить какую-либо сторону их существа.
На Пути Мастеров мы следуем основам Дервишского Труда. Какие-то
упражнения применяются одним способом, какие-то -- другим. Применение
некоторых вообще прекращено, поскольку они не соответствуют данному месту
или времени. Это же верно и в отношении всех других школ. Именно по этой
причине вы найдете здесь Учителей, обладающих правом посвящать учеников во
все ордены, но работающих со своей общиной в соответствии с ее требованиями,
опираясь при этом на первоначальную науку, на которой основаны и все
остальные формы работы.
Наша школа покоится на доказуемом и безупречном авторитете наших
предшественников в непрерывном и засвиде-тельствованном ряду духовного
наследования. Кроме того, вы и представления не имеете, какое малое значение
имеют эти внешние детали, служащие в ваших глазах свидетельством нашей
добродетельной репутации, по сравнению с фундаментальной Истиной
непосредственного Опыта, являющейся нашим невидимым, могучим наследием.

Бахааддин Накшбанд
* ГЛАВА ТРЕТЬЯ. "СРЕДИ УЧИТЕЛЕЙ" *
ВСТРЕЧА С ХЫЗРОМ

Хызр -- "невидимый руководитель" суфиев. Считают, что именно он был
безымянным Руководителем Моисея в Коране. Его называют "Зеленый", но часто
встречается также наименование "Иудей". В легендах он приравнивается к таким
персонажам, как святой Георгий и Илия. Эта сказка -- или рассказ очевидца --
весьма характерна в отношении сверхъестественных качеств, приписываемых
Хызру как в фольклоре, так и среди дервишских учителей.

Однажды, стоя на берегу реки Окс, я увидел, как в нее упал человек.
Другой человек, в одеянии дервиша, устремился к нему на помощь, но скоро сам
попал в водоворот. Внезапно я увидел третьего. На нем было мерцающее
светящееся платье зеленого цвета. Он стремительно бросился в реку. Но
очутившись в воде, он, казалось, преобразился: это уже был не человек, а
бревно. Первым двум удалось ухватиться за него, и совместными усилиями они
принялись толкать его к берегу.
С трудом веря своим глазам, я продолжал следить за происходящим под
прикрытием кустов, росших вдоль берега. Из последних сил люди выбрались из
воды; бревно поплыло дальше. Я продолжал наблюдать за ним. Скрывшись из поля
зрения двух спасенных, оно пристало к берегу, и человек в зеленом, весь
промокший, вышел на берег. Вода потоками лилась с него; когда я достиг его,
он был уже почти сухой.
Я распростерся перед ним, воскликнув: "Ты -- Великое Присутствие, Хызр,
Зеленый, Учитель Святых. Благослови меня, дабы смог я достичь". Я не
осмелился прикоснуться к его платью, которое казалось мне настоящим зеленым
огнем.
Он сказал: "Ты видел слишком много. Пойми, что я прихожу из другого
мира и, неведомо для них самих, оберегаю людей, имеющих задание на этой
земле. Ты можешь быть учеником сейида Имадуллаха, но ты еще недостаточно
созрел, чтобы знать наши дела, творимые во имя Всевышнего".
Когда я поднял голову, его уже не было. Лишь резкий звук пронесся в
пространстве.
По возвращении из Хотана я встретил того же человека. Он лежал на
циновке в небольшой чайхане близ Пешавара. Я сказал себе: "Если тогда я был
молод и неопытен, то теперь я вполне созрел".
Я схватил его за платье, самое обыкновенное -- хотя под ним мне
привиделось зеленое сияние.
-- Вы, должно быть, Хызр, -- сказал я, -- но я должен узнать, как
такой, на вид самый обычный, человек способен творить такие чудеса... и
почему. Научите меня своему искусству, чтобы и я мог творить такое.
Он рассмеялся. "Ты слишком горяч, друг мой! Прошлый раз ты был слишком
настырным, и теперь ты по-прежнему слиш-ком настырный. Ступай же.
Рассказывай каждому встречному, что ты видел Хызра Илию; они определят тебя
в сумасшедший дом, и чем больше ты будешь настаивать на своей правоте, тем
крепче будут они тебя связывать".
Затем он вынул небольшой камешек. Я взглянул на него -- и окаменел,
замер как парализованный. Он же спокойно собрал свои вещи и ушел.
Когда я рассказываю это людям, они или смеются, или, считая меня
сказочником, вознаграждают меня.

ХАСАН ИЗ БАСРЫ

Его спросили:
-- Что такое ислам и кто есть мусульмане?
Он ответил:
-- Ислам в книгах, а мусульмане в могилах.

ЧТО ЧЕЛОВЕК ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗНАЕТ

Люди почему-то воображают, что им ведомы Истина и Божественное
восприятие. В действительности же им ничего не ведомо.

Йусйани

СУФЙАН САУРИ

Человеку приснился суфий, который получил вознаграждение за свои добрые
дела. "Я получил вознаграждение даже за то, что убрал апельсиновую корку,
чтобы никто не поскользнулся", -- сказал суфий.
Когда это передали Суфйану Саури, он сказал:
-- Ему здорово повезло, что он избежал наказания за все те случаи,
когда оказал благодеяния, испытывая от этого личное удовольствие.

Газали

ГРЕХ

Согрешить против Бога -- грех; но согрешить против человека гораздо
хуже.

Суфйан Саури

ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН БЫТЬ В НУЖНОМ СОСТОЯНИИ

Увайс аль-Карани обратился к нескольким посетителям:
-- Вы ищете Бога? Тогда зачем же вы пришли ко мне?
Этим людям лишь казалось, что они искали Бога. Их присутствие и
эманации выдали их.
-- Если же вы не ищете Бога, -- продолжал Увайс, -- то на что вам я?
Но, будучи интеллектуалами и людьми, живущими чувст-вами, они так и не
смогли понять его.

ВЕРА

Огнепоклонника-мага спросили, почему он не становится мусульманином.
Он ответил: "Если вы под этим подразумеваете, что я должен стать таким,
как Байазид, то у меня не хватает мужества. Если же вы предполагаете, что я
должен опуститься до вашего состояния, то мне оно отвратительно".

Байазид Бистами

КЛАССЫ

Низшие классы общества -- это те, кто наживается на религии.

Ибн аль-Мубарак

ИМЕНА

Вы называете меня христианином, чтобы уязвить меня и доставить
удовольствие себе. Другие называют себя христианами, чтобы иметь возможность
испытать другие эмоции. Ну что ж, раз мы обмениваемся возбуждающими словами,
я назову вас поклонниками дьявола. Это приведет вас в известное возбуждение
и на какое-то время займет вас.
Забардас Хан

ОТВЕТ

Однажды глубоко религиозный человек, ученик Байазида, сказал ему
следующее: "Я не понимаю, как может человек, признающий Бога, не ходить в
мечеть для поклонения".
Байазид ответил: "Я же не понимаю, как может человек, познавший Бога,
поклоняться ему и не сойти с ума, признав свою обрядовую молитву
непригодной".

СЛУЖБА

Я не желаю служить Богу подобно поденщику, помышляющему лишь об
ожидающей его плате.
Рабийа аль-Адавийа

БЫТЬ ВЕРУЮЩИМ

Вы, наверное, считаете себя верующим, даже если вы верующий в неверие.
Но это не есть настоящая вера, если вы не осознали тот путь, который
привел вас к ней.
Прежде чем стать истинным верующим, вы должны быть готовы признать, что
все ваши верования могут быть ложными и что-то, что вы считаете верованием,
может оказаться всего лишь совокупностью предубеждений, порожденных вашим
окружением, включая наследие ваших предков, к которым вы можете питать
горячие чувства.
Истинное верование принадлежит к сфере истинного знания.
Пока вы не обладаете знанием, ваше верование есть просто сплетение
воззрений, что бы вы об этом ни думали.
Сплетение воззрений пригодно для обыденной жизни. Истинное верование
делает доступным изучение высших явлений.

Приписывается Али

КУЗНЕЦ ИЗ НИШАПУРА

Абу Хафс, кузнец из Нишапура, с самых первых дней ученичества проявил
признаки удивительных способностей, благодаря силе своего сосредоточения. Он
был принят в ученики шейха Баварди и возвратился в кузницу, чтобы продолжить
свою работу. Пребывая в состоянии сосредоточения, он голой рукой выхватил из
горна кусок раскаленного железа и даже не заметил. Его подручный при виде
этого потерял сознание.
Когда он был Великим Шейхом суфиев Хоросана, он, по общему убеждению,
не владел арабским языком и пользовался переводчиком при беседах с
гостями-арабами. Однако при посещении им славных суфиев Багдада он обратился
к ним на арабском языке, и чистота его речи оказалась непревзойденной.
Когда шейхи Багдада спросили его, каково истинное значение великодушия,
он ответил:
-- Пусть сперва выскажется другой.
Тогда Учитель Джунайд сказал:
-- Великодушие -- это не связывать великодушие с собой и не ощущать
его.
Абу Хафс заметил:
-- Хорошо сказано. Но, по-моему, великодушие означает творить
справедливость, не требуя справедливости взамен.
Джунайд сказал всем присутствующим:
-- Встаньте, встаньте все! Ибо Абу Хафс превзошел самого Адама и всю
его расу!
Абу Хафс любил говорить: "Я бросил свою работу и затем вернулся к ней.
Затем работа бросила меня, и я уже никогда не возвращался к ней".

Худжвири,
"Раскрытие Потаенного".

ШИБЛИ И ДЖУНАЙД

Абу-Бакр, сын Дулафа ("аль-Шибли"), и Абу Касим аль-Джунайд ("Павлин Познавших") -
-- два ранних классических суфийских учителя. Оба они жили и учили более тысячи лет тому назад.
Приведенная здесь история ученичества Шибли у Джунайда взята из "Раскрытия Потаенного",
одной из наиболее значительных ранних книг по этому предмету.
Сам Джунайд учился у Ибрахима, сына Адама ("Бен Адхем" из поэмы Лей Ханта),
который, будучи принцем, подобно Будде отрекся от престола, чтобы следовать Пути.

Шибли, гордый дворянин, направился к Джунайду в поисках истинного
знания. Он сказал: "Я слышал, что вы обладаете божественным знанием. Дайте
или продайте его мне".
Джунайд ответил: "Я не могу продать его тебе, ибо тебе нечем заплатить.
Я не могу дать его тебе, ибо это будет для тебя слишком дешево. Ты должен
сам погрузиться в воду, как это сделал я, чтобы достать жемчужину".
-- Что я должен сделать? -- спросил Шибли.
-- Стань продавцом серы.
Прошел год, и Джунайд сказал ему: "Как купец, ты разбога-тел. Стань
теперь дервишем, и пусть единственным твоим заняти-ем будет сбор подаяний".
Шибли провел этот год, нищенствуя на улицах Багдада без какого-либо
успеха.
Он вернулся к Джунайду. Учитель сказал:
-- Для человечества ты теперь ничто. Пусть оно станет ничем для тебя. В
прошлом ты был наместником. Возвращайся теперь в свою провинцию и разыщи там
всех, кого притеснял. И у всех попроси прощения.
Шибли разыскал всех, за исключением одного, и получил у них прощение.
Когда он возвратился, Джунайд сказал, что ему все же не удалось до
конца искоренить самомнение. Еще один год он должен был провести,
нищенствуя. Деньги, которые он собирал за день, он каждый вечер приносил
своему Учителю, и тот раздавал их бедным. А Шибли до следующего утра не
получал никакой пищи.
Его приняли в ученики. Год спустя, прослужив все это время слугой своих
товарищей, он почувствовал себя самой смиренной тварью во всем мире.
Он любил демонстрировать разницу между суфиями и не просветленными,
прибегая к непонятному для толпы языку.
Однажды, вследствие такой завуалированной речи, он был публично высмеян
клеветниками как сумасшедший. На это он ответил:

-- По-вашему, я сумасшедший.
По-моему, вы все в здравом уме.
Поэтому я молю Всевышнего приумножить мое сумасшествие
И приумножить ваше благоразумие.
Мое "сумасшествие" -- от могущества Любви;
Ваше благоразумие -- от силы непросветленности.

ГУЛЯМ ХАЙДАР ИЗ КАШМИРА

Гулям Хайдар, услышав, как его ученики спорят о необходимости
тщательного соблюдения религиозного закона как средства к достижению
просветленности, велел собрать и привести к нему, под любым предлогом,
одного иудея, одного христианина, одного зороастрийца, одного индусского
жреца, одного сикха, одного буддиста, одного фаранги ("франк", или
христианин), одного шиита, одного суннита, одного язычника и ряд других,
включая торговцев, чернорабочих, крестьян, священников, служащих, булочника
и женщин из самых разных слоев общества.
Три года его ученики потратили на то, чтобы собрать этих людей в одном
месте в одно время, не говоря им, что это вызвано желанием их Учителя. Для
этого они распустили слухи о сокровищах, спрятанных в Кашмире, становились
купцами, посылали в дальние края за наставниками и слугами. Наконец все были
собраны. Гулям Хайдар распорядился, чтобы их всех пригласили на ужин в его
Зал Учения.
Когда гости отведали блюда, Пир (Гулям Хайдар) обратился к
присутствющим, большинство которых не были приверженцами его учения.
Присутствовали также все его ученики, которым было указано не вмешиваться, а
только наблюдать за происходящим.
Пир обратился к собравшимся на нескольких языках. Он говорил, что
человеку необходимо посвятить все свои силы овла-дению тайнами, познание
которых является его неотъемлемым правом, независимо от его предубеждений.
Все присутствующие без исключения возжелали стать последователями Пира,
и их взаимная неприязнь угасла. От них-то и получила начало школа учителей,
именуемых "Буханки Хлеба" -- те, чье "тесто замесил Пир из Кашмира",
невзирая на их серьезнейшие предубеждения.
После собрания Хайдар сказал: "Тесто есть тесто", и: "Одно тесто не
лучше другого".

НЕ ЕШЬТЕ КАМНИ

Один охотник, пробираясь через лес, наткнулся на странную вывеску:

"КАМНЕЕДСТВО ВОСПРЕЩЕНО"

Умирая от любопытства, он пошел по тропинке, начинавшейся прямо за
вывеской, и очутился у пещеры, перед которой сидел суфий.
Суфий сказал ему:
"Ответ на твой вопрос заключается в том, что ты никогда еще не видел
объявления, запрещающего камнеедство, поскольку в нем нет необходимости.
Привычка к камнеедству пока что за человечеством не наблюдается.
Лишь когда человек сумеет отказаться от других привычек, более
пагубных, чем камнеедство, он сможет подняться выше своего теперешнего
жалкого состояния".

ПОЧЕМУ СОБАКА НЕ ПИЛА

У Шибли спросили: "Кто указал вам Путь?"
Он ответил: "Собака. Однажды я увидел, как она, умирая от жажды,
застыла у кромки воды.
Каждый раз, как она видела свое отражение, она в испуге отпрыгивала
назад, принимая его за другую собаку.
Наконец жажда взяла верх, собака отбросила страх и отчаянно прыгнула в
воду. Другая собака исчезла.
Так было устранено препятствие, которое заключалось в ней самой,
преграду между ней и тем, к чему она стремилась.
Точно так же исчезло мое собственное препятствие, когда я понял, что
оно есть то, что я принимаю за свое "Я". Так впервые мой Путь был указан мне
поведением собаки".

НАГЛЯДНЫЙ ПРИМЕР ОБУЧЕНИЯ

Однажды некий дурной человек пригласил Османа аль-Хири на ужин. Когда
шейх пришел, человек прогнал его. Но не прошел он и десяти шагов, как его
позвали обратно.
Это продолжалось более тридцати раз, пока наконец человек, пораженный
терпением и кротостью суфия, не пал на землю и не стал просить прощения.
-- Ты просто не понимаешь, -- сказал аль-Хири. -- Я делал то же, что
сделала бы любая дрессированная собака. Когда вы зовете ее, она приходит,
когда вы гоните ее, она убегает. Такое поведение не является отличительной
особенностью суфиев, оно доступно каждому человеку.

СЛОВА ДЬЯВОЛА

Жил-был один дервиш. Во время медитации он заметил, что возле него
вертится какой-то черт.
Дервиш спросил: "Почему бездельничаешь? Почему не творишь зло?"
Черт печально взглянул на него: "С тех пор как появилось столько
теоретиков и самозванных учителей Пути, для меня не осталось работы".

ЧЕТЫРЕ ШЕЙХА И ХАЛИФ

Халиф Мансур решил назначить Верховным Судьей государства одного из
четырех великих суфийских шейхов. Абу Ханифа, Суфйан Саури, Мизар и Шураи
были призваны во Дворец, но по пути они обговорили план действия.
Абу Ханифа, один из четырех Великих Знатоков Закона, как его теперь
называют, сказал:
-- Я уклонюсь от должности. Мизар притворится душевно-больным. Суфийан
сбежит, и я предрекаю, что Судьей станет Шураи.
Так и случилось. Суфйан бежал и укрылся в чужой стране, чтобы не
понести наказание за непослушание. Трое других предстали перед халифом.
Мансур сказал Абу Ханифе:
-- Ты назначаешься Судьей.
Абу Ханифа ответил:
-- Повелитель Правоверных, я не могу принять эту должность. Я не араб;
поэтому арабы вряд ли признают меня.
Халиф возразил:
-- Кровь тут ни при чем. Мы нуждаемся в знаниях, а тебя считают
величайшим мудрецом нашего времени.
Абу Ханифа сказал:
-- Но если то, что я сказал, верно, я не могу быть Судьей. Если же это
неверно, то я не заслуживаю этого поста и тем самым лишаюсь права на него.
Так Абу Ханифа достиг своей цели и уклонился от предло-жения халифа.
Пришел черед Мизара, и тот, ухватив халифа за руку, закричал:
-- Как поживаешь, как твои детки, твои стада?
-- Уведите его. Он явно сошел с ума, -- приказал халиф.
Остался один Шураи, который сослался на свою болезнь. Но Мансур
приказал ему пройти курс лечения и сделал его Судьей.

ФУДАЙЛ-РАЗБОЙНИК И ЕГО СЫН

Фудайл, сын Айада, в молодости был разбойником. После того как он
обратился к религии, он считал, что поклоняется Богу правильным образом и
искупает свои преступления, ибо разыскал все свои жертвы и возместил
причиненные им убытки.
Однажды, однако, он получил необычный урок. Он играл со своим маленьким
сыном, взял его на колени и расцеловал его.
-- Ты любишь меня? -- спросил малыш.
-- Люблю, -- ответил Фудайл.
-- Но разве ты не любишь Бога, как ты часто мне говорил?
-- Да, мне кажется, что люблю, -- сказал отец.-- Но как ты можешь
любить двоих, если у тебя одно сердце?
В тот же момент Фудайла осенило: то, что он считал любовью, было всего
лишь сентиментальной привязанностью и что он должен искать более высокую
форму любви.
После этого случая он нередко говорил: "То, что обычно считается
высочайшим или достойнейшим достижением человечества, в действительности
является низшей из всех ступеней, доступных человечеству".

ВОПРОС ВЕЛИКОДУШИЯ

Ученик, пришедший поклониться одному суфию, спросил его из чистого
любопытства:
-- Для чего предназначены тридцать велико-лепных гератских мулов, что
стоят на вашем дворе?
Мудрец без промедления ответил:
-- Они предназначены для тебя.
Ученик обрадовался, услышав, что мулы достанутся ему, но все же
спросил:
-- С меня, конечно, что-то причитается?
-- Цена их превышает твои теперешние возможности, -- ответил Учитель,
-- но мое условие таково, никто не должен знать, что мулов ты получил от
меня. Я здесь не для того, чтобы прослыть "добряком" вследствие подобных
поступков. Люди обычно судят о "доброте" по действиям, причины и последствия
которых они не способны распознать.
-- Цена твоя меньше малого, -- сказал ученик. Вне себя от радости он
забрал животных, говоря себе: "Учитель поистине облагодетельствовал меня.
Это внешнее проявление внутреннего благословения".
Скоро наступил вечер, и ученик был схвачен ночным дозо-ром. Стража
решила между собой: "Надо обвинить этого человека в каком-либо преступлении,
так, чтобы он не мог это отрицать. Например, скажем, что мулы куплены на
награбленные деньги, если он не сумеет объяснить, как он их получил. Он
наверняка в чем-то виноват, судя по его исхудалости и ветхой одежде. Скажем,
что мы его и прежде видали, и всегда в сомнительном обществе".
Ученик предстал перед судом, но отказался давать какие-либо объяснения
по поводу животных. Судья приказал бить его палками.
Тем временем мудрец посылал поочередно других учеников следить, что
происходит с тем человеком.
Одно за другим приходили сообщения: "Он отказывается говорить", и: "Его
силы на исходе, они пытают его".
В конце концов суфий сам поспешил в суд.
На основании его показаний, что именно он подарил ученику животных,
обвиняемый был освобожден.
Затем Учитель обратился к суду, своим ученикам и народу, недоумевавшим
по поводу этого случая. Он сказал: "Репутация великодушного человека опасна
по трем причинам: она может испортить того, кто имеет такую репутацию; она
может погубить того, кто восхищается таким великодушием, если он слепо
подражает ему; она может разлагающе воздействовать на того, к кому
великодушие обращено, если ему известно, от кого оно исходит. Необходимо
исключить даже малейшее чувство, что ты чем-то кому-то обязан. Вот почему
суфию надлежит проявлять великодушие в полнейшей тайне.
Высшая форма великодушия, известная среднему человеку, равна низшему
проявлению истинного великодушия. Первоначально оно служило мостом к
освобождению от предрассудков. Теперь оно превратилось в самоцель и стало
настоящим бедствием".

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА

Аль-Махди Абасси говорил, что если даже очень стремиться помочь
какому-либо человеку, нечто в нем может противиться такой помощи и отклонить
ее.
Поскольку нашлись сомневающиеся в этой теории, он обязался
продемонстрировать ее на практике.
Когда разговор был прочно забыт, аль-Махди велел оставить посреди моста
мешок с золотом. Затем он приказал привести одного несчастного должника и
попросил его перейти мост.
Абасси и остальные свидетели расположились на другом конце моста.
Человек пересек мост, и Абасси спросил его:
-- Что видел ты на середине моста?
-- Ничего, -- ответил человек.
-- Как так?
-- Лишь только я вступил на мост, мне в голову пришла мысль: дай-ка я
перейду мост с закрытыми глазами. Так я и сделал.

ЦВЕТОК И КАМЕНЬ

Когда великий Учитель и мученик Мансур аль-Халладж был выставлен на
глумление толпы, осужденный за вероотступничество и ересь, он ничем не
обнаружил боли, когда ему публично отсекали руки.
Когда толпа забросала его камнями, нанося тяжелые раны, он также не
издал ни звука.
Тогда один из его товарищей, суфийский Учитель, прибли-зился к нему и
ударил его -- цветком.
Мансур издал душераздирающий крик.
Этим он хотел показать, что ничто, исходившее от тех, кто был уверен в
своей правоте, не могло причинить ему вреда. Но малейшее прикосновение от
того, кто, подобно ему, знал, что он был обвинен и осужден несправедливо,
терзало его сильнее любой пытки.
Народ запомнил этот урок Мансура и его товарищей по братству,
беззащитных перед лицом такой жестокости, тогда как имена его истязателей
давно позабыты.
Умирая, Мансур сказал: "Люди этого мира стараются творить добро. Я
посоветовал бы вам искать то, малейшая частица чего ценнее всей вашей
доброты. Это знание того, что действительно реально, -- истинная наука".

ХАНБАЛ И ПРЕДВЗЯТЫЙ УМ

Ахмад ибн Ханбал был основателем одной из четырех великих Школ Закона и
товарищем многих ранних суфийских учителей.
Когда он был уже стар и очень слаб, власть в Багдаде захватила одна
еретическая группировка, которая пыталась добиться от него признания
правильности их взглядов.
Имам Ханбал отказался сделать это, и его приговорили к тысяче ударов
плетью, а затем предали пыткам. Перед смертью, его спросили, что думает он о
своих мучителях.
Он ответил:
-- Я могу сказать лишь, что эти люди пытали меня, ибо считали, что они
правы, а я неправ. Как могу я требовать справедливости от тех, кто уверен в
своей правоте?

ЧЕЛОВЕК ВЕРИТ В ТО, ЧТО СЧИТАЕТ ПРАВИЛЬНЫМ

Шейх Абу Тахир Харами имел обычай учить в процессе выполнения
каждодневной работы. Однажды он в сопровождении ученика въехал на базарную
площадь.
Увидев его кто-то закричал: "Смотрите, сюда идет главарь неверующих!"
Ученик Харами, пылая гневом, окликнул клеветника. За этим последовала
шумная ссора.
Суфий успокоил ученика, сказав ему: "Если ты прекратишь этот шум, я
покажу тебе, как можно избежать подобных неприят-ностей".
Они направились в дом старого Учителя. Шейх велел при-нести шкатулку с
письмами. "Взгляни на эти письма. Все они адресованы мне. Но начинаются они
по-разному. В одном письме меня величют "Шейхом Ислама", в другом --
"Возвышенным Учителем". Здесь я назван "Мудрецом Двойных Святилищ". Есть и
другие обращения.
Ты видишь, что каждый именует меня в соответствии с тем, кем я в его
представлении являюсь. Но я не соответствую ни одному из этих обращений.
Люди дают другим имена, отражающие их представление о данном человеке.
Именно так и поступил этот несчастный на базарной площади. И все же по
отношению к нему ты сделал исключение. Почему -- раз это общее правило
жизни?"

ГДЕ ЗАД, ГДЕ ПЕРЕД?

Некий мудрец прослыл человеком, который утерял способность ясно
мыслить, разумно излагать факты и свои соображения.
Власти страны решили испытать его, чтобы установить, не представляет ли
он опасности для общественного порядка.
В день испытания он демонстративно проехал мимо зала суда верхом на
осле, восседая задом наперед.
Когда ему дали слово, он обратился к судьям:
-- Когда вы сейчас меня видели, в какую сторону я смотрел?
-- Ты смотрел не в ту сторону.
-- Вот вам мой ответ на все ваши вопросы, -- улыбнулся суфий, -- ибо я
смотрел в ту сторону, с моей точки зрения. Это осел смотрел не в ту сторону.

ХИЛАЛИ ИЗ САМАРКАНДА

Хилали в сопровождении пяти своих учеников отправился в долгое
путешествие по Средней Азии. Время от времени Хилали менял характер
поведения своей группы. Вот несколько примеров.
Когда они достигли Балха и самые знатные люди города вышли встречать
Учителя, Хилали сказал Юсуфу Лангу: "Будь ты Учителем". Юсуфа
приветствовали, ему оказывали почести. В народе заговорили о чудесах,
вызванных одним лишь присут-ствием его в доме, где есть больной. "Это то,
что люди считают Путем Дервишей и чем он, как мы знаем, не является", --
заметил Хилали.
В Сурхобе путники вступили в город все в одинаковой одежде, с
одинаковыми знаками отличия.
-- Кто из вас Великий Учитель? -- спросил наместник города.
-- Это я! -- сказал Хилали.
Тотчас же люди отпрянули, восклицая: "Мы узнали его по свету в глазах".
-- Вот вам хороший урок, -- сказал Хилали своим ученикам.
Когда путники достигли Кандагара, правитель Сардар устроил в их честь
прием. Все суфии сели в круг. Хилали заранее распорядился, чтобы с ним
обращались как с младшим учеником, а Учителем назначил Джафара Ахунзаде. Но
Сардар сказал: "Воистину, этот меньший из братьев излучает внутренний свет,
и что бы вы о нем ни говорили, я признаю в нем Кутуб, Магнетический Центр
нашего века".
Все приветствовали Хилали, который был вынужден приз-нать, что Сардар,
хотя и был правителем, обладал тонким чувством понимания, редко
встречающимся среди людей.

БРАНЬ БЕДУИНА

Однажды в оазисе Куфа к Хасану, внуку Мухаммада, подъехал косматый
бедуин и начал поносить его и его родителей.
Хасан сказал:
-- Бедуин, что случилось? Ты в чем-то нуждаешься?
Но бедуин, не обратив на это внимания, продолжал кричать и ругаться.
Тогда Хасан велел принести денег и подал их бедуину со словами:
-- Прости, о бедуин! Это все, что у меня есть при себе, но поверь, если
бы у меня было что-нибудь еще, я отдал бы тебе все без остатка.
Услышав эти слова, бедуин утих и затем воскликнул:
-- Я свидетельствую, что ты воистину внук Пророка. Ибо я пришел сюда,
чтобы удостовериться, отвечают ли друг другу твое происхождение и твой
характер.

ПОЧЕМУ ДЕРВИШ ПОСЕТИЛ ЦАРСКИЙ ДВОР

Одно из правил Хадрата ибн аль-Хафифы из Шираза гласило: "Суфий не
должен посещать правителей, также не должен выходить из жилища и
приветствовать их, если они приходят к нему".
И поэтому двое желавших стать суфиями, пришедшие поклониться Учителю,
были крайне удивлены, когда услышали, что аль-Хафифа отправился к султану.
Они изменили свое мнение относительно степени его святости и,
отказавшись от намерения встретиться с ним, решили прогуляться по городу.
Они зашли в лавочку, там разразилась ссора, их ложно обвинили в краже и
повели на суд к султану.
Доверившись показаниям лавочника, султан повелел казнить их обоих на
месте, в назидание другим.
Тогда вмешался ибн аль-Хафифа, все еще находившийся при дворе, и спас
их от смерти.
-- Вы могли искренне считать себя вправе порицать меня за то, что я
нахожусь при дворе султана, -- обратился мудрец к этим двоим, -- но поймите
по крайней мере, что суфий совершает неожиданные поступки по невидимым, но
тем не менее доста-точно веским причинам.

ПРИНУЖДЕНИЕ К УЧИТЕЛЬСТВУ

У Бишра, сына Харита, спросили, почему он не учит.
-- Я прекратил учить, потому что обнаружил в себе жажду учительства.
Если это принуждение прекратится, я стану учить по своей воле.

ВРЕМЯ ДЛЯ ПОУЧЕНИЙ

Мудрец Аскалони редко произносил речи. Но когда это случалось, ученики
приходили в восторг от его идей.
-- Не могли бы вы учить тогда, когда всем нам удобно собираться? --
спросили они. -- Дело в том, что многие из нас имеют семьи и не всегда могут
присутствовать при ваших настав-лениях.
-- Для этого вам придется искать кого-нибудь другого, -- ответил он, --
ибо я учу только тогда, когда не чувствую в себе тяги к учительству. Но
имеются такие, кто может учить, когда есть кому слушать. Это и есть те, кто
испытывает побуждение учить и, следовательно, они и должны говорить понятно
для слушателей.

ЕСЛИ Я ПОПРОШУ И ОНИ ОТКАЖУТ...

Одного дервиша спросили: "Почему ты ничего не просишь у людей? Попросил
хотя бы хлеба!" Дервиш ответил: "Если я попрошу, а они откажут мне, то есть
опасность, что они пострадают за это. Ведь известны слова Пророка, что если
истинно нуждающийся просит что-то, то отказавшие ему будут чахнуть и
хиреть".

КАК ВЫ ДОЛЖНЫ ОБО МНЕ ДУМАТЬ

К Маруфу Керхи пришел ученик и сказал:
-- Я говорил о вас с людьми. Иудеи признают вас иудеем, христиане
почитают вас как одного из своих святых; мусульмане называют вас величайшим
из мусульман.
Маруф ответил:
-- Это то, что говорят люди в Багдаде. Когдя я был в Иеруса-лиме, иудеи
говорили, что я христианин, мусульмане -- что я иудей, а христиане считали
меня мусульманином.
-- Но кем же тогда нам вас считать?
-- Некоторые не понимают меня, но почитают. Другие тоже не понимают
меня, и потому поносят. Я пришел, чтобы сказать это. Считайте меня тем, кто
сказал это.

КУЛЬТ СВЯТЫХ

Один посетитель спросил суфийского шейха:
-- Имеет ли культ святых какую-либо ценность?
Тот без промедления ответил:
-- Он абсурден и возбраняется Исламом.
Вопрошающий удалился, полностью удовлетворенный.
Ученик, присутствовавший при этом разговоре, сказал:
-- Но ваш ответ коснулся лишь одной стороны вопроса.
Шейх пояснил:
-- Человек этот находится на ступени шариата. То, как он задал вопрос,
свидетельствовало, что он хотел получить опреде-ленное подтверждение своих
взглядов. Поскольку он слышал, что на мое мнение можно положиться, он искал
это подтверж-дение у меня. Существует, однако, и другое отношение к святым,
не имеющее ничего общего с культом. Посещение их гробниц обладает большой
силой, но только для тех, кто способен ощутить это воздействие. Этот человек
к последним не принадлежит, поэтому другая сторона вопроса для него не
существует.
В прошлом месяце один человек просил подтвердить его мнение, что
"исцеления, происходившие после медитаций у святой могилы, случались
исключительно благодаря душевному устремлению, а не благодаря святому". Я
согласился с ним. Он был не готов к восприятию более сложных представлений,
то есть, другими словами, его утверждение может быть частично верно в одних
случаях, полностью -- в других, и так далее.
Слепцы отличаются тем, что им доступен лишь определенный круг
представлений. Святые были людьми. Посещение святой могилы для некоторых
сводится к "культу святых", а культ святых -- это невежество. Следовательно,
культ святых ничего не дает.
Быть может, только один из тысячи при посещении храма осознает сердцем,
почему он здесь и какого рода благодать сопутствует такому посещению.
Остальные паломники будут мнить себя "благочестивыми", а по их мнению все
"благочестивые" делают и чувствуют в точности одно и то же. Разумеется, это
не так. Пробовали ли вы когда-нибудь объяснить заблуждающемуся, что его
кругозор недостаточно широк? Он даже может выслушать вас. Но чтобы не
ущемлять свое самолюбие, он отвергнет суть сказанного вами, если не само
сказанное.
МУХАММАД ШАХ, МУРШИД ТУРКЕСТАНА

Мухаммад Шах, муршид (Руководитель) Туркестана, учил в XIX веке, черпая
примеры из "сока" (истинное внутреннее содержа-ние) повседневной жизни. Вот
одно из характерных описаний его подхода.
Мухаммад Шах отправился на прогулку с учениками своего халка (Круг).
Они проходили мимо высокого минарета на берегу реки. "Его построили те, кто
упорстует", -- сказал он.
Затем он указал ученикам на группу паломников-браминов, направлявшихся
к священной реке Джумна. "Это люди, которые упорствуют", -- сказал он. На
следующий день он взял учеников с собой, чтобы показать караван, только что
пересекший пустынные районы Китая. "Это люди, которые упорствуют", -- сказал
он. Наконец, он послал их в Тибет посмотреть на паломни-ков, которые то и
дело ложатся на землю, меряя священный путь своим телом, как аршином. "Это
люди, которые упорствуют", -- сказал он им по их возвращении.
Спустя несколько месяцев, он послал их понаблюдать за судьями,
вершившими судебные дела, за их стараниями, за усилиями свидетелей,
домогательствами истцов, борьбой обви-няемых. "Каждый из этих людей в чем-то
упорствует, -- сказал он, -- люди упорствуют во всем и повсюду. Для них
ценны плоды этого упорства. Эти плоды они могут пожинать и использовать. С
другой стороны, если им случается разочароваться в том, ради чего они
упорствуют, они не умеют использовать навыки, приобретаемые в этой упорной
борьбе. И в конце концов они приобретают лишь одно -- привычку постоянно в
чем-то упорствовать".

ПОЧЕМУ ДЕРВИШ СКРЫВАЕТ СВОЙ ИСТИННЫЙ ЛИК

Сын Руми спросил отца:
-- Как и почему дервиш скрывает свой истинный лик? Делает ли он это,
надевая внешнюю личину? Скрывает ли он нечто внутри себя?
Учитель сказал:
-- Это делается самым различным образом. Некоторые пишут поэмы о любви,
и люди считают, что они воспевают обычную любовь. Дервиш может скрыть
истинную ступень, достигнутую им на Пути, освоив какое-нибудь ремесло. Есть
среди дервишей писатели, есть торговцы, как Баба Фарид. Они могут являть
самую различную внешнюю деятельность.
Это может делаться, чтобы защитить себя от ограниченных людей.
Некоторые, напротив, сознательно ведут себя так, что их действия вызывают
неодобрение общества.
Пророк в связи с этим сказал: "Бог сокрыл Людей Высшего Знания".
Последователи Пути могут применять разные приемы, чтобы обрести покой,
когда что-то может помешать им.
Затем Учитель прочитал: "Вечнопознающие -- в исканиях скрывают они лик
свой".
Обычный человек воспринимает их совсем иными.
Странствуют они в мире внутреннего света, творя чудеса наяву.
Но кто же они в действительности, не знает никто.

Мунакиб аль-Арифин

МОЛИТВА ОБ УСОПШЕМ

Суфйан Саури увидел похоронное шествие и присоединился к нему. У могилы
он помолился об усопшем.
После похорон люди начали говорить между собой, каким хорошим человеком
был покойный.
-- Напрасно я молился за него, -- сказал Суфйан, -- ибо когда вы
слышите, что люди хорошо отзываются о ком-то, это верный признак того, что
человек этот -- лицемер, даже если сам он того не осознает. Если же человек
не лицемер, то всегда найдется много таких, кто будет отзываться о нем
плохо.

САУРИ О СОСРЕДОТОЧЕНИИ

Великий Шибли посетил прославленного Саури. Учитель настолько ушел в
самосозерцание, что ни один волосок на нем не шевелился.
Шибли спросил: "Где научился ты такой неподвижности?"
Саури ответил: "От кошки. Она наблюдала за мышиной норой с еще большим
сосредоточением, чем то, что ты видел у меня".

СТРАННОЕ ВОЛНЕНИЕ

Однажды во время религиозного собрания Сахл Абдулах пришел в состояние
сильного волнения, проявившегося и физически.
Ибн Салим спросил:
-- Что это за состояние?
Сахл ответил:
-- Вы ошибаетесь, если полагаете, что это вошла в меня сила. Напротив,
это было следствием моей слабости.
Один из присутствовавших заметил:
-- Если это слабость, то что же такое сила?
-- Сила, -- ответил Сахл, -- это когда нечто подобное входит в
человека, а его ум и тело ничем этого не проявляют.

ОСЕЛ

Сахл, вместе с Ибрахимом, сыном Адама, отправился в путешествие и в
пути заболел.
Он рассказывает, что Ибрахим продал все, что у него было, и истратил
деньги на нужды больного друга. Однажды Сахл попросил о каком-то редком
кушании, и Ибрахим продал своего осла, чтобы купить его.
Когда Сахл начал поправляться, он спросил Ибрахима:
-- А где осел? На чем же я поеду?
-- Я осел, -- ответил Ибрахим и подставил плечи. И до конца путешествия
он нес Сахла на себе.

ИБН-САЛИМ

Толпа народа собралась перед домом ибн-Салима. Они просили его
произнести речь и обратились к нему со словами: "Твои ученики ждут тебя".
Он ответил: "Это не мои ученики -- но ученики моих слушателей. Мои
ученики составляют меньшинство".

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ УЧИТЕЛЯ

Хаджи Бекташ назначил Нур ад-дина Шакмака своим халифом в самой
северной провинции.
К тому времени у шейха Шакмака было уже много учеников, ибо благодаря
его усердию в изучении наследия древних учителей вокруг него сложилось
несколько групп изучающих. Кроме того, он имел близкий контакт со многими из
учителей.
Хаджи преподал ему учение, которое внешне сильно отличалось от тех
традиционных обычаев и образа мышления, к которым привыкли его ученики.
Шакмак попытался уклониться от ответственности, умоляя Хаджи взять к
себе его паству. Но Хаджи Бекташ отклонил его предложение, сказав: "Только
действуя в качестве посредника между мною и своими людьми, ты сам сможешь
стать преображенным".
Шакмак опасался, что это новое учение подорвет его авто-ритет. "Если
твое учительство основано только на авторитете, ты вообще не Учитель", --
сказал Хаджи Бекташ. Скоро некоторые ученики Шакмака пришли к Хаджи Бекташу
с жалобой, что их Учитель начал вести себя очень странно. "Мы лишены
возмож-ности спокойно исполнять свои привычные обязанности", -- говорили
они. "Именно этого я и хочу", -- улыбнулся Хаджи.
Другие ученики опасались, что влияние, оказанное Хаджи на Шакмака,
скажется также и на них. Когда это дошло до Хаджи, он сказал: "Они видят,
как Шакмак меняется в лучшую сторону, но считают это вредным. Это лихорадка,
которая должна сжечь самое себя".
Прошло четыре года, прежде чем ученики Шакмака, исключительно благодаря
примеру Хаджи, поняли, что Бекташ занимается делами более важными, чем
"отлов колченогих лошадей". Бекташ сказал: "Вы были настолько преисполнены
самомнения, что вообразили себя чем-то таким, на что кто-то станет
зариться".

ДРАГОЦЕННОСТЬ

К Дун-Нуну пришел юноша и заявил, что суфии -- мошенники, и наговорил
еще многое в том же духе.
Египтянин снял со своего пальца кольцо и подал его молодому человеку.
"Отнеси это кольцо базарным менялам и посмотри, удастся ли тебе получить за
него хоть одну золотую монету", -- сказал он.
Но на базаре никто не пожелал дать за камень больше одного серебреника.
Юноша принес его обратно.
-- Теперь отнеси это кольцо к настоящему ювелиру, -- сказал Дун-Нун. --
Посмотри, во что он оценит его.
Ювелир предложил за кольцо тысячу золотых монет.
Юноша был потрясен.
-- Так вот, -- сказал Дун-Нун, -- твое знание о суфиях столь же велико,
как и знание базарных менял о драгоценных камнях. Если хочешь разбираться в
драгоценностях, стань ювелиром.

СООБЩНИЧЕСТВО

Всякий, прислушивающийся к чему-то непристойному, становится сообщником
говорящего непристойности.

Аль-Шафаи

БАЙАЗИД БИСТАМИ

Байазиду встретилась на дороге собака, и он приподнял свой халат, дабы
та не осквернила его.
Собака сказала человеческим голосом:
-- Если бы я была сухой, не было бы смысла избегать меня. Если бы была
мокрой, ты бы мог постирать свой халат. Но от отвращения, которое ты
испытываешь ко мне, очиститься невозможно.
Байазид сказал:
-- О просвещенная собака, останься и поживи со мной какое-то время.
Собака ответила:
-- Это невозможно: ведь мир обходится со мной, как с собакой, а ты
признан в миру образцом для подражания.
Байазид воскликнул:
-- Увы, я недостоин жить с тем, кого целый мир считает существом
низшим; как же тогда могу я подступиться к Истине, превозносимой всеми как
явление наивысшее?

ИДОЛ

Увайсу аль-Карани сказали, что некий дервиш, завернувшись в саван,
сидит на могиле и льет слезы.
Карани сказал:
-- Передайте ему, что этот метод стал подобен идолу; необ-ходимо стать
выше этого обычая, который превратился в препятствие.

ДЕНЬГИ

Увайсу аль-Карани предложили крупную сумму денег.
Он сказал:
-- Я не нуждаюсь в них, у меня уже есть одна монета.
Даритель сказал:
-- Но ведь одна монета -- ничто. Надолго ли вам ее хватит?
Увайс ответил:
-- Поручитесь, что я проживу дольше, чем успею истратить ваши деньги, и
я приму ваш дар.

Не сожалей о прошлом и не тревожься о будущем.

Дун-Нун

Ученый муж, имеющий много друзей, может оказаться лжецом, ибо, говори
он им правду, друзей его резко поубавилось бы.

Суфйан Саури

Джунайд обыкновенно обращался к аудитории человек в десять. Когда
количество слушателей резко возрастало, он неизменно замолкал, так что число
их никогда не превышало двадцати.
Когда мы говорим, мы заботимся, чтобы не совершать грамматических
ошибок. Однако когда мы действуем, мы совершаем ошибки и не достигаем того,
что является нашей целью.

Ибрахим ибн-Адам

ВОСХИТИТЕЛЬНОЕ СЕЛЕНИЕ

Они говорят: "Это селение восхитительно".
Но еще прекраснее сердце человека, способного сказать: "Меня не
прельщают восхитительные селения".

Йахйа Рази

СУЩНОСТЬ, ПОВЕДЕНИЕ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Суфизм -- это поведение. Каждому времени свое поведение. Каждому месту
свое поведение. Каждому состоянию свое поведение.
Тот, чье поведение всегда соответствует конкретному слу-чаю, достигает
человеческого назначения.
Человек, не соблюдающий этих правил поведения, настроем ума далек от
состояния Близости.
Абу-Хафс

СОВЕРШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

У погонщика верблюдов свои планы, а у верблюда свои.
Организованный ум способен мыслить как следует.
Ум Совершенного Человека способен существовать как следует.
Свеча не для того, чтобы освещать самое себя.

Наваб Джан-Фишан Хан

Именовать себя суфием -- это немалое притязание.
Знайте же, что я не смею себя так называть.

Хадрат Абуль-Хасан Харакани

Коли вы не изучили Небесной Науки,
Покуда вы не ступили внутрь "Таверны",
Раз вы не знаете, где ваша польза, а где ущерб,
Как достигнете вы Товарищей? --
Вперед, вперед,
Вперед, вперед!

Баба Тахир Урийан


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 22:59), всего редактировалось 9 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:38 (спустя 3 минуты)

Quote

ПУТЕШЕСТВИЕ НА КОРАБЛЕ ИЛИ БЕЗ НЕГО

Если вы бросаетесь в море, не имея никакого руководства, это чревато
большими опасностями, ибо люди склонны ошибочно принимать то, что возникает
внутри них самих, за нечто, возникающее извне.
С другой стороны, если вы отправляетесь в морское плавание на корабле,
это тоже опасно, ибо вы рискуете развить в себе привязанность к средству
передвижения.
В одном случае -- цель неизвестна и нет руководства.
В другом -- средство становится целью, и нет достижения.

Ниффари

Учитель-дервиш как-то сказал: "Если вы слышите, что человек начинает
свою речь словами: "Говорят, что...",-- знайте, что на самом деле он
подразумевает: "Послушайте, что я говорю".

Бадр аль-Хафи

Заметьте, что то, что считается правильным сегодня, считалось
невозможным вчера. В свою очередь то, что считается неверным сегодня, будет
признано истинным завтра.
Удайфа

Заблуждения часто очаровывают ум тех, кто им следует.

Ибн Аббас

Когда Маруфа Керхи спросили, почему он не поправляет молитву другого
человека, он ответил:
-- Дервиш волен поучать только после того, как закончит свою
собственную службу.
Несомненно, некоторые виды, так называемого, знания в действительности
являются невежеством, а некоторые виды так называемого красноречия есть не
что иное, как полная бессмыслица.

Пророк
Али указал на свое сердце и сказал:
-- Здесь у меня довольно знания, но не могу найти никого, кому доверить
его. Людей множество, но они слишком быстро поддаются сомнениям или неверию.
О, как я жажду встретить истинно ученых!
Если я заблуждаюсь -- это не имеет большого значения для вашего
будущего.
Но если я прав -- это исключительно важно для вашего будущего.

Халиф Али
=
ТЕ, КТО ПОКЛОНЯЮТСЯ ВНЕШНЕЙ ФОРМЕ

Если б мусульманин знал, что такое идол,
Он понял бы, что в идолопоклонстве присутствует религия.
Если бы идолопоклонник знал, что такое религия,
Он понял бы, где он сбился с пути.
Но он зрит в идоле лишь осязаемое творение --
Вот почему он, согласно исламу, язычник.

Шабистари
=
КУЛЬТ

Человечество проходит три этапа развития.
Вначале оно поклоняется всему: мужчине, женщине,
деньгам, детям, земле и камням.
Затем, когда оно уже немного продвинулось,
оно поклоняется Богу.
В конце концов оно не говорит: "Я поклоняюсь Богу", --
и не говорит: "Я не поклоняюсь Богу".
Оно миновало первые два этапа и достигло последнего.

Руми
=
АСКЕТИЗМ

Вначале -- знание.
Затем аскетизм.
Затем знание, которое приходит после такого аскетизма.
Один истинно "познавший" стоит сотни тысяч аскетов.

Руми
=
ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ

Человек подошел к двери Возлюбленного и постучал. Голос спросил:
-- Кто там?
Человек ответил:
-- Это я.
Голос произнес:
-- Здесь нет места для меня и тебя.
Дверь осталась закрытой.
После года одиночества и лишений человек вновь посту-чался в дверь
Возлюбленного.
Голос изнутри спросил:
-- Кто там?
Человек сказал:
-- Это Ты.
Дверь открылась ему.

Руми.
=
ПУСТОТА

Все в этом обыденном мире спят. Их религия -- религия привычного мира
-- пуста, и в ней нет ничего от истинной религии.

Санаи,
"Хадика"
=
ГОЛОД

Люди, пресытившиеся собою, таковы вследствие своего голода по отношению
к чему-то другому. Таким образом, они -- голодные. Только те, кто
сознательно уклоняется от злодеяний, творят молитву, но не те, кто лишь
склоняет спину в молитве. Молитва есть действие.
Санаи,
"Хадика"
=
БОГ

Человеческому уму недоступно понимание той формы жизни, которую
называют Богом.
Санаи,
"Хадика"
=
МОЛИТВА О САМОМ СЕБЕ

Сайад, сын Ваки, был товарищем Пророка. К концу жизни он ослеп и
поселился в Мекке, где к нему за благословением постоянно приходило
множество людей. Благословлял он не каждого, но те, кто получал
благословение, впоследствии неизменно убеждались в его благотворном
воздействии на их жизнь.
Абдаллах ибн Сайад рассказывает:
"Я пришел к нему, и он был добр ко мне и благословил меня. Я был
всего-навсего любознательным мальчишкой и спросил его: "Когда вы молитесь за
других, ваша молитва как будто всегда бывает услышана. Почему же тогда вы не
попросите вернуть вам зрение?"
Старец ответил: "Смирение перед Волей Господней намного лучше, чем
личное удовольствие от способности видеть".

СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ

Однажды, когда Бишр был учеником, еще зависящим во всем от мирских
удобств, он попал на остров Абадан. Там он встретил на редкость несчастного
человека. Пораженный проказой, слепой, покинутый всеми он лежал на земле.
Бишр подошел к нему, положил его голову себе на колени и, испытывая
жалость и сострадание, начал говорить слова утешения и человеколюбия.
Тогда прокаженный вдруг заговорил: "Зачем, незнакомец, встал ты между
мной и моим Господом? Есть у меня тело или нет, моя любовь к Нему
неизменна".
Бишр говорит, что этот урок он запомнил на всю жизнь.
Машгул добавляет: "Смысл истории доступен лишь тому, кто понимает, что
прокаженный предостерегал Бишра от потакания собственной сентиментальности,
разрушающей чело-века, превращающегося в так называемого "добряка". "Добро"
есть то, что вы совершаете по своей воле, а не ради ублажения своей
склонности к потаканию чувствам, преподаваемым другими под именем
человеколюбия".

Бишр ибн аль-Харит

ЗАЛАТАННОЕ ПЛАТЬЕ

Один иудей из Дамаска, читая священную книгу, натолкнулся в ней на имя
Пророка.
Это ему не понравилось, и он стер имя. Но на следующий день он снова
обнаружил его на том же месте. Иудей опять стер имя, и вновь на следующий
день оно было там же.
Он подумал: "Очевидно, это знак, что явился истинный Посланник. Поеду
на юг в Медину".
Он тотчас же отправился в путь, нигде не останавливаясь, пока не достиг
города Пророка.
Прибыв в Медину, город для него совсем незнакомый, иудей очутился у
мечети Пророка, когда в нее входил Анас, товарищ Пророка. Иудей сказал
Анасу:
-- Друг, отведи меня к Пророку.
Анас провел его в мечеть, полную рыдающих людей. Абу Бакр, Преемник,
сидел во главе собрания. Старик подошел к нему, приняв его за Мухаммада, и
обратился к нему со словами:
-- О избранный Посланник Господа, заблудший старик пришел к тебе с
миром.
При звуке почетного имени Пророка из глаз присутствующих полились новые
потоки слез. Старик совершенно растерялся и вымолвил:
-- Я чужестранец и иудей и не знаком с обрядами Веры Повиновения Воле
Аллаха. Сказал ли я нечто недостойное? Может, мне следовало сохранять
молчание? Или же это предпи-сано обрядом? Почему вы плачете? Если это обряд,
я никогда прежде не слыхал о нем.
Омар, сподвижник Пророка, сказал:
-- Не ты причина нашего горя. Но, о несчастный, ты должен узнать, что
вот уже неделя, как Пророк покинул этот мир. Когда мы услышали его имя, горе
вновь наполнило наши сердца.
Как только старец услышал это, он в отчаянии разорвал на себе одежды.
Немного прийдя в себя, он сказал:
-- Окажите мне одну-единственную услугу. Дайте мне хоть одно из платьев
Пророка. Если я больше не смогу увидеть его, пусть хоть это будет у меня.
Омар ответил:
-- Только госпожа Зохра может дать нам его платье.
Али сказал:
-- Но она никого не желает видеть.
Все же они пошли к ней, постучали в дверь и объяснили причину своего
прихода.
Госпожа Зохра ответила:
-- Воистину правду говорил Пророк, когда незадолго до смерти он сказал
мне: "В наш дом придет путник, добрый человек, в сердце которого горит
любовь ко мне. Он не встретит меня. Отдай ему, как бы от меня, это мое
залатанное платье и от моего имени поклонись ему".
Иудей надел платье и, прославляя ислам, попросил отвести его к могиле
Прорка. На этом месте он отошел в мир иной.

Аттар,
"Илахи-Нама"

МОЛИТВА СААДИ

Делай со мной то, что достойно Тебя,
А не то, что достойно меня.

Саади,
"Гулистан"

ЗРЯЧЕЕ ОКО

Учебные залы и медресе, и ученые лекции,
кружки и монастыри --
Какая польза от них, если отсутствует знание и нет
ока зрячего?

Хафиз

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ДЕРВИША

То, что ищут в молитве султаны --
Лишь видимое отражение того, что ищет в ней дервиш.

Хафиз.
* ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. *

"Учебные истории" предназначены для масс и являются частью внешней
деятельности дервишей. Они рассчитаны на то, чтобы заложить основы знания о
суфизме и его характерных методах мышления. Они редко используются в
дидактических целях.
"Внутренние измерения" учебных историй, по утверждению суфиев, делают
возможным, в соответствии со ступенью развития ученика, раскрытие в них все
новых и новых уровней содержания.
Именно эта теория -- что "человек может обращаться к разным слоям
одного и того же текста" -- и явится новой для многих, кто скорее предпочел
бы услышать, что рассказ заключает в себе одну идею или имеет только одно
применение.
РАЗРУШЕНИЕ ГОРОДА

Один суфий как-то не удержался и воскликнул: "О, я стану причиной
разрушения этого города".
К счастью, люди решили, что он сумасшедший или просто пытается нагнать
на них страх. Они не тронули его, но и не придали никакого значения тому,
что он сказал. В конце концов, он был всего-навсего хилым старикашкой,
внешне ничем особенным не выделявшимся.
Однажды суфий забрался на дерево и сорвался. Его тело пробило стену
водного резервуара. Последовавшее за этим наводнение разрушило город.
Лишь после, когда было найдено его тело, люди вспомнили его слова.

ВОЛШЕБНЫЙ КОНЬ

У султана было два сына. Первый всячески помогал людям, делая это
доступным для их понимания образом. Второго прозвали "лентяем", так как, по
всеобщему мнению, он лишь предавался своим мечтам, далеким от жизни.
Первый сын снискал себе глубокое уважение в народе. Второй приобрел у
скромного плотника деревянного коня и осед-лал его. Но конь этот был
волшебный. Он нес седока, если тот был чист сердцем, к его самой желанной
цели.
В один прекрасный день юный принц исчез вместе с волшебным конем в
поисках своей самой желанной цели. Долгое время о нем ничего не было
известно. После многих приключений он вернулся домой вместе с прекрасной
принцессой из Страны Света. Отец был безмерно рад его благополучному
возвращению и выслушал рассказ о волшебном коне.
Доступ к коню был открыт для всех желающих. Но многие предпочли
осязаемые преимущества, плодам деятельности первого принца. Конь для них
всегда представлялся чем-то вроде игрушки. Их восприятие не шло далее
внешнего вида коня, который не производил никакого впечатления -- самая
обык-новенная игрушка.
Когда старый султан умер, трон, согласно его воле, наследовал "принц,
имевший пристрастие к игрушкам". Но основная масса людей не ставила его ни
во что. Им были намного ближе побуждения и интересы, связанные с суждениями
и деятельностью практичного принца.
Но если мы не прислушаемся к "ленивому" принцу -- неважно, есть ли у
него принцесса из Страны Света или нет -- мы никогда не проникнем под
внешнюю оболочку коня. Если даже этот конь нравится нам, ошибочно полагать,
что именно его внешняя форма может помочь нам на пути к нашему
предназначению.

ПОИСКИ

У одного человека был маленький сын по имени Юсуф. Однажды мальчик
вышел из дома и пошел погулять. Дойдя до пустынной дороги, по которой он
любил прогуливаться в одиночестве, вдруг увидел какого-то старика в одежде
шейха, с черной шляпой на голове. Юсуф вежливо приветствовал старика, и
тогда старик остановился и дал ему сладкий леденец. А когда Юсуф его съел,
старик спросил:
-- Мальчик, ты любишь сказки?
-- Очень люблю, -- ответил Юсуф.
-- Я могу рассказать тебе сказку про магрибский молитвенный коврик, --
сказал старик, -- но уж больно она страшна.
Но мальчик очень просил его рассказать, говоря что ничего не боится. И
вдруг в той стороне, где был дом его отца, раздался какой-то шум и крики.
Мальчик тут же забыл про сказку и старика в черной шляпе и кинулся
посмотреть, что случилось.
Оказалось, что это приехал друг его отца, и мальчик со всех ног побежал
назад, но старика на дороге уже не было. Юсуф очень расстроился и пошел
домой. Выбрав время, он подошел к отцу и спросил:
-- Отец! Ты знаешь что-нибудь о магрибском молитвенном коврике?
Вдруг его отец побледнел, затрясся всем телом, упал на пол и умер. Юсуф
очень испугался и побежал к матери. "Мама! -- закричал он, -- несчастье!"
Мать подошла к нему и спросила:
-- В чем дело, сынок?
-- Мама, -- закричал мальчик, -- я подошел к отцу и спросил его об
одной вещи, а он вдруг упал и умер!
-- О какой вещи, -- спросила мать.
-- О магрибском молитвенном коврике, -- ответил Юсуф.
И вдруг мать тоже страшно побледнела, затряслась всем телом, упала на
пол и умерла.
Мальчик остался совсем один и решил найти того старика и спросить его
обо всем, что случилось.
Юсуф долго странствовал по всей Персии и наконец попал к одному очень
известному суфию и стал его учеником. Прошло несколько лет, и Юсуф, подойдя
к этому суфию, когда тот был один, поклонился и сказал:
-- Учитель, я учусь у вас уже несколько лет. Могу я задать вам один
вопрос?
-- Спрашивай, -- улыбнувшись, сказал суфий.
-- Учитель, вы знаете что-нибудь о магрибском молитвенном коврике?
Суфий побледнел, схватился за сердце и упал замертво.
Тогда Юсуф кинулся прочь.
С тех пор он стал странствующим дервишем, и путешествовал в поисках
известных учителей. И все, кого бы он ни спрашивал про магрибский
молитвенный коврик, падали на землю и умирали. Постепенно Юсуф состарился и
стал немощным. Однажды, когда он сидел в чайхане, он увидел того самого
старика в черной шляпе. Старик ничуть не изменился за все эти годы. Юсуф
подбежал к нему, встал на колени и взмолился:
-- Почтенный шейх! Я ищу вас всю жизнь! Расскажите мне о магрибском
молитвенном коврике!
-- Хорошо. Будь по твоему, -- сказал старик в черной шляпе, уселся
напротив него, вздохнул и умер.
Юсуф весь день и всю ночь в молчании просидел над телом старика. Потом
встал, взял его черную шляпу и надел себе на голову. На оставшиеся несколько
мелких монет, уходя, он купил у владельца чайханы сахарный леденец.

ЛЮЛЬКА

В семье родился ребенок, и отец пошел к плотнику и заказал ему люльку
для малыша.
Плотник велел прийти за ней через неделю.
Когда тот пришел, люлька еще не была готова.
Он приходил каждую неделю, но заказ так и не выполнялся.
В конце концов ребенок вырос в мужчину. Он женился, и у него родился
ребенок.
Отец сказал ему:
-- Навести плотника и спроси его, не готова ли твоя люлька.
Молодой человек отправился к плотнику и напомнил ему о давнем заказе.
-- Ты имеешь прекрасную возможность закончить эту рабо-ту. У меня
родился сын, и ему отлично подойдет эта люлька, -- сказал он.
-- Да пропадите вы пропадом! -- воскликнул плотник. -- Я не желаю
из-под палки выполнять работу только лишь потому, что вы и ваша семья
одержимы идеей исполнения своих желаний!

ТРОЕ ГЛУХИХ И НЕМОЙ ДЕРВИШ

Жил-был на свете бедный пастух.
Каждое утро он выгонял своих коз в поисках свежей травы на гору,
высившуюся над селением, где он жил со своей семьей. Он был глух, но это его
не удручало. Однажды он обнаружил, что жена забыла дать ему с собой в поле
сверток с обедом. Она также забыла послать еду с их мальчиком, как бывало
всегда в подобных случаях.
Солнце было уже почти в зените, и пастух подумал: "Надо самому сходить
домой за едой. Я не смогу пробыть здесь весь день до вечера не евши". Вдруг
он заметил, что неподалеку от него кто-то рубит кусты.Пастух подошел к тому
человеку и сказал:
-- Друг, будь добр, присмотри за моими козами, чтобы они не
разбежались. Жена по глупости забыла прислать мне обед, и я должен сам идти
за ним в деревню.
Но дровосек тоже был глух и потому, разумеется, не понял ни единого
слова из сказанного пастухом.
Он ответил:
-- С какой это стати я должен отдать тебе ветки, которые собираю для
своих собственных животных? У меня дома корова и две овцы, и я с трудом
нахожу для них пищу. И не проси меня, я не собираюсь делиться тем малым, что
имею, с такими как ты.
И дровосек с издевкой помахал рукой, смеясь пастуху в лицо.
Но тот, совершенно не поняв его речь, радостно воскликнул:
-- О, благодарю тебя, добрый друг, ты выручил меня. Я постараюсь
вернуться как можно скорее. Да благословит тебя Бог за то, что ты не оставил
меня в беде.
Он побежал в селение и, войдя в свой дом, увидел, что жена его мечется
в лихорадке, а соседка ухаживает за ней. Он схватил обед и побежал обратно
на гору. Козы мирно паслись, и все его стадо было цело.
Его знакомый по-прежнему занимался своим делом, и пастух подумал:
"Какой же это прекрасный и благородный человек! Он присматривал за моими
козами и даже не ждет от меня благодарности за это! Отдам-ка я ему ту хромую
козу, которую все равно собирался зарезать. Это будет прекрасный ужин для
него и его семьи".
Взвалив хромое животное на плечи, он побежал к тому человеку,
выкрикивая на ходу:
-- Эй, брат, вот тебе коза за твои труды. Моя бедная жена лежит в
горячке, поэтому-то все так вышло. Зажарь эту козу себе на ужин; видишь, у
нее сломана нога, и я все равно собирался зарезать ее.
Но тот не разобрал ни слова и в ярости закричал:
-- Ах ты, хитрая тварь, я и в глаза не видел твоих паршивых животных и
не собираюсь отвечать за хромоту твоей проклятой козы! У меня своих забот по
горло, какое мне дело до твоих коз! Проваливай отсюда, пока цел.
Пастух растерялся при виде столь враждебного отношения, и, не понимая,
в чем тут дело, обратился к всаднику, проезжавшему мимо на породистой
лошади:
-- Почтенный господин, умоляю вас, объясните мне, о чем говорит этот
человек. Я, к сожалению, глух и не понимаю, почему мой подарок привел его в
такую ярость!
Затем к нему присоединился его противник, и оба они, обращаясь к
всаднику, орали до тех пор, пока тот не слез с коня и не подошел к ним. Этот
третий человек был конокрад, к тому же глухой как бревно. Он сбился с пути и
собирался узнать у них, где он находится. Но увидев устрашающие жесты,
обращенные к нему, заговорил:
-- Да, братцы, это я украл лошадь, но клянусь вам, я не знал, что она
ваша. Умоляю вас, простите, на меня нашло какое-то затмение, и я сам не
понимаю, как это вышло!
-- Я не виноват в том, что коза хромает! -- кричал один.
-- Пусть он скажет мне, почему отвергает мой дар, -- настаивал другой.
-- Ведь я только хотел выказать ему свою благодарность!
-- Я полностью признаю, что взял эту лошадь, -- оправдывался вор, -- но
я глух и не разберу, кто же из вас ее хозяин.
В этот момент на пыльной дороге появился седой дервиш, державший путь к
селению. Сборщик кустарника схватил его за край одежды и завопил:
-- Почтенный дервиш, я глух и совершенно не понимаю, чего хотят от меня
эти двое. Ты мудр, объясни мне, Бога ради, что им надо.
Но дервиш, в свою очередь, был немым и не мог ответить. Вместо этого он
подошел к ним и стал испытующе вглядываться в лица всех трех глухих, которые
тотчас же замолкли.
Его взгляд был настолько пытлив и пронзителен, что вскоре всем троим
стало не по себе. А сверкающие черные глаза буквально впивались в них в
поисках истинного разрешения проблемы, в надежде ухватиться за что-нибудь,
указывающее на такое решение. Но на всех троих глухих вдруг напал страх, как
бы дервиш не опутал их чарами и не подчинил себе их волю. Вор вскочил на
коня и с бешеной скоростью умчался прочь. Пастух тут же принялся судорожно
гнать свое стадо вверх по склону, а сборщик кустарника, избегая взгляда
дервиша, быстро собрал свои ветки и, взвалив их на спину, что есть мочи
припустил с горы вниз, по направлению к дому.
Дервиш же продолжил свой путь, размышляя над тем, каким бесполезным
средством общения является язык, -- настолько бесполезным, что человек мог
бы вообще обойтись без него.

ФАТИМА И ЖИВОТНЫЕ

Жила-была маленькая девочка. Она жила вместе с родителями вдали от
людей в глухом лесу. Но вот настал день, когда ее отец и мать умерли, и
пришло время ей самой заботиться о себе. Родители оставили ей михраб --
непонятный резной орнамент, похожий на оконную раму, который висел на стене
в хижине.
-- Раз я осталась одна, -- сказала Фатима, -- и мне придется жить в
этом лесу, где только я да животные, было бы лучше всего, если б я могла
говорить с ними и понимать их язык.
Остальную часть дня она провела в молитве перед рамой на стене:
"Михраб, дай мне силу понимать животных и говорить с ними".
Прошло немало времени, и вдруг у нее появилось ощуще-ние, что она в
состоянии общаться с птицами, животными и даже рыбами. И она отправилась в
лес испытать себя.
Скоро Фатима вышла к пруду. Там она увидела муху-водомера, которая
скользила по поверхности, не погружаясь в воду. В пруду плавали несколько
рыб, а на дне его расположились улитки.
Чтобы завязать разговор, Фатима спросила:
-- Муха, почему ты не ныряешь в воду?
-- А для чего мне нырять, даже если б это было возможно, хотя всем
известно, что это невозможно? -- ответила муха.
-- Под водой ты была бы в безопасности от птиц, которые хватают и
пожирают вас.
-- Но ведь меня-то еще не съели? -- ответила муха, и на этом разговор
закончился.
Следующим собеседником девочки стала рыба.
-- Послушай, рыба, -- крикнула Фатима в воду, -- почему бы тебе не
приучиться, мало-помалу, жить вне воды? Я слышала, что есть рыбы, которые
это умеют".
-- Какая чепуха, -- возмутилась рыба, -- никому еще не удавалось
сделать этого, не лишившись жизни. Нас всегда учили, что это грех и
смертельная опасность.
И, не желая слушать подобную чепуху, она ударила хвостом и исчезла в
глубине.
Фатима обратилась к улитке:
-- Улитка, ты могла бы выползать на берег и находить там вкусную пищу.
Я слышала, что улитки питаются растениями.
-- На такой вопрос мудрая улитка всегда отвечает вопросом: почему,
скажите на милость, вы так заинтересованы в моем благополучии? Улитки
улитками, а люди людьми.
-- Наверное, это происходит оттого, что если один человек видит больше
в отношении другого человека, он хочет помочь ему достичь больших высот.
-- Бредовая идея, -- проворчала улитка и уползла под камень, подальше
от Фатимы.
Фатима оставила пруд и его обитателей и отправилась дальше в лес в
поисках других собеседников. Ей очень хотелось применить свои знания с
пользой. Ведь у нее их было намного больше, чем у остальных обитателей леса.
Она бы, например, могла предупредить птицу, чтобы та позаботилась о запасах
пищи на зиму. Или чтобы гнездилась вблизи теплой хижины, где ей не угрожала
бы случайная гибель от холода и голода. Но по пути ей не попалось ни одной
птицы.
Вместо этого она вышла к хижине углежога. Седой старик сидел перед
домом и отжигал уголь, чтобы отвезти его на рынок.
Фатима была очень рада увидеть человека, единственного, кого она
встретила после того, как умерли родители. Она подбежала к дому и рассказала
все свои приключения.
-- Не стоит так переживать, дитя мое, -- ласково сказал старец, --
человек также должен научиться еще многому такому, что жизненно важно для
его будущего.
-- Учиться? -- переспросила Фатима. -- Скажи на милость, мне-то зачем
учиться? Чего доброго, это еще изменит мой образ жизни и мышления.
И, подобно мухе, рыбе и улитке, она не захотела иметь дело с углежогом.
Фатима, дочь Вали, провела еще тридцать лет как муха, рыба и улитка,
прежде чем вообще чему-то научилась.

МОИСЕЙ И ПАСТУХ

Это объяснение замечательного отрывка из труда Руми "Месневи" взято из
книги ходжи Фидаи из Карса "Медитации на темы четверостиший нашего Учителя
Джалалуддина Руми".
В нем обращается внимание на различные уровни человеческого понимания;
подчеркивается, что к человеку можно подойти только через круг доступных ему
ассоциаций.
В обязанности каждого Учителя-суфия, помимо прочего, входит подготовка
своих учеников к восприятию более высокого "параллелизма". Поэтому
акцентирование одних только матери-альных преимуществ суфизма, в
общепринятом условном пони-мании, считается в высшей степени неправильным.
Поэтому Учителя никогда не выставляют суфизм в качестве целебного средства
или лекарства от мирских невзгод в жизни человека.
Человек неспособен понять больше, чем позволяет его ум; и по этой
причине совершенно верно сказано: "Говори с человеком согласно его
пониманию" (приписывается Мухаммаду). Как человек сможет понять, так он этим
и воспользуется. Если человеку доступны лишь низкие понятия, он будет искать
и получать удовольствие именно на этом уровне.
Сохранилось предание, что Моисей назвал простодушного пастуха
богохульником, услышав, как тот предлагал причесать Богу волосы, выстирать
Его платье и поцеловать Ему руку.
Бог, косвенно поучая Моисея на этом случае, предостерег его от подобных
поступков, указав, что пастуху не доставало ни ума, ни опыта, чтобы понять,
что Моисей имел в виду бестелесное божество. "Таким образом ты прогнал этого
человека с ближайшего места, какое он мог занимать по отношению ко Мне. Все
люди делятся по уровням понимания: каждый поймет то, что ему доступно, и на
том уровне, на котором это доступно ему".

ШАПКА-НЕВИДИМКА

В стране, незримой для нас, но куда более реальной, чем наша
реальность, жил мальчик по имени Касьян. Его старший брат, Янкас, был парень
трудолюбивый и умный. Этот же Касьян не был ни трудолюбив, ни ленив. Он не
был ни умен, ни глуп, но всегда с охотой брался за любое дело, исполняя его
в меру своих сил.
Касьян и Янкас, которые не очень-то преуспевали в Невидимой Стране,
решили вместе отправиться на поиски своего счастья. Однажды в полдень они
покинули свой дом, и вскоре темнота разлучила их. О том, что случилось с
Янкасом, мы вскоре узнаем. Касьян же повстречал трех мужчин, между которыми
шел бурный спор о трех вещах, лежавших на земле. Они объяснили Касьяну, в
чем было дело. Их отец умер и оставил им в наследство островерхую шапку --
кулах, делающую человека невидимым, ковер-самолет и трость, которой нужно
ударить ковер, чтобы он взлетел. Каждый из братьев претендовал на все три
вещи, по крайней мере на право первого выбора. Каждый из них опирался на то,
что он является старшим, средним или младшим сыном, и на этом основании
утверждал свое превосходство.
"Все они недостойны таких вещей", -- подумал Касьян, но предложил
рассудить их спор. Он велел им отойти на сорок шагов и затем обернуться.
Прежде чем они успели сделать это, он надел кулах, взошел на ковер и ударил
его тростью. "Ковер, -- приказал он, -- отнеси меня к моему брату Янкасу".
Незадолго до этого его брат Янкас был захвачен в плен могучей птицей
Анка, которая бросила его на вершину минарета одной из мечетей Хоросана. Но
поскольку Касьян не сомневался, что его брат к этому времени стал уже по
меньшей мере принцем, ковер уловил эту его мысль и, с огромной скоростью
промчавшись по небу, мягко опустился на крепостную стену дворца султана в
городе Балх, в Хоросане.
Султан, видевший его приземление, тотчас же вышел ему навстречу со
словами: "Наверное, это и есть тот юноша, которому предсказано спасти мою
дочь, но который откажется от нее".
Касьян приветствовал султана и рассказал, что ищет своего брата Янкаса.
-- Прежде чем продолжать поиски, -- сказал султан, -- ты должен помочь
мне, используя свои чудесные вещи и острый ум.
И он рассказал Касьяну, что принцесса неизвестным образом исчезала из
дворца каждую полночь, а наутро возвращалась. Это было давно предсказано, и
предсказание сбылось. Касьян обещал помочь султану и предложил, чтобы его
оставили ночевать в спальне принцессы.
Ночью он притворился спящим. Вот принцесса подошла проверить, спит ли
он, затем взяла иголку и уколола его в пятку. Но Касьян уже приготовился к
чему-то подобному и не шелох-нулся. "Я готова", -- сказала принцесса, и
тотчас же явился ужасный демон, вскинул ее на плечи, и они вместе стремглав
вылетели через потолок спальни, не оставив за собой и следа.
Протерев глаза, Касьян немедля надел кулах, сел на волшебный ковер и,
ударив по нему тростью, крикнул:
-- Неси меня вслед за принцессой.
Последовал бешеный полет, и Касьян очутился в Неведомой Стране, что
находилась еще дальше Невидимой Страны. Там были принцесса и демон. Они
бродили по лесам из деревьев-самоцветов. Касьян отломал ветку нефритового
дерева с алмаз-ными плодами. Затем они бродили по саду, где росли невиданные
растения непревзойденной красоты. Касьян положил в карман несколько семян.
Наконец они пришли на берег озера, где вместо камыша колыхались сверкающие
сабли.
-- Этими саблями можно убить демонов вроде меня, -- сказал демон
принцессе, -- но, по предсказанию, только человек по имени Касьян может это
сделать.
Услыхав эти слова, Касьян вышел из укрытия, выхватил одну из сабель и
одним махом отсек голову страшному демону. Затем он схватил принцессу,
втащил ее на ковер, и скоро они уже мчались обратно во дворец султана Балха
в Хоросане.
Касьян сразу же отвел принцессу к султану и бесцеремонно разбудил его.
-- О, султан, -- сказал он, -- вот ваша дочь, которую я вырвал из
когтей демона.
И он поведал султану все случившееся с ним, предъявив в доказательство
драгоценные камни и семена. Принцеса, избавленная от беды, была готова стать
женой Касьяна. Но Касьян, испросив разрешение отлучиться на время,
отправился на поиски своего брата Янкаса.
Янкас ночевал в дешевом караван-сарае, поскольку сумел получить лишь
место учителя в медресе, а жалование было очень скудное. Когда они вернулись
во дворец, принцесса сразу же была покорена обликом Янкаса и заявила, что
она хотела бы выйти замуж за него, а не за Касьяна.
-- Это именно то, что я хотел предложить, -- воскликнули одновременно
Касьян и султан.
И все зажили счастливо; делами царства занимались теперь Янкас и его
супруга, а султан Балха и Касьян перенеслись на своем волшебном ковре в
Неведомую Страну за Невидимой Страной, которая теперь стала их общим
царством.

СУЛТАН И ВОЛК

Некий султан решил приручить волка. Это желание было вызвано
невежеством и стремлением добиться признания и восхищения окружающих --
обычная причина множества бед, происходящих в мире.
Он приказал достать новорожденного волчонка, еще не пробовавшего
материнского молока, и вырастить его среди домашних собак.
Когда волк подрос, его доставили к султану, и долгое время он вел себя
как настоящая собака. Люди при виде такого необычного зрелища восхищались и
признавали султана чудодеем.
Жизнь их была построена на этом убеждении, и они обраща-ясь к султану
за советом во всех делах, приписывая ему владение великими силами.
Сам султан также поверил, что свершилось нечто подобное чуду.
Однажды во время охоты султан услышал, что к ним бежит волчья стая.
Когда стая приблизилась, прирученный волк вскочил, обнажил клыки и помчался
навстречу стае. Через миг он уже пропал из виду, возвратившись к своим
собратьям по естеству.
После этого и родилась пословица: "Как волка ни корми, он все в лес
смотрит".

ОХОТНИК НА ДЫНИ

Жил-был на свете человек, который попал однажды в край, известный как
Страна Дураков.
Там он увидел людей, убегавших в панике с поля, где они жали рожь. "В
поле появилось чудовище", -- испуганно кричали они. Человек взглянул и
увидел обыкновенную дыню.
Он предложил убить "чудовище" и тем спасти их. Он срезал дыню, взял
один кусок и стал есть. При виде этого люди перепу-гались еще больше, чем от
дыни. Они набросились на него с вилами, крича: "Он съест и нас впридачу,
если мы не избавимся от него".
Прошло время, и другой человек забрел в Страну Дураков, и с ним
приключилась та же история. Но вместо того, чтобы спасать людей от
"чудовища", он согласился с ними, что "чудовище" действительно представляет
опасность, и вместе с остальными бежал с поля. Этим он приобрел их доверие.
Он провел среди них долгое время, пока не сумел мало-помалу научить их
истинам, которые позволили не только забыть страх перед дынями, но и самим
разводить их.

ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО

Вследствие ряда недоразумений и совпадений мулла Насреддин в один
прекрасный день очутился в приемном покое владыки Персии.
Шахиншаха окружала своекорыстная знать, наместники провинций,
придворные и прочие лизоблюды. Каждый добивался, чтобы его назначили на пост
главы посольства, посылаемого владыкой в Индию.
Наконец, терпение владыки иссякло, и он обратил свой взор к небу,
мысленно призывая оттуда помощь в разрешении этого вопроса. Когда он вновь
опустил глаза, его взгляд упал на муллу Насреддина.
-- Вот этот человек будет послом, -- объявил он, -- а теперь оставьте
меня.
Насреддина облачили в роскошные одежды и выдали ему огромный сундук с
рубинами, алмазами, изумрудами и бесценными произведениями искусства. Это
был дар Шахиншаха Великому Моголу.
Но придворные не смирились с таким оборотом дела. Объединенные чувством
оскорбленного достоинства, они решили добиться падения муллы. Сначала они
ворвались в его покои и выкрали драгоценности, которые поделили между собой,
заменив их таким же количеством земли. Затем они вызвали Насреддина, желая
воспрепятствовать успеху его миссии, доставить ему массу неприятностей, а
заодно и обесчестить своего нового начальника.
-- Слава тебе, великий Насреддин, -- лицемерно запели они. -- Человек,
которого назначил Источник Мудрости, Павлин Мира, должен быть воплощением
мудрости. Поэтому мы приветствуем тебя. Но, мы хотели бы дать тебе несколько
советов, насколько позволяют наши знания о поведении дипломатических
посланников.
-- Я был бы крайне признателен вам, -- ответил мулла Насреддин.
-- Ну так вот, -- сказал глава заговорщиков. -- Во-первых, ты должен
вести себя смиренно. И в доказательство своей скром-ности ты не должен
выказывать никаких знаков самоутверждения. Когда ты вступишь на землю Индии,
ты должен посетить как можно больше мечетей, собирая в них деньги для себя.
Во-вторых, ты должен соблюдать придворный этикет страны, в которой
находишься. В связи с этим ты должен величать Великого Могола "Полной
Луной".
-- Но разве это не титул персидского влыдыки?
-- Да, но не в Индии.
Насреддин отправился в путь. Персидский владыка предо-стерег его перед
дорогой:
-- Будь осторожен, Насреддин. Соблюдай этикет, ибо Могол --
могущественный правитель, и мы должны произвести на него хорошее впечатление
и ни в коем случае не задеть его.
-- Меня отлично подготовили, Ваше Величество, -- ответил Насреддин.
Как только он вступил на территорию Индии, он направился в первую же
мечеть, и, взгромоздившись на кафедру, завопил: "О люди! Перед вами
представитель Тени Аллаха на Земле! Оси Мира! Несите сюда деньги, ибо я
произвожу сбор пожертвований".
Это он повторял в каждой мечети, попадавшейся ему на пути от
Белуджистана до столицы империи Дели.
Так он собрал огромные деньги. "Делай с ними, что хочешь, -- советовали
его притворные советчики, -- ибо они -- результат интуитивного роста и
благосостояния, и потому случай их использовать представится сам собой". Их
единственной целью было превратить Насреддина в посмешище за подобное
"бесстыдное" требование денег. "Святой должен довольствоваться своей
святостью, -- надрывался Насреддин в одной мечети за другой. -- Я не даю
никаких отчетов и не ожидаю их. Для вас деньги есть нечто вначале искомое,
затем накапливаемое. Вы можете обменивать их на что-либо материальное. Для
меня же они -- часть механизма. Я представитель естественной силы
интуитивного роста, благословения и освобождения от времени".
Но, как всем известно, добро часто проистекает от кажу-щегося зла, и
наоборот. Те, кто решил, что Насреддин набивает собственные карманы,
приберегли свои деньги. По каким-то причинам их дела пошли не лучшим
образом. Те же, кто слыл за людей легковерных и давал деньги, каким-то
непостижимым образом разбогател. Но вернемся к нашей истории.
Восседая на своем Павлиньем Троне в столице империи Дели, Великий Могол
слушал доклады курьеров, ежедневно приносивших ему вести о продвижении
персидского посла. Вскоре он пришел в полное недоумение. Он созвал своих
советников.
-- Почтеннейшие, этот Насреддин поистине должен быть святым или
направляемым свыше. Ибо кто хоть раз слышал, чтобы человек так явно нарушал
закон, запрещающий сбор денег без достойной причины, и не боялся
неправильного истолкования своих побуждений?
-- Да пребудет ваша тень навеки неущемленной, -- отвечали те, -- о
бескрайнее пространство Вселенской Мудрости, мы согласны с вами. Если Персия
имеет таких мужей, мы должны быть начеку, ибо их нравственное превосходство
над нашим низменным пониманием мира бесспорно.
Затем прибыл гонец из Персии с тайным письмом от доносчиков Могола при
дворе императора Персии: "Мулла Насреддин не занимает никакого сколь-нибудь
важного положе-ния в этой стране. Его выбрали послом совершенно случайно.
Нам неизвестна причина, по которой Шахиншах не послал более достойного
мужа".
Могол снова созвал советников.
-- Несравненные Райские Птицы! -- обратился он к ним. -- Меня осенила
мысль. Император выбрал случайного человека в качестве представителя всего
своего народа. Это может означать, что он настолько уверен в высоких
достоинствах своих подданных, что, по его мнению, любой из них способен
выполнить сложнейшую миссию посла к непревзойденному двору в Дели! Это
свидетельствует о достигнутом в этой стране уровне совершенства, об
удивительных непогрешимых интуитивных способ-ностях, распространенных в
народе. Мы должны пересмотреть наше намерение напасть на Персию, ибо такой
народ легко может одолеть наши войска. Их общество на совершенно иной
основе, чем наше.
-- Вы, безусловно, правы, о Победоносный Воин на Границах, -- вскричала
вся знать.
Наконец Насреддин прибыл в Дели. Он ехал на своем старом осле, а за ним
следовала его свита, груженная множест-вом мешков с деньгами, собранными в
мечетях. Сундук с дарами покоился на спине слона, таких он был размеров и
веса.
У ворот Дели Насреддина встречал главный церемониймейстер. Император и
всего его придворные ожидали посла в огромном внутреннем дворе -- Приемном
Зале Послов. Вход в этот Зал был намеренно сделан очень низким. Вследствие
этого посол неизбежно должен был спешиться и так войти в Верховное
Присутствие, ощущая себя при этом в роли просителя. Лишь равный по положению
мог приблизиться к Моголу на коне.
Однако не было еще случая, чтобы посол явился на осле, и потому ничто
не могло помешать Насреддину въехать в двери и направиться прямо к трону.
При виде такого неслыханного действия Великий Могол и его придворные
обменялись многозначительными взглядами.
Насреддин в блаженном неведении слез с осла и обратился к императору,
назвав его "Полной Луной", а затем велел принести сундук с драгоценностями.
Когда сундук открыли, и взору присутствующих предстала земля, в Зале
воцарилась жуткая тишина.
"Тут уж лучше ничего не говорить, -- решил Насреддин, -- ибо такое
словами не поправишь".
Могол шепнул визирю:
-- Что это значит? Может быть, это просто дерзость по отношению к
нашему Высочайшему Владычеству?
Не в силах поверить в такое, визирь напряг все свои умственные силы в
поисках иного решения.
-- Это имеет символическое значение, Ваше Величество, -- пролепетал он.
-- Посол хочет сказать, что он признает вас Хозяином Земли. Ведь он назвал
вас Полной Луной!
Могол облегченно вздохнул.
-- Нам понравился дар персидского шахиншаха, ибо богатств у нас
предостаточно. Мы вполне оценили метафизическую тонкость его послания.
-- Меня просили передать, -- заговорил Насреддин, вспомнив об "особой
дарительной фразе", сообщенной ему заговорщиками в Персии, -- что это все,
что мы имеем для Вашего Величества.
-- Это означает, что Персия не уступит нам ни пяди своей земли, --
шепнул императору его личный толкователь символов.
-- Скажи своему повелителю, что мы понимаем, -- улыб-нулся Могол, -- но
меня интересует еще одно: если я -- Полная Луна, то кто же персидский
шахиншах?
-- Он -- Новая Луна, -- автоматически ответил Насреддин.
-- Полная Луна старше и дает больше света, чем новая Луна, которая еще
не созрела, -- шепнул императору придворный астролог.
-- Мы довольны, -- объявил восхищенный император. -- Возвращайся на
родину и передай Новой Луне, что Полная Луна приветствует его.
Персидские лазутчики в Дели немедленно послали шахин-шаху полный отчет
о случившемся. Они сообщили также, что визит произвел сильное впечатление на
могольского императора и тот уже не решается идти войной на персов
вследствие действий Насреддина.
Когда Насреддин вернулся домой, шахиншах устроил ему роскошный прием.
-- Я более чем доволен, друг Насреддин, -- сказал он, -- результатами
твоего нестандартного подхода. Страна спасена, а это значит, что мы не
спросим у тебя отчета за драгоценности и за сбор денег в мечетях. Отныне ты
будешь носить особый титул Сафир -- Эмиссар.
-- Но Ваше Величество, -- зашипел визирь, -- этот человек повинен самое
меньшее в государственной измене. У нас есть неоспоримое свидетельство, что
он величал императора Индии одним из ваших титулов, нарушив этим свою
верность и осквернив одно из ваших непревзойденных качеств.
-- Да, справедливо говорят мудрецы, что у каждого совершенства всегда
найдется какое-то несовершенство, -- прогремел шахиншах. -- Насреддин!
Почему ты назвал меня Новой Луной?
-- Я, может быть, не слишком силен в этикете, -- сказал Насреддин, --
но я знаю, что Полной Луне предстоит идти на убыль, тогда как Новая Луна
растет и величайшая слава у нее еще впереди.
От шахиншахского гнева не осталось и следа.
-- Схватить Анвара, Первого визиря! -- Мулла! Назначаю тебя на пост
Первого визиря!
-- Как! -- воскликнул Насреддин. -- Да неужели я соглашусь на это,
после того как собственными глазами видел, как обошлись с моим
предшественником?
А что же случилось с драгоценностями и богатствами, похищенными из
сундука Насреддина злодеями-придворными? Это уже другая история. Как сказал
несравненный Насреддин: "Только дети и глупцы надеются найти причину и
следствие в одном рассказе".

СМЕЯТЬСЯ НАД ДУРАКАМИ --
ЭТОГО ЕЩЕ НЕДОСТАТОЧНО

Жил-был на свете дурак. Однажды его послали за мукой и солью. Он взял с
собой поднос.
Человек, пославший его, сказал: "Смотри, не смешай их друг с другом,
они мне нужны по отдельности".
Когда лавочник насыпал в поднос муки и принялся взвешивать соль, дурак
сказал: "Только не смешай с мукой. Сыпь ее мне сюда, -- и перевернул поднос
вверх дном, чтобы положить соль с другой стороны".
Мука, разумеется, оказалась на полу.
Зато соль осталась целой.
Когда дурак возвратился к тому, кто его послал, то доложил: "Вот соль".
-- Добро, -- сказал человек, -- а где же мука?
-- А мука должна быть здесь, -- ответил дурак и перевернул поднос.
Соль, разумеется, высыпалась на пол, как до этого мука.
Так же и с людьми. Делая то, что они считают правильным, они сводят на
нет другое, которое может оказаться столь же правильным. Когда же такое
происходит не в действиях, а в мышлении человека, он попадает в тупик,
какими бы соображе-ниями он ни обосновывал логичность своей мысли.
Вы посмеялись над нашим дураком. Ну а дальше, как насчет ваших
собственных мыслей? Вы уверены, что они не мука и соль?

САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА СВЕТЕ

Человек, жизнь которого протекала вполне благополучно, захотел увидеть
мудреца, о котором говорили, что он знает все. Он обратился к нему со
словами:
-- Великий мудрец, ни в чем я не испытываю нужды и все же не нахожу
себе покоя. Вот уже много лет я стараюсь быть счастливым, найти ответ на
свои сокровенные мысли, достичь гармонии с окружающим миром. Прошу тебя,
помоги мне излечиться от этой болезни.
Мудрец ответил:
-- Мой друг, что скрыто от одних, явлено другим. И, наоборот, что
явлено одним, сокрыто от других. Я знаю лекарство от твоей болезни, хотя это
не обычное средство. Ты должен отправиться путешествовать по свету в поисках
самого счастливого человека на земле. Когда ты отыщешь его, попроси у него
рубашку и надень ее.
Ищущий немедленно отправился в путь. Одного за другим он отыскивал
счастливых людей и расспрашивал их. И каждый из них говорил ему: "Да, я
счастлив, но есть еще более счастливый человек".
Исходив одну страну за другой, находясь в пути много-много дней, он
наконец достиг леса, в котором, по общему мнению, жил самый счастливый
человек на свете.
Из-за деревьев до него доносился звонкий смех. Он прибавил шагу и скоро
оказался перед человеком, сидевшим посреди поляны.
-- Верно ли люди говорят, что ты самый счастливый человек на свете? --
спросил странник.
-- Да, это истинная правда, -- ответил человек.
-- Меня зовут так-то и так-то, у меня такие-то и такие-то трудности, и,
как сказал мне величайший мудрец, я могу решить их, только надев твою
рубашку. Прошу тебя, дай ее мне; а взамен я дам тебе все что угодно.
Человек пристально посмотрел на него -- и рассмеялся. Он смеялся все
сильнее и радостней, и звонче. Когда он немного успокоился, ищущий, задетый
таким поведением, произнес:
-- Ты, видимо, не в своем уме, если можешь смеяться над такой серьезной
просьбой.
-- Может быть, может быть, -- у человека от смеха выступили слезы. --
Но если бы ты только взглянул, ты бы увидел, что у меня нет рубашки.
-- Но что же мне теперь делать?
-- Сейчас ты получишь исцеление. Ибо стремление к чему-то недостижимому
дает необходимые силы для достижения того, что нужно, -- как если бы
человек, прыгая через поток, мысленно представил его себе гораздо более
широким, чем на самом деле. Тогда он наверняка перепрыгнет поток.
Сказав это, самый счастливый человек на свете снял тюрбан, скрывавший
его лицо, и ищущий увидел, что перед ним не кто иной, как сам великий
мудрец.
-- Но почему же вы не сказали мне все это при нашей первой встрече,
много лет тому назад? -- недоумевал ищущий.
-- Потому что тогда ты еще не созрел для понимания подобного. Тебе
недоставало определенных переживаний, и нужно было, чтобы они пришли к тебе
таким путем, который гарантировал бы, что ты действительно их испытаешь.

ОВЦЫ И КОШЕЛЕК

По дороге шел человек и вел на веревочке овцу. Сзади пристроился вор,
перерезал веревку и увел овцу.
Обнаружив пропажу, человек стал бегать по окрестностям в надежде ее
найти. Вскоре он наткнулся на колодец, около которого сидел человек, весь
вид которого свидетельствовал о его глубоком отчаянии.
Владелец овцы не знал его, а это был тот самый вор.
Человек спросил вора, что он тут делает. Тот развел руками:
-- Я уронил в этот колодец свой кошелек. А в кошельке было пятьсот
золотых. Если бы ты согласился залезть в колодец и достать мой кошелек, я
отдал бы тебе сотню.
Человек подумал: "Смотри-ка, когда одна дверь затворяется, сотня других
приоткрывается. Этот случай вознаграждает меня десятикратно за потерянную
овцу".
Он быстро разделся и бросился в колодец.
А вор унес и его одежду.


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 22:58), всего редактировалось 3 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:39 (спустя 50 секунд)

Quote

* ГЛАВА ПЯТАЯ. ТЕМЫ ДЛЯ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ "МЕДИТАЦИЙ" (РАЗМЫШЛЕНИЙ) *

"Темы для индивидуальных медитаций" отобраны из высказываний и писаний
великих суфиев. Сами учителя считают, что содержащийся в них материал более
всего подходит именно для индивидуального изучения. Будучи как следует
усвоены каждым в отдельности, темы эти могут быть использованы и в групповых
занятиях.
БЫТЬ СУФИЕМ

Быть суфием, значит выбросить из головы все: мнимые истины,
предубеждения, предвзятые теории -- и смело встречать все, что готовит нам
будущее.
Абу Саид

ЧТО ДОЛЖНО ПРОИЗОЙТИ

Тем, кто ищет истину в общепринятой религии:
Пока не рухнут медресе и минареты,
Наше святое дело не будет завершено.
Пока вера не станет неверием,
А неверие -- верой,
Не будет на свете истинно верующих.
Абу Саид

ПОКЛОНЕНИЕ

О Господь!
Если я поклоняюсь тебе из страха перед адом,
ввергни меня в ад.
Если я поклоняюсь тебе из желания попасть в рай,
откажи мне в нем.
Рабийа

ДВЕРЬ

Салих из Казвина поучал своих учеников:
-- Всякому, кто стучится непрестанно, будет открыто.
Однажды это услышала Рабийа. Она сказала:
-- Сколько еще вы будете повторять: "Будет открыто?" Дверь никогда не
закрывалась.

ПОДОБНОЕ ПРИТЯГИВАЕТ ПОДОБНОЕ

Хасан из Басры отправился повидать Рабийю. Она сидела в окружении самых
разных животных.
При виде Хасана животные разбежались.
Хасан спросил:
-- Почему они бегут от меня?
Рабийа ответила:
-- Ты ешь мясо. Я же питаюсь одним сухим хлебом.

ФРУКТЫ И ЧЕРТОПОЛОХ

Для осла чертополох -- самый лакомый фрукт.
Осел ест чертополох. Он остается ослом.

Хабиб аль-Аджами

КОГДА ВСТРЕТИЛИСЬ АБУ САИД И АВИЦЕННА

Когда философ и суфий встретились, Авиценна сказал: "Что я знаю, он
видит".
Абу Саид добавил: "Что я вижу, он знает".

ЗОВ СУФИ

Внемли Зову Суфи, прилагая все свои силы, в этом мире, честно и с
искренним сердцем. Этим ты обретешь подлинную безопасность в этом мире и во
всех других мирах.
Салик Халмазави

ХЛЕБ

Если вы принимаете в доме дервиша, помните, что ему довольно и сухого
хлеба.

Харит Махасиби

ПОЛЬЗА

Подавляющая часть человечества не знает того, что знать, в его
интересах. Они недолюбливают то, что со временем принесет им пользу.

Аль-Насафи

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

К грешникам и порочным -- я злонамерен;
К благим -- благонамерен я.

Мирза Хан,
"Ансари"

УЧИТЕЛЯ, УЧЕНИЯ, УЧЕНИКИ

Учителя говорят об учениях.
Настоящие Учителя, кроме этого, изучают своих учеников.
Но более всего следует изучать учителей.

Муса Казим

СЛУЖЕНИЕ И УЧЕНИЧЕСТВО

Не знающий о служении еще меньше знает об учительстве.

Термези

ВОСПРИЯТИЕ И ОБЪЯСНЕНИЕ

Для того, кто обладает восприятием, и единого знака довольно.
Для того, кто не научился внимать, не хватит и тысячи объяснений.

Хаджи Бекташ

ТОМУ, КТО ВИДИТ СЕБЯ ДЕРВИШЕМ

Сердце мое одурманено миром и его содержимым.
Но внутри него один лишь Друг.
И если повеет ароматом роз сада Единобытия,
Сердце мое, подобно розовой почке, разорвет
внешнюю оболочку.
Пойди в келью отшельника и скажи ему:
Поскольку даже сам край нашей моленной ниши
подобен изгибу Великой Брови --
Нет, в сущности, разницы между Каабой
и кумирней идолов --
Куда ни взгляни, везде ОН, только ОН.
Сущность дервиша не прочитать по его лицу и бороде;
Путь дервиша -- в правильности свойств.
Дервиш с улыбкой может обрить голову
не испытывая сожаленья,
Но дервиш -- это тот, кто, подобно Хафизу,
отдаст свою голову.

Ходжа Хафиз
из Шираза

СУФИЗМ

Суфизм -- это истина вне формы.


Ибн аль-Джелали

СТАТЬ ТЕМ, КЕМ ВОЗМОЖНО СТАТЬ

Быть суфием --значит стать тем, кем вы можете стать, и не пытаться
гнаться за тем, что на данном этапе является иллюзией.
Это значит осознавать свои возможности и не думать, что вы осознаете
то, чем в действительности пренебрегаете.
Суфизм -- это наука об успокоении того, что должно быть успокоено, и о
пробуждении того, что может быть пробуждено; о том, как научиться не думать,
будто вы способны успокоить или пробудить, когда это вам не по силам, или же
что вам необходимо поступить именно так, когда такой необходимости нет.
Следование Дервишскому Пути есть поиск сокрытого Един-ства вопреки, а
не с помощью притязаний многообразия.
Это значит принимать во внимание все средства, которые присутствуют в
многообразии, и полностью оставить мысль, что внешние проявления
многообразия имеют какое-то самостоя-тельное значение.
Приближение к Пути начинается с факторов, позволяющих научиться тому,
как надо учиться, а не с попыток приобрести знание без навыка правильного
подхода к нему.
Вы ближе подходите к сущности суфия, когда понимаете, что привычка и
закоренелое мнение пригодны лишь на определенных этапах изучения; и
отдаляетесь, когда приобретаете привычки и основываете свои суждения на
выгодных предубеждениях.
Вы должны уделять явлениям незначительным такое же внимание, как и тем,
которые вы считаете значительными и не искать только значительных
переживаний.
Смиренные смиренны в силу неизбежности этого качества для Пути, и хуже
всего люди, являющие смирение ради своей гордыни, а не в качестве средства
продвижения.
Метод суфизма неизменен на протяжении веков: перени-мать то, что имеет
ценность, когда и где оно имеет ценность и для кого оно имеет ценность, но
не подражать из благоговения или страха, и не копировать из подражательства.
Успехи на пути внутреннего роста человека приходят благодаря
правильному усилию и правильному методу, но не от простого сосредоточения на
правильном стремлении или на словах других лиц, обращенных к третьим лицам.
Когда человек, книга, обряд, организация, метод объявляются носителями
чего-то такого, что приложимо ко всем и вся, или прельщают вас -- сильно,
хотя и ошибочно; это очень похоже на ловушку, расставленную для низменного
начала в нас.

Сейид Имам Али Шах

ДОБРО И ЗЛО

"Сущее" есть абсолютное добро.
Если оно содержит хоть каплю зла, оно не Сущее.

Шабистари

ЛЕКАРСТВО

Ваше лекарство -- в вас самих, а вы не замечаете его.
Ваше исцеление -- от вас самих, а вы не подмечаете его.

Хазрат Али

МИР

Мир этот лишен бытия, его реальность --
всего лишь видимость;
От края и до края мир этот -- игра, игра и игра.

Шабистари,
"Гульшан-и-Раз"

УКАЗАНИЕ

Если таково указание Учителя, залей свой молитвенный коврик вином.
Ищущий должен знать различные приемы Ступеней.

Хафиз

ЛИТЕРАТУРА СУФИЗМА

Есть три вида передачи.
Первый -- передавать все.
Второй -- передавать то, что люди просят.
Третий -- передавать то, что принесет им пользу.
Если вы передаете все,
Может наступить пресыщение.
Если вы передаете то, что они просят,
Это может удушить их.
Если вы передаете то, что принесет им пользу, в худшем случае они,
превратно поняв вас, обратятся против вас. Но если вы служите им таким
образом, то, независимо от внешних прояв-лений, вы оказываете им помощь, и
это неизбежно, в той или иной форме благотворно скажется на вас.

Аджмал
из Бадахшана

ИЗУЧЕНИЕ

Только птица понимает учебник розы,
Ибо не каждый читающий разбирает сокровенный смысл страницы.
О вы, кто собирается изучать раздел любви из книги знания,
Боюсь, что вы и понятия не имеете, как постигать его с помощью
изучения.

Хафиз

НЕМОТА

Он отнимает язык у тех, кто делится тайной, --
Чтобы не могли они опять выдать тайну Владыки.

Низами

ЖЕМЧУЖИНА

Разве обычные люди знают цену драгоценнойжемчужине?
Хафиз (Защитник), дари несравненную сущность
лишь избранным.

Хафиз

СЧАСТЬЕ И ПЕЧАЛЬ

Всякий, получивший знание, хоть самое малое, -- счастлив.
Всякий, лишившийся его -- печален.

Ибн Идрис аль-Шафи

ИСТИННАЯ ДОБРОТА

Чем быть добрыми по вашим понятиям,
Лучше, быть с теми, кто истинно добр.
Хуже, чем совершить зло,
Быть с теми, у кого злое сердце.

Байазид

СМЕРТЬ

И во сне помни о смерти и просыпайся с мыслью, что не вечно будешь ты
жить.

Увайс аль-Карани

ПО ПОВОДУ ОТШЕЛЬНИКА

Он обосновался на горе,
Так что Работы от него не дождешься.
Человек должен и на базарной площади
Работать в такт с истинной Реальностью.

Сахл

ВОСЕМЬ КАЧЕСТВ СУФИЯ

Суфизм требует приложения восьми качеств.
Суфий обладает:
Широтой взглядов, характерной для Авраама;
Безоговорочным принятием своего жребия,
каким обладал Ишмаил;
Терпением, как у Иова;
Способностью общаться с помощью символов,
как это умел Захария;
Отчужденностью от своего народа, как было у Иоанна;
Шерстяным одеянием типа пастушьей накидки Моисея;
Тягой к путешествиям, как у Иисуса;
Смиренностью, подобной смиренности духа Мухаммада.

Джунайд из Багдада.

УЧЕНИЧЕСТВО

Имея Руководителя, ты можешь стать истинным Человеком.
Без Руководителя ты останешься, по существу, животным.
Если ты все еще говоришь: "Я не смогу подчиниться
другому человеку", --
Ты по-прежнему негоден для Пути.
Но если ты говоришь: "Я желаю подчиниться", --
но при этом твой дух в смятении, --
Путь закрыт для тебя, и ты погиб.

Зульфикар,
сын Джанги

РОДСТВО

Люди, схожие между собой, ощущают близость. Притяжение
противоположностей -- другое дело. Но поверхностный наблю-датель часто
ошибается, принимая схожих людей за не имеющих ничего общего. Например: один
алчет любви, другой алчет любить. Малоопытный и поверхностный мыслитель
тотчас же возомнит и провозгласит их противоположностями. Но истина,
разумеется, в обратном. Их роднит алчность. Они оба алчные люди.
Знаменитость и ее последователи иногда являют собой подобную картину.
Один хочет выказывать внимание, другой -- привлекать внимание. Оба они
одержимы навязчивой мыслью о внимании, и, скованные этой цепью, летят словно
"голубь с голубем, ворон с вороном".
Симаби

КУДА ОНО УШЛО

Я встретил дитя с огнем в руке.
-- Откуда это пламя? -- спросил я его.
Он дунул -- и пламя погасло, а он произнес:
-- А ну-ка, скажи мне, куда оно ушло?"

Хасан
из Басры

БОГАТСТВО

Ищи знание. Если ты впадешь в бедность, оно станет твоим богатством,
если ты разбогатеешь, оно украсит тебя.

Аль-Зубайр,
сын Абу Бакра

="Я"=

Знание не стоит на месте. Вначале это: "Что есть я?".
Затем: "Я не знаю, что есть я".
Затем между "Очевидно, меня нет" и "Я найду себя";
Затем между "Я найду себя" и "Я есмь",
Затем "Я есть то, что мне известно о себе",
Затем "Я есть".

Абу Хасан аль-Шадхили

РАЗМЕННАЯ МОНЕТА

Если человек -- нищий, для него разменная монета -- уже целое
состояние. Это ошибка. Чтобы подняться выше нищенствования, он должен
подняться выше разменной монеты, даже если он использует ее в качестве
средства. Но став конечной целью, она превратится в конец.

Ибн Икбал

ЧТО ЗАБОТИТСЯ О ВАС

Знание лучше богатства. О богатстве вам приходится заботиться, знание
же заботится о вас.

Али

ГУБИТЕЛЬНОЕ

Три вещи в этой жизни губительны:
Злоба, Алчность, Самомнение.

Пророк


О СЛУЖЕНИИ

Служение есть исполнение долга без отвращения или наслаждения.
Обладающий чувством долга не является ни подневольным рабом, ни искателем
награды. Люди извлекают из исполнения долга то, что они способны извлечь.
Если они перестанут придавать значение непосредственному удовольствию,
получаемому от исполнения долга, так же как и непосредственному отвращению к
нему, они обнаружат, что в служении заключено еще нечто, крайне полезное для
них, а именно -- утончающее их восприятие.

ОБ ИСКАНИИ

Искание Истины есть первая ступень к нахождению ее. После искания
приходит осознание, что Истина ищет самого Ищущего. Третья ступень -- та, на
которой суфий учится у Пути, -- наступает, когда учение достигает особой
стадии, когда Ищущий осознает, что он получает знание в сфере за пределами
"искания" и "нахождения" или "встречного искания".

ОБ УСИЛИИ

Усилие и работа имеют самые различные формы. Одна из причин
необходимости в Руководителе заключается в том, что он знает, когда
направлять усилие и работу ученика, а когда нет. Он также знает, какое
именно усилие и какая работа предназначены каждой отдельной личности. Только
невежда принимает любую работу за полезную или же считает, что чрезвычайное
усилие в любой произвольный момент более ценно, чем даже самое малое усилие
в нужный момент.

ОБ ИДОЛОПОКЛОНСТВЕ

"Идолопоклонство" -- это сосредоточение внимания на каком-либо
посреднике, будь то человек или предмет, с той стороны и в такой момент,
когда этого делать не следует. Это значит принимать форму за содержание.
Большинство государственных институтов, сознательно или нет, поощряют
идолопоклонство. Именно по этой причине будущие суфии нуждаются в постоянном
внимании со стороны наставника, который направляет их внимание в
соответствии с возможностями.

ОБ УЧЕНИЧЕСТВЕ

На Дервишском Пути ученичество является неотъемлемым требованием. Но
необходимо установить различие между людьми, которые только воображают, что
должны стать учениками, -- это те, в ком пробудилась скрытая алчность, -- и
теми, кто действительно может стать учеником, а также где и когда эта
ступень ученичества может принести пользу.

ОБ УЧИТЕЛЬСТВЕ

Метод, которым пользуется Учитель, часто непонятен для учеников. Обычно
это происходит потому, что они стараются понять механизм данного процесса,
тогда как на самом деле они крайне нуждаются в его благотворных следствиях.
Без них они никогда не смогут понять и сам механизм.

О ТОВАРИЩЕСТВЕ

Есть товарищество человеческое и товарищество передачи. Те, кому
недостает семьи или других форм товарищества, будут искать их даже тогда и
там, где объединение в группу служит целям передачи. Мало кто знает об этом,
отчасти потому, что одно и то же слово [товарищество] обычно используется
для обозначения этих двух совсем разных состояний.

О КНИГАХ

Замечания, имеющие ограниченное применение, часто рассматриваются как
имеющие общий или универсальный характер. Когда Учитель говорит:
"Остерегайтесь книг", он имеет в виду конкретную аудиторию и конкретный
момент. Но если ученики превратно понимают его слова и сохраняют книги в
качестве ключа к пониманию, или же впадают в другую крайность, заявляя:
"Учитель отвергает книги, и в силу этого мы будем отвергать их все и
всегда", -- то только они сами виноваты в этом.

ОБ УПРАЖНЕНИЯХ

Алчность является преобладающей, хотя и хорошо скрытой, чертой
характера тех, кто мнит упражнения вратами к познанию. Они столь же важны,
как палец или два на руке, но столь же бесполезны, взятые отдельно.

О ВНЕШНЕМ

Обычные люди судят о человеке не по его внутренним достижениям, а по
поступкам, внешнему виду и по тому, что о нем говорят. Такой метод, однако,
годится только для суждений определенного характера, но непригоден в других
случаях. Например, человек с остроконечной тростью не обязательно убийца, он
может быть, скажем, погонщиком слонов. Избранные зачастую игнорируют
общепринятые каноны внешнего поведения, дабы не испытывать влияния поведения
толпы с ее искусственными критериями, а иногда также и чтобы показать тем,
кто не утратил способность видеть разницу между внешним и внутренним, что
поведение, рассматриваемое само по себе, не является мерилом внутреннего
достоинства.

О ВЕРЕ И РЕЛИГИИ

Те, кого считают верующими или религиозными людьми и кто, в силу
привычки, неспособен ни на какое иное поведение, могут быть названы
религиозными, но никогда -- имеющими веру. С другой стороны, если это вера,
то придется ввести новое слово для обозначения той веры, которая не является
результатом влияния родителей или окружения.

О ЛЮБВИ

То, что обычно называют любовью, может иметь пагубные последствия для
самого любящего и для объекта его любви. В таком случае суфий не может
назвать причину любовью, но называет ее "привязанностью", при которой тот,
кто испытывает привязанность, не способен ни на какое другое поведение.
Любовь не только бывает различной интенсивности, но также имеет различные
уровни. Человек, считающий, что любовь означает только то, что он чувствовал
до сих пор, тем самым лишает себя всякой возможности испытать когда-либо
подлинную любовь. Но тот, кто действительно испытал подлинную любовь,
никогда не придет к тому ошибочному выводу, что она совпадает с физической
любовью или с любовью-привязанностью.

ОБ УЧЕБЕ В МИРУ

Суфизм -- это учеба, лишенная схоластики. Учебный материал черпается
практически из любой сферы человеческого опыта. Его книги и перья -- здесь
же, рядом, и не имеют ничего общего даже с самыми незначительными
представлениями схоласта или фанатика. Но поскольку молитвы, усилия и книги
также являются частью этого учебного процесса и поскольку суфийские учителя
называются "Учителями", это явление особого общения зачастую смешивается с
академической или подражательной учебой. Таким образом, имеется "Суфийская
Учеба" и "обычная учеба" -- две совершенно разные вещи. Это выглядит точно
так же, как если бы одним и тем же словом обозначались "мышь" и "слон". До
известных пределов (оба четвероногие, серые, хвостатые) такая неточность не
имеет никакого значения. Но приходит время, и становится необходимым
установить между ними различие. Такое различие обретается в круге суфиев.

О СОБРАНИЯХ ДЕРВИШЕЙ

Поверхностные ученые полагают, что в собраниях дервишей участвуют
только равные по положению или что любой дервиш может посещать собрания
любого круга того же уровня. На самом же деле состав круга столь же важен,
как и сам круг. Занимаемое положение на Пути также может иметь силу в одном
круге и не иметь в другом. По этой причине Учителя в одном круге становятся
учениками в другом. Компании людей, связанных общими интересами, группы
религиозных фанатиков и тех, кто считает себя изучающими, зачастую ошибочно
именуются "кругами дервишей". Но хотя они иногда и являются ступенью,
ведущей к кругу, сам круг дервишей есть нечто совершенно иное.

О РАЗЛИЧИЯХ МЕЖДУ ШКОЛАМИ

По поводу различий в мировоззрениях, учениях и писаниях суфиев много
говорят и пишут. Внешне действительно могут иметься различия, обусловленные
средой, но по существу никакого различия нет. Спорить о различиях между
суфиями настолько же глупо, как пререкаться о том, из какого именно бутона
хлопчатника следует ткать халат. Значение указанных споров не выходит за эти
рамки.

ПРИТЧА, ИДИОМА, МЕТАФОРА

Если ваш Учитель говорит с вами на вашем родном языке, вам нужно
рассматривать идиоматические выражения, которые он употребляет, только как
идиомы, то есть как обороты речи, не предназначенные для буквального
понимания. Когда он дает вам притчу, вам нужно разобраться в ней, прежде чем
ее использовать практически. Когда нечто говорится метафорически, это
следует понимать метафорически. Сказанное буквально не следует принимать за
метафору.

О ВЫСШИХ УРОВНЯХ ПОНИМАНИЯ

Если в попытках уяснить себе нечто непонятное для вас в суфизме вы
обращаетесь к обычному интеллекту, заблуждение неминуемо, ибо интеллект
слишком склонен к изобретательности. Понимание придет, лишь когда ваш ум
сумеет крепко ухватить неуловимое за горло. Многие испытания закончились
неудачей из-за своей чрезвычайной тонкости. Сумейте распознать тонкое.

О РАЗДРАЖЕНИИ И БЕЗРАЗЛИЧИИ

Без причины никто не раздражается. Если вы раздражаете других, это
может быть потому, что они считают вас надоедливым и неприятным или же вы
можете раздражать их своей речью и поведением. Если вы или кто-либо другой
безразличны и не реагируете на источник раздражения, это может быть либо
похвально, либо порицаемо. Не судите по раздражению.

О "СОСТОЯНИЯХ"

"Состояний", по существу, три вида: ложные, или воображаемые, подлинные
и не имеющие отношения к делу. Подобно тому, как только врач, распознает
болезнь или состояние здоровья по соответствующим симптомам, только шейх
знает, что из них есть что. Он также знает о желательности или
нежелательности вызывания состояний. Верхом глупости будет предполагать, что
наличие или отсутствие "состояния" само по себе указывает на что-то хорошее
или плохое.

О ЧТЕНИИ, СЛУШАНИИ, ПРИСУТСТВИИ

В изучении материала может быть неизменной необходимость лишь одного
действия -- присутствия, без резких реакций, на собрании Мудрых. В одно
время это может означать чтение, в другое -- слушание. Иногда чтец и
передающий -- один из посвя-щенных. Иногда же это ни в коем случае не может
быть посвященный. Истинность этой науки уже давно установлена, только слепцы
экспериментируют с нею.

О РАСКАЯНИИ

Раскаяние означает полное отречение или отказ от чего-то, к чему
испытывалось сильное тяготение. Удовольствие, получаемое от раскаяния, в
большинстве случаев настолько же вредно, как и сам проступок, и невозможно
ожидать долговременного улучшения от тех, кто гордится своим преображением.
Раскаяние невежественных людей выражается как наплыв сильных реакций,
сопровождающих отказ от чего-то, или как искание прощения за что-то. Но
имеется и более высокая форма -- раскаяние Мудрых, которое ведет к большему
знанию и любви.

О НАДЕЖДЕ И СТРАХЕ

Колебания между надеждой и страхом (Страхом Божьим и надеждой на Его
прощение) являют самый ранний этап Пути. Пребывающие в этом состоянии
подобны мячику, бросаемому из одного конца поля в другой. Через какое-то
время такой опыт дает некоторую пользу, а затем приносит вред. Цель --
следовать Пути без низших качеств надежды и страха. Еще более высокая цель
-- это когда нет ни пряника, ни кнута. Некоторые нуждаются в надежде и
страхе; это те, для кого они были прописаны.

Пахлаван-и-Зайф


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 23:06), всего редактировалось 4 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:40 (спустя 1 минута)

Quote

* ГЛАВА ШЕСТАЯ. * ТЕКСТЫ ДЛЯ ГРУППОВОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ *

"Тексты для группового использования" составлены на основе доступных
материалов с учетом того, что они дают наибольшую пользу при изучении в
круге или группе. Их можно также изучать в одиночку. Когда имеет место
последнее, изучающий получает указание читать эти тексты в любой
последовательности, отличной от той, в какой они даны здесь. Считается, что
избранный им порядок составляет часть самого изучения. Нижеприведенный
порядок отвечает групповому изучению.
ЦЕНА

Однажды между двумя дервишами разгорелся спор.
Ибрахим бен Адам сказал одному из них:
-- Ты впустую потратил свою жизнь на самоотречение. Она тебе дешево
досталась, и потому ты не ценишь ее.
Дервиш с насмешкой спросил:
-- Ну, а чем же ты заплатил за то, чтобы стать дервишем?
Ибрахим сказал:
-- Я отдал за это царство Балха, но все равно считаю, что цена была
смехотворной, о брат.

САДОВНИК

Однажды, когда Ибрахим служил садовником, хозяин попросил его принести
ему несколько гранатов.
Ибрахим принес, но все они оказались кислыми.
Его хозяин сказал:
-- Ты уже так долго работаешь у меня и до сих пор не научился отличать
сладкие гранаты от кислых?
Ибрахим ответил:
-- Ты нанял меня, чтобы я ухаживал за ними, а не пробовал их; как же я
мог научиться отличать сладкие плоды от кислых?
И тогда хозяин сада понял, что перед ним Ибрахим бен Адам.

КАРАВАН-САРАЙ

Однажды Хызр пришел во дворец султана и направился прямо к царскому
трону.
Настолько неожиданным и необыкновенным было его появление, что никто не
посмел задержать его.
Султан, а им был Ибрахим бен Адам, спросил его, что он ищет.
Пришедший сказал:
-- Я хотел бы переночевать в этом караван-сарае.
Ибрахим удивился:
-- Но это не караван-сарай, это мой дворец.
Незнакомец спросил:
-- Кому он принадлежал до тебя?
-- Моему отцу, -- ответил Ибрахим.
-- А до него?
-- Моему деду.
-- И это место, где люди приходят и уходят, останавливаются на время и
отправляются дальше, ты называешь иначе, чем караван-сараем?

КНИГА

Ибрахиму однажды приснилось, что он видит ангела Гавриила.
Ангел держал в руке книгу, и Ибрахим спросил, что в ней написано.
Гавриил сказал:
-- В эту книгу я вношу имена друзей Всевышнего.
Ибрахим спросил:
-- Будет ли там мое имя?
Ангел произнес:
-- Ибрахим, ты не являешься другом Всевышнего.
Ибрахим ответил:
-- Да, это так, но я друг друзей Всевышнего.
Какое-то время Гавриил хранил молчание. Затем он обратился к Ибрахиму:
-- Я получил указание поставить твое имя во главе этого списка, ибо
надежда рождается от отсутствия надежды.

РЕЛИГИЯ

Вся религия, как теологи -- а также их противники -- понимают это
слово, есть нечто совершенно отличное от того, чем ее считают.
Религия есть средство передвижения. Ее внешние выраже-ния, обряды,
нравственные и прочие учения рассчитаны на получение определенных
результатов в возвышении человека, в определенное время, среди определенных
групп людей.
Вследствие трудностей на пути сохранения науки о человеке, в качестве
вспомогательного средства на пути к истине была введена религия. Но для
поверхностных умов средство всегда оставалось целью, а средство передвижения
превращалось в идола.
Только человек мудрости, но не человек веры или интеллекта может снова
сдвинуть с мертвой точки это средство передвижения.

Ала ад-дин Аттар

МОЛИТВА

Великий Шейх Симак как таинство молитвы преподавал следующее.
Человек способен молиться только в пределах своих способностей. Если он
одинок, или если он научился молиться по книгам или в духовных семинариях,
он не может понять или принимать участие в реальности молитвы.
Тот, кто научился молиться и кто несет в себе озаренность, способен
поделиться ею с другими людьми, чтобы они также могли познать и развить
молитву в самих себе.
Писаная молитва бессмысленна.

СМЫСЛ КУЛЬУРЫ

Суфийское понимание культуры иное, нежели понимание обычного человека,
суживающего смысл этого понятия.
Шейх Абу Наср Саррадж называет следующие три формы культуры:
Светская культура -- простое приобретение информации, взглядов и
учености общепринятого толка;
Религиозная культура -- монотонное следование законам и предписаниям,
соблюдение общепринятых этических норм поведения;
Суфийская культура -- самоусовершенствование, различе-ние
существенного, сосредоточение и медитация, расширение внутреннего опыта,
следование Пути Искания и Близости.

ЧЕМУ УЧИТ СУФИЗМ

Суфизм учит, как очистить свое "я", как укрепиться в нравственности и
построить свою внутреннюю и внешнюю жизнь так, чтобы достичь вечного
блаженства. Его предметом является очищение души, а целью -- достижение
вечного счастья и благословенности.

Шейх аль-Ислам Закарийа Ансари

ОТБОР

"Истифа" ("Отбор") есть удаление из сердца всего, что не относится к
исканию совершенства. Это похоже на то, как если представить себе, что
человек пуст и что на мгновение все мысли покинули его и в это время в него
вливаются истинные мысли.

КАКИМ СПОСОБОМ ОНИ ПРЕПОДНОСЯТ СВОЕ УЧЕНИЕ

Не ждите, что способ, каким они преподносят свое учение, будет
полностью вписываться в рамки вашего обычного понимания. Жемчужину можно
носить и в кошельке из кожи. Но невежда выкрикивает: "Эта четырехугольная
штука с клапаном совсем не похожа на ожерелье, которое мне описывали".

Ариф Йахйа

Когда Низамаддина Авлийа спросили, почему один известный суфийский шейх
на взгляд постороннего совсем не похож на религиозного благочестивого
человека, он ответил: "Цари хранят свои сокровища в одном из двух мест.
Первое, и наиболее очевидное, -- это охраняемая палата во дворце, которая
может быть взломана, разграблена или захвачена силой. Второе место, более
надежное, -- в земле, среди развалин, где никому не придет в голову их
искать".

ВЗЫВАНИЕ ОСМАНА С ЗАПАДА

О, Мустафа, О Мустафа,
Райс-и-Караван-и-ма! (Совершенный, Совершенный, Предводитель нашего
Каравана!)
Во Имя Друга!
Ху! Друг!
Мы говорим Ху, обращаясь к Цепи Передачи, к предводителям Орденов, к
борцам за Истину, к дервишам присутствующим и отсутствующим.
Ху!
Мы взываем к мощи Бараки Общины и Великих Товарищей, да снизойдет она
на наше собрание.
Ху!
Мы посвящаем нашу деятельность в этот день Сокровеннейшему Сознанию во
всех формах его бытия!
Ху!
Великое Обращение начинается.

ВЕЧНЫЙ СУФИЗМ

Беспрерывно, в честь Друга -- мы пили вино до сотворения вина.

Ибн аль-Фарид

СЕМЯ СУФИЙСКОГО ЗНАНИЯ

Истинное семя было сотворено во время Адама.
Чудо жизни, существования.
Оно дало ростки при Ное.
Чудо роста, высвобождения.
Ко времени Авраама оно раскинуло ветви.
Чудо распространения, упрочения.
Век Моисея стал свидетелем появления винограда.
Чудо плода.
Время Иисуса было временем созревания урожая.
Чудо вкушения, радости.
При Мухаммаде произошло выжимание чистого вина.
Чудо достижения, преображения.

Байазид Бистами

В ПРИСУТСТВИИ МУДРЕЦА

Даже если вы только присутствовали, молча, на собрании под руководством
Мудреца, вы приобрели такой внутренний потенциал, какой вашему обычному
воображению и не снился.

Мирза Асим

ЦЕЛЬ

Сокровенный смысл существования подобен жизни дерева.
И глубоко сокрытый плод его -- это человек, о Учитель.
Назначение побега -- о пребывающий без Учителя -- это спелый плод, а не
просто лишь еще одно дерево.

Аблахи Мутлактар

ПРИНЦУ

О счастливая судьба! Ты облагородил мой ум;
Этой книгой ты вознес меня.
Не я решил: быть тебе спутником моего состояния.
Ты раскрыл дверь моих владений.
Ты явил мне сокровище водительства.
Мы вместе вошли в ту весть, что послал ты Царю.
Когда ты удержал меня от иллюзорных мечтаний,
Я нашел слова об этой величественности.
Когда взгляд Царя упал на нее,
Он стократно одобрил ее...
Арифи,
"Халнама"

СОБРАНИЯ МУДРОСТИ

Человек стремится наполнить себя книжными знаниями и фактами. Он же,
или кто-то другой, натаскивает себя упражнениями или тренировкой.
В обоих случаях налицо чувство завершенности, а также чувство
собственной значимости.
Но как для наполнения горшка необходим горшок; то, чем наполнить его, и
чувство меры, точно так же, лишь правильно применяя все эти элементы,
человек действительно может преуспеть в выполнении высокой задачи истинного
служения.
Только на этом пути может он найти себя. Блуждая по бесчисленным иным
путям, он может воображать, что нашел или находит себя, или что некто другой
сделает это за него. Мы не можем себе позволить тратить время на таких
людей, не считая заботы об их умственном равновесии и физическом здоровье.
Чтобы познать и приложить ту меру, о которой я говорю, человек должен
найти Собрание (Круг) Мудрости. Только здесь, и ни в каком ином месте,
постигается правильная мера.
Ну вот! Предупреждение дано. Теперь идите и отыщите это Собрание
Мудрости. Вы найдете собрание, истинная польза которого будет в точности
соответствовать вашей внутренней искренности. Если вы лицемер, вы попадете к
лицемерам, независимо от того, какими вы их увидите, или какими они увидят
вас, или какими они видят друг друга.

Каландар Бахадур Шах

ЧЕМ ПРЕСЕКАЮТСЯ ПОИСКИ ЗНАНИЯ

Они пресекаются претензиями.
Имеется нечто, что человек знает в себе самом. Он видит его не таким,
каково оно на самом деле. Он выказывает претензии относительно своей
способности или же неспособности понять это. Ему неведомо, что он нуждается
в определенной подготовке.
Имеется то, что, как сам человек считает, он знает, но чего на самом
деле он не знает. Он знает лишь отдельные стороны того, что знает. Такое
частичное знание в некоторых отношениях даже хуже, чем полное отсутствие
его.
Имеется также то, чего человек не знает и не может знать на доступных
ему ступенях. Однако он сам считает, что должен это знать. И он ищет это --
или же то, что он принимает за это. Поскольку у него нет истинного мерила,
он начинает претендовать на то, чем не обладает.

Учебная тема дервишей Азамийа

ПРЕЛЮДИЯ К ПРЕТВОРЕНИЮ

О суфий! Вино становится чистым лишь по прошествии
сорока дней.
И человек должен стать Соломоном, прежде чем его
магическое кольцо обретет силу.

Хафиз

СИМПТОМЫ

У одного человека болит голова, у другого глаза.
У обоих это вызвано неправильным питанием.
Скажите им: "У вас расстроено пищеварение",
и оба ответят:
"Прочь, болван! Мы нуждаемся в лечении головы и
глаз, а не во вздорных словах".

Хамами

ПАМЯТОВАНИЕ

Все зависит от памятования. Путь не начинается с изучения, он
начинается с памятования. Отдаленность вечного существования и трудности
жизни приводят к тому, что человек забывает.
По этой причине Бог указал нам: "Помните!"

Шейх Исмаил Хакки

ВОПРОС МУЗЫКИ

Бросьте музыку, если она закрывает вам путь к более высоким уровням
восприятия.
Ибн Хамдан

ДИКИЕ СЛОВА

Обычные люди слышат от нас странные выражения, ибо наш опыт
непередаваем на их обычном языке. Я познал такое, что невозможно описать ни
так, ни этак, и суть его превыше всякого обычного определения.
Ибн Ата

АТОМ

Расколите сердце любого атома; внутри его вы увидите лучезарное солнце.
Если все, чем вы обладаете, вы отдаете Любви, то пусть назовут меня
язычником, если вы лишитесь хоть одной молекулы. Душа, прошедшая через огонь
Любви, позволит вам узреть душу преображенную. Если преодолеете вы узы
пространства и узрите "время беспространственности", вы услышите прежде
неслыханное, узрите прежде невиданное; это приведет вас туда, где вы узрите
"мир" и "миры" как одно целое. Вы возлюбите Единство сердцем и душою, пока
наконец Единство не откроется вашему истинному оку...
Сайид Ахмад Хатим

ТЫ ТУТ

Огонек, гаснущий в сумраке пустыни, -- ты тут.
Унылая служба мага, выполняющего свой искус-
ственный обряд, -- ты тут.
Движение в ответ на другое движение -- ты тут.
Не писания книжника, но улыбка по поводу них -- ты тут.
Благодать благодатных, но не ум благодатных -- ты тут.
Вопрос и ответ: не в них, а между ними -- ты тут.
В тяжелой поступи слона -- ты тут.
В гармонии, в любви, в умении быть самим собой,
в истине, в абсолютном -- ты тут.
Жемчужина, отринутая любителем устриц, -- ты тут.
Непостижимость ритма, кажущейся перемены -- ты тут.
Взаимообмен, пульсация, сладость, тишина, покой,
в сообразности и несообразности -- ты тут.
В мерцании, в искре, в летящем пламени, в тепле
и в горении; в успокоении и стремлении -- ты тут!

Хайкали

ДОСТИЧЬ СТЕПЕНИ ИСТИНЫ...

Никто не может считаться достигшим Степени Истины, пока тысяча честных
граждан не засвидетельствуют, что он -- еретик.

Джунайд
из Багдада

Смерть приходит только один раз.
Так что будь готов к ее приходу.

Абу Шарик
из Балха

ПОСЛУШАНИЕ

Низшая форма послушания есть совершение действий ради кого-то другого.
Высокая форма послушания -- это когда человек воздерживается от поведения,
на которое его толкают желания. Высшая форма послушания есть способность
вообще не совершать никаких действий. Когда это доступно, становятся
доступными и другие формы послушания. Все вместе они образуют то, что люди,
по невежеству, принимают за одно качество -- "послушание".
Прежде всего нужно понять, что то, что вы привыкли называть
послушанием, на самом деле есть либо привычка, либо рабство, даже если оно
доставляет вам удовольствие.

Аниса Имшихани

ТО, ЧТО ВАС ПРЕЛЬЩАЕТ В СУФИЯХ

Чем бы вы ни восхищались в океане суфиев, это лишь малая капля по
сравнению с их подлинными достижениями, но они скрыты от вас, пока вы
смотрите только на внешнюю сторону.

Муса Казим

ПУТЬ И ВРАТА

Путь и врата лишены смысла и не нужны,
когда цель перед глазами.

Худжвири

ЧТО ДЕЛАТЬ И ЧТО ПОЗВОЛЯТЬ ДЕЛАТЬ

Вся мудрость умещается в двух строках:
Что делается для вас -- пусть делается.
Что вы должны сделать сами --позаботьтесь сделать это.

Хаввас

СПАСЕНИЕ САМОГО СЕБЯ

Доводилось ли вам слышать притчу несравненного Учителя нашего Пути,
мевляны Руми? Если нет, то слушайте.
Жил-был человек, имевший домашнюю живность, и когда он прослышал, что
Моисей знает язык животных, то напросился к нему в ученики.
Овладев этим знанием, он начал подслушивать разговоры своих домашних
животных. Как-то раз петух сказал собаке, что лошадь скоро околеет, и
человек все понял. Чтобы не нести убытки, он заблаговременно продал лошадь.
Спустя некоторое время он снова воспользовался своим знанием, подслушав
разговор петуха с собакой, и узнал, что скоро подохнет его мул. Он снова
вышел из положения без потерь, продав мула.
В следующий раз петух предсказал смерть раба. Человек, потирая руки,
продал раба и сэкономил приличные деньги. Он был крайне доволен собой,
полагая, что ценность знания в том и состоит, чтобы помогать человеку в его
повседневных делах.
Но вот наступил день, когда петух поведал собаке, что их хозяину, увы,
недолго осталось жить. В панике человек бросился к Моисею, испрашивая
совета, что ему делать.
Моисей сказал: "Теперь ты можешь заблаговременно продать себя!"
Прислушайтесь к наставлению Мудреца: "Знание, помогающее видеть
свойства окружающих, оказывается бесполезным, когда дело касается величайшей
заботы человека -- его самого".

Анис Ахмад ибн аль-Алави

ВЫТАТУИРОВАННЫЙ ЛЕВ

Один человек захотел иметь на спине вытатуированного льва.
Он отправился к татуировщику и высказал ему свое пожелание.
Но как только он почувствовал первые несколько уколов, он начал охать и
стонать: "О, ты убьешь меня! Какую часть льва ты сейчас наносишь?"
-- Сейчас я делаю хвост, -- ответил мастер.
-- Да пропади он пропадом, этот хвост! -- завопил человек.
Мастер снова принялся за дело. И снова его заказчик не смог вынести
боли. "А сейчас какое место ты делаешь? -- вскрикнул он. -- Ох, ох, как мне
больно!"
-- На сей раз это ухо льва, -- сказал татуировщик.
-- Давай сделаем льва без уха, -- переводя дыхание, произнес человек.
Татуировщик снова приступил к работе. Но не успела еще игла пронзить
кожу, как жертва опять скорчилась от боли: "А какая часть теперь?"
-- Живот, -- угрюмо ответил татуировщик.
-- Не хочу я льва с животом, -- стонал заказчик.
От раздражения и негодования татуировщик на мгновение потерял дар речи.
Затем он швырнул свою иглу на землю и выкрикнул: "Лев без головы, без
хвоста, без брюха? Кто же может нарисовать такое? Даже Аллаху это не по
силам!"

Руми

СВЯТОЙ И СУЩНОСТЬ

Святой подчинен своей Сущности:
Глубоко преданный, но на Пути Сущности.
Его работа приходит к завершению,
Когда ее начало опять приходит к своему завершению.

Шабистари

ЭВОЛЮЦИЯ

В самом начале он вошел в инертный мир. От минералов развитие привело
его в царство растений. Много лет он провел там. Затем он перешел в животное
состояние, потеряв при этом всякую память о своем существовании в виде
растений -- за исключением, быть может, привязанности к Весне и цветам.
Это подобно врожденному влечению младенца к материнской груди, или
близости учеников к прославленному руководителю. Когда тень исчезает, они
знают причину своей привязанности к Учителю...
От царства к царству шел человек, пока не достиг своего нынешнего
рассудительного, полного всевозможных сведений затверделого состояния, забыв
о всех прежних формах разумности.
Точно так же минует он и нынешнюю форму восприятия. У Разума имеются
еще тысячи других форм...
Но он погрузился в сон.
Он скажет: "Я забыл свое назначение, не ведая, что сны и видения стали
причиною моих страданий".
Он говорит: "Мой опыт в состоянии сна не имеет никакого значения".
Пойдем, пусть эти ослы пасутся на своем лугу.
Нуждаясь в органах, человек приобретает их.
Поэтому, о нуждающийся, расширяй круг того, что тебе нужно.
Руми

ЕСЛИ ВАМ БЛИЗОК АСКЕТИЗМ

Аскетизм может быть слабостью, потворством желанию, или проистекать от
отсутствия истинного мужества.

Хасан
из Басры

БЕССМЕРТИЕ

Честь человека -- в его знаниях. Мудрый -- это факел, освещаю-щий тропу
истины. В знании заключена для человека возможность достичь бессмертия.
Человек смертен, мудрость же вечна.

Али

ГЛУПЦЫ И ЗЛО

Глупцы наносят больший вред своей глупостью, чем злодеи своим
злодейством.

ЛЮДИ И ЗНАНИЕ

Много деревьев на свете: не все они приносят плоды.
Много плодов на свете: не все они съедобны.
Много на свете видов знания: но не все они полезны человеку.

Иисус, сын Марии,
согласно Книге Аму-Дарьи

ЛЮДИ И ЦАРИ

Цари правят людьми, мудрые правят царями.

Абу аль-Асвад

ТЬМА И СВЕТ

Вечер предшествует утру, ночь переходит в рассвет.

Хафиз

ДУМАЙ

Все -- кроме ученых -- мертвецы.

Сахл
из Тустара

ЧТО ЕСТЬ ПОДЛИННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Некто постучался в дверь, и Байазид крикнул:
-- Кого ищешь?
Стучавшийся ответил:
-- Байазида.
Байазид заметил:
-- Я тоже вот уже три десятка лет ищу "Байазида", и все еще безуспешно.

ЧТО ДЕЛАЮТ МУДРЫЕ

Мудрец -- этот тот, кто сегодня делает то, что глупцы будут делать три
дня спустя.

Абдаллах ибн Мубарак

СПЯЧКА

О устрашающийся трудностей пути
к полному уничтожению -- не бойся.
Он настолько легок, путь этот, что по нему можно
пройти не просыпаясь.

Мир Йахйа Каши

ЧЕЛОВЕК

Небеса с сотней тысяч наблюдателей вращаются вокруг
земли в поисках Человека.
Но где он, Человек?

Астрабади

СОБАКА И ПОБОИ

Я видел, как караульный избил собаку палкой.
Собака выла, с каждым ударом все громче и громче.
Я спросил: "Собака, за что он бьет тебя?"
Она ответила: "Он не выносит рядом с собой никого,
кто лучше него".

Шибли

ЦЕНА

О ты, спрашивающий: "Зачем платить за вино своей
жизнью?" --
Спроси об этом у Держащего Чашу, который назначил
такую низкую цену.

Фигхани

МЫ ЖИВЫ

Мы волны, для которых штиль подобен небытию.
Мы живы благодаря тому, что не имеем покоя.

Абу Талиб Калим

ОТВЕТ

Мы написали сотню писем, но ответа от вас не последовало.
Это тоже ответ.

Зауки

ЧТО ТАКОЕ ДОБРОДЕТЕЛЬ?

Оглянись на людей, обладающих добродетелями. Ты увидишь, что многие из
них ничего не приобрели, следуя своим добродетелям, хотя принято считать
обратное. Следование добродетелям само по себе не имеет никакой ценности.
Нить не превращается в драгоценность только потому, что продета сквозь
многие жемчужины.
Я был неспособен учиться сам, не говоря уже о том, чтобы учить других,
пока я не осознал, что бесплодное место не становится плодородным просто
оттого, что под землей зарыт клад.

Хамид Калиндос

ПОЗНАНИЕ

Он, знающий, но не знающий, что он знает: он спит.
Да обретет он целостность, единость.
Да пробудится он.
Он, знающий, но теперь не знающий:
да узрит он снова начало сущего.
Он, не желающий знать, но все же утверждающий
что ему необходимо знать:
да будет ему указан путь к миру и свету.
Он, не знающий, но знающий, что он не знает:
да обретет он, в силу этого знания, знание.
Он, не знающий, и считающий, что он знает:
да сбросит он путы невежества.

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудрец.
Да последуют за ним другие.
Уже одно его присутствие может преобразить человека.

Я, знающий, но не знающий, что я знаю:
да обрету я целостность, единость.
Да пробужусь я.
Я, знающий, но теперь не знающий:
да узрю я снова начало сущего.
Я, не желающий знать, но все же утверждающий,
что мне необходимо знать:
да будет мне указан путь к миру и свету.
Я, не знающий, и знающий, что я не знаю:
да обрету я, в силу этого знания, знание.
Я, не знающий, но считающий, что я знаю:
да спадут с меня путы невежества.

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудрец.
Да последуют за ним другие.
Уже одно его присутствие может преобразить человека.

Мы, знающие, но не знающие, что мы знаем:
да обретем мы целостность, единость.
Да пробудимся мы.
Мы, знавшие, но теперь не знающие:
да узрим мы снова начало сущего.
Мы, не желающие знать, но все же утверждающие,
что нам необходимо знать:
да будет нам указан путь к миру и свету.
Мы, не знающие, и знающие, что мы не знаем:
да обретем мы, в силу этого знания, знание.
Мы, не знающие, но считающие, что знаем:
да спадут с нас путы невежества.

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудрец.
Да последуют за ним другие.
Уже одно его присутствие может преобразить человека.
Как у наших предков,
Так и у наших преемников.
Так и у нас.
Мы подтверждаем это обязательство.
Да будет так.

Тема Сармун

ПЛОВЕЦ

Человек в обычной жизни встречает самые разные трудности и ищет
счастья.
Он не может обрести удовлетворение или окончательно преодолеть
трудности, пока пребывает в состоянии невежества и немощи.
Однако он вполне может убедить себя в том, что все трудности
преодолены, или даже в том, что он знает то, чего на самом деле не знает.
Такое состояние характерно для тех, кто манипулирует своим умом или
позволяет себе, в силу присущего этому состоянию внутреннего разлада,
перенимать самонадеянность и прочие атрибуты невежд.
Человек подобен плывущему во всей одежде, тяжелой, прилипшей, тянущей
его ко дну. Он должен узнать, почему он не в состоянии плыть, прежде чем
предпринять шаги, которые бы сделали это возможным.
Это не выход для него -- убедить себя в том, что он плавает как надо;
это может придать ему уверенности, но помешает достичь другого берега.
Такие люди идут ко дну.

Латиф Ахмад

УЧИТЕЛЬ

Ищи такого Учителя, облик которого не имеет ничего общего с тем, каким
представляют его себе мыслители или набожные люди. Ибо среди мыслителей и
набожных всегда найдутся такие, которые в любом случае распознают его. Но
те, кто имеет право и способны вступить на Путь, но не приучены к поведению
мыслителей и набожных, могут отвергнуть Учителя, если он носит личину тех,
кого они не понимают.

Наджи ад-дин Кубра

ПРИКОСНУТЬСЯ К ЗАЛАТАННОМУ ХАЛАТУ

Одно прикосновение к залатанному халату Совершенного Человека приносит
величайшее из благ, доступных невозрожден-ной личности. Вы в огромном долгу
перед таким человеком. Подобным же образом участие в собрании лже-суфиев
высасывает из вас часть того, что составляет саму основу вашей жизни.

Халима Ханим

НЕБЕСНОЕ ЯБЛОКО

Ибн-Насир заболел, и, хотя до лета было далеко, ему очень захотелось
съесть яблоко.
И вдруг Халладж сотворил яблоко.
Кто-то спросил:
-- В этом яблоке есть червоточина. Как это может быть, что плод
небесного происхождения поражен червяками?
Халладж пояснил:
-- Он поврежден именно в силу своего небесного происхож-дения.
Изначально он не был таким, но когда он очутился в сфере несовершенства,
его, естественно, поразила болезнь, характерная для нашего мира.


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-03 00:07), всего редактировалось 2 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:41 (спустя 1 минута)

Quote

* ГЛАВА СЕДЬМАЯ. * * ЧТО ТАКОЕ СУФИЗМ? * ЗНАНИЕ - ДЕЙСТВИЕ - ЛЮБОВЬ. *
ПИСЬМА И ЛЕКЦИИ
Учителя проводят четкое разграничение между письмами и лекциями,
предназначенными для подготовленной аудитории, и теми, которые обладают
исключительно литературной, эмоци-ональной или культурной ценностью.
Считается, что все учения суфиев, как правило, принадлежат только к своему
времени. При этом знание, изложенное в письменной форме, всегда считалось
неполноценным, как в смысле глубины, так и в отношении долговечности,
поскольку "все, что попадает во власть Времени, становится жертвой
разрушительного воздействия Времени". Следовательно, подобно волнам моря --
излюбленному образу суфиев, -- суфизм находится в процессе постоянного
обновления, осуществляемого последовательным рядом учителей, являющих собой
живой пример.
Учителя эти не только толкуют суфийские тексты древности; они отбирают,
приспосабливают, вводят в оборот новые, и этим сохраняют активное
функционирование литературного материала.
Ученикам может быть предписано ознакомиться с традици-онной классикой
суфизма, но также может быть предписано и игнорировать ее. "Учебное
расписание" для каждого круга и отдельного ученика составляется
Руководителем; именно он отбирает выдержки из классиков, из писем и лекций,
и те из традиционных обрядов, которые приложимы к определенной ступени
развития общества, к определенной группе, к конкрет-ному человеку.
Подобное использование имеющегося материала резко отличает суфийскую
идеологию от любой другой из известных. Именно такое отношение помогло
суфизму избежать окостенения, проявляющегося в виде институтов духовенства и
традиционализма. Когда в группах, первоначально принадлежавших к суфизму,
случается такое, их помешательство на фанатичном повторении определенных
материалов служит предупреждением для будущих суфиев, что такая группа
"стала мирской".
Нижеследующие тексты взяты из современных материалов и, по мнению
суфиев из школы "Замена преходящих материалов", приложимы к нынешнему
состоянию человека.
Содержание этих материалов представляет собой антоло-гию, начиная от
трудов и высказываний самых древних учителей суфизма и до учений, основанных
на принципах суфизма и появившихся уже в наши дни.
С точки зрения современной психологии, небезынтересно отметить, что
учебные группы -- как в суфизме, так и в других областях -- неизбежно
сталкиваются с ситуацией, представля-ющей своего рода вызов. Вызов
заключается в том, утвердится ли группа уже в самом начале на удобных
подпорках (как то: определенные упражнения, приемы, книги, авторитеты), или
же обретет опору в самой себе, достаточно устойчивую, чтобы дойти до
реальности за пределами внешних, социальных факторов.
Последнее всецело обусловлено составом группы. Если ее члены уже обрели
прочное социальное равновесие, им не нужно будет превращать саму атмосферу
изучения в источник устойчивости и одобрения. Если члены группы уже находят
в чем-то физическое и интеллектуальное удовлетворение, им не нужно будет
искать его внутри своей суфийской группы.
Именно искатели социального, интеллектуального и эмоционального
равновесия оказываются безуспешными претендентами на суфийскую мудрость в
истинных школах. Подражательские школы (сознают они это или нет) пользуются
внешними приемами суфиев -- как, например, приводимые письма и лекции, -- но
функционируют как переодетые социально-психологические группы. Такую весьма
ценную, хотя и лишенную какого бы то ни было "суфизма" деятельность, нельзя
признать исканием "высшего знания о человеке".
Это, однако, не означает, что любой кандидат с первого взгляда
распознает в группировках подражателей, принимаемых многими за настоящих
суфиев, чисто социальные образования. Например, если начинающий сам
нуждается в одобрении, острых переживаниях, катарсисе, социальном и
психологическом равно-весии, он наверняка без колебаний и с благодарностью
примкнет именно к такой низшей форме деятельности.
Это происходит по той причине, что его внутреннее состояние
соответствует тому, что фактически предлагает данная группа, а не тому, что
может предложить суфизм.
Кроме того, по традиции группы ищущих собираются с целью сохранения
теории и практики суфизма, в надежде, что их стремление будет вознаграждено
появлением истинного Учителя. Такой подход к изучению более опасен, чем
обычно предполагают, поскольку, если группа в основном состоит из членов,
пользующихся учением в низших психологических целях, то вся группа будет
терять способность и желание обращаться к более высоким уровням учения.
В подобных случаях естественный рост социального самосознания в группе
пресекает духовное устремление. Лишь пополнение группы людьми различных
типов, с целью хотя бы восстановить в ней естественное разнообразие, может
как-то обновить ее возможности. Но социальная группа подобного рода уже по
определению враждебна к такому пополнению: люди, образ мышления которых
отличается от принятого в группе, рассматриваются как чуждые и
нежелательные.

ЧТО ТАКОЕ СУФИЗМ?

Вопрос не в том, "что такое суфизм", но: "Что можно сказать или
поведать о суфизме?"
В подобной постановке вопроса больше смысла, потому что прежде всего
важно знать состояние вопрошающего, с тем, чтобы сообщить ему то, что будет
ему полезно. Вот почему Пророк (Мир и Благо Ему!) сказал: "Говорите с каждым
в соответствии с его пониманием".
Если способность понимания у вопрошающего отсутствует или получила
неправильное направление, вы можете причинить ему вред, дав даже чисто
информативные сведения о суфизме.
Вот пример. Задается вышеуказанный вопрос. Вы отвеча-ете: "Суфизм есть
самоусовершенствование". Спросивший придаст слову "самоусовершенствование"
такой смысл, какой он привык в него вкладывать.
Если вы подойдете к истине с другой стороны и скажете: "Суфизм есть
неслыханное сокровище", алчные и невежествен-ные начнут домогаться его в
силу своего понимания термина "сокровище".
Но не обманывайтесь относительно того, что если вы обле-чете ваш ответ
в философскую или религиозную форму, религи-озный человек или любитель
философии не впадет в такую же ошибку алчности, считая, что понял смысл
сказанного вами.

Идрис ибн-Ашраф

ПАМЯТОВАНИЕ

Когда мы говорим: "Вы капля воды из безбрежного Океана", -- мы имеем в
виду и вашу нынешнюю личность, как отдельную каплю, и все ваши прошлые
личности, как последовательные капли и волны, и также те великие узы,
которые связывают все эти фазы со всеми остальными каплями, равно как и с
великим Целым. Упоминая Целое, если это делается в смысле величия этого
Целого Океана, мы не забываем коснуться и величия капли в ее потенциальном
аспекте как сознательной частицы этого Океана.
Чтобы понять взаимосвязь капли и Океана, мы должны перестать мыслить в
терминах, выражающих наше понимание интересов капли.
Сделать это мы можем, лишь отбросив свое представление о себе и
вспомнив, кто мы были в прошлом, в то же время помня, кто мы сейчас, кто мы
в действительности; ибо взаимосвязь с Океаном лишь приостановлена, но не
разорвана. Именно эта приостановка является причиной, породившей наши
странные вымышленные представления-заменители о самих себе, и делает нас
слепыми перед лицом истинной реальности.
Упражнения по воспроизведению в памяти событий настоящего и недавнего
прошлого предназначены для того, чтобы развить в нас способность возвращать
память о еще более далеком прошлом, вспоминать то, что приостановлено или
временно отставлено и к чему, неведомому для нас, так стремится наше сердце.
Если в итоге этого первоначального упражнения на вспоминание не
удается пробить мост к воспоминаниям о нашем древнем, извечном соглашении,
Договоре, то что-то из трех не то: учитель, ученик или обстоятельства.
Именно поэтому мы не можем обойтись без живого Учителя, пробуждающегося
ученика и правильных обстоятельств.
Но даже эти мои замечания дойдут лишь до тех, до кого они могут дойти.
Их физическая оболочка составляет лишь ничтожную часть их подлинной сути.
Вникайте в нее с помощью Учителя, не в одиночку.

Хаджи Бахааддин,
дервиш из Бухары

ЗНАНИЕ -- ДЕЙСТВИЕ -- ЛЮБОВЬ

Любовь есть Путь к Истине, Знанию, Действию.
Но лишь те, кому известна истинная любовь, способны приблизиться к ним
путем любви. Другие же принимают некото-рые иные чувства за истинную любовь.
Беспомощнее всего те, кто идеализирует чувство любви и пытается
приблизиться к ней, будучи не в состоянии что-либо дать ей или получить от
нее.
Истина есть Путь к Любви, Знанию, Действию. Но лишь те, кто способен
найти настоящую Истину, могут воспользоваться ее Тропой как Путем. Другие
(которые неправы уже только потому, что их большинство) воображают, что им
доступна Истина, хотя даже и не ведают, где ее искать, поскольку то, что они
называют истиной, есть нечто второстепенное.
Знание есть Путь к Действию, Любви, Истине. Но поскольку это вовсе не
то знание, каким представляют его себе люди, они не извлекают из него
никакой пользы. Оно везде, но они не могут заметить его, и взывают к нему, а
оно все время рядом с ними.
Действие также есть Путь. Путь к Любви, Истине, Знанию. Но какое
действие, где и когда? С кем и с какой целью? Какого рода то действие,
которое мы имеем в виду, говоря, что оно есть Путь? Оно таково, что человек
может совершить его, сам того не осознавая. С другой стороны, он, как
правило, бывает настолько поглощен действиями иного рода, что не в состоянии
совершить нужное правильное действие.
Итак, хотя и рискуя оказаться неверно понятыми в этом утверждении, мы
утверждаем как объективный факт следующее: Благословенная Истина озарила
Учителей пониманием знания Путей. Так оставим же свой лепет, -- мол "я жажду
Любви", "я стремлюсь к Знанию", "я взыскую Истины", "моя цель -- Действие",
-- разве только мы захотим показать себя людьми, не имеющими подлинной цели.
Любовь есть Действие; Действие есть Знание; Знание есть Истина; Истина
есть Любовь.

Рауф Мазари,
"Ниази"

СИМВОЛЫ

Человек есть символ. Так же и каждый предмет или рисунок является
символом. Нужно проникнуть за внешнее значение символа, иначе вы
погружаетесь в сон. В символе заключен замысел, который совершает движение.
Познайте этот замысел. Для этого вам необходим Руководитель. Но прежде чем
он сможет помочь вам, вы должны научиться проявлять честность в отношении
цели своих поисков. Если ваша цель -- истина и знание, вы достигнете ее. Но
если вы ищете чего-то ради себя и только, вы можете получить это и утерять
все ваши высокие возможности.

Ходжа Пулад
из Эривани

ТОЛЬКО ЭТО ПРАВИЛЬНО

Когда суфий говорит: "Только это правильно", он подразумевает: "Для
данного времени, данного лица и данной цели мы должны сосредоточить на этом
все свое внимание, как будто только это является правильным".
Этим суфий учит вас настолько же непреложно, как и школьный учитель,
когда тот говорит: "Это А, а это Б, и это абсолютная истина для вас на
данной ступени нашего изучения".
Таким путем человек выучивается буквальному. Таким путем он выучивается
метафизическому.
Чувствительные, но не могущие распознавать реальность люди часто
упрекают суфиев за такое поведение, поскольку у них самих отсутствует
терпение и желание сотрудничества. Если вы не даете работнику возможности
делать свое дело, вряд ли справедливо обвинять его в чрезмерном погружении в
него.
Помните, если собака лает и это раздражает вас, она может предупреждать
вас об опасности -- тогда как вы полагаете, что она лает на вас. Вы ее
неправильно понимаете.

Хаким Тахирьян
с Кавказа

ЕДИНСТВО ЗНАНИЯ

То, чему я научился как суфий, есть нечто, чему человек не может
поверить на основании того, чему его учили прежде. Вот простейшая вещь,
которую необходимо усвоить в суфизме и которая является одной из наиболее
трудных для рядового мышления. Это следующее:
"Все религиозные проявления суть вариации единой истины, более или
менее искаженные. Эта истина проявляется среди разных народов, которые
ревниво оберегают ее, не осознавая, что данная ее форма соответствует их
внутренним запросам. Она не может быть унаследована в той же форме, в силу
разницы в мышлении между различными группами. Она не может быть истолкована
иначе, ибо должна произрасти заново.
Явить ее снова могут лишь те, кто способен действительно постичь ее в
любой человеческой форме, религиозной или иной.
Опыт этого постижения совсем не таков, каким его считают люди. Человек,
просто считающий это верным в силу логической убедительности, и человек,
познавший это в сердце, -- не одно и то же".
Ходжа Салах ад-дин

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я МЕРТВ

Теперь, когда я мертв, можно дать вам кое-что из истины суфиев. Попади
это знание к вам, прямо или косвенно, когда я осязаемо был среди вас, все
вы, за малым исключением, удовлетворили бы свою жажду и страсть к чудесам, и
только.
Знайте же: то, что Учитель-суфий делает ради мира и для людей, и
большое, и малое, часто скрыто от постороннего наблюдателя.
Учитель-суфий прилагает свои силы, чтобы учить, исцелять, делать людей
счастливыми и тому подобное, вполне обоснованно применяя эти силы. Если он
не являет перед вами чудеса, это не значит, что он не творит их. Если он
отказывает вам в своей благой помощи в той форме, в какой вы желаете ее
получить, это не потому, что он бессилен. Он помогает вам в соответствии с
вашими достоинствами, а не в ответ на ваше требование. У него есть более
высокая задача -- ее он и выполняет.
В жизни многих из вас произошли изменения, многие были избавлены от
опасностей, многим предоставлялись возможности -- ни в чем вы ни разу не
усмотрели благой помощи. И тем не менее вы получали эту помощь.
Многие из вас, кто мечтает о жизни более насыщенной, совсем бы лишились
ее, если бы не усилия Общины Друзей. Для многих из вас, кто беден, богатство
явилось бы проклятием. Многие из вас до сих пор богаты лишь благодаря
присутствию Человека Мудрости. Многие из вас, посещавшие мою школу, считают
меня своим Учителем. На самом же деле вы лишь физи-чески присутствовали на
наших собраниях, тогда как учеба ваша происходила в другом собрании.
Все это настолько чуждо вашему обыденному мышлению, что вы пока что не
в состоянии принять это.
Моей задачей было помочь вам во благо. Помочь вам ощутить это
благотворное воздействие -- задача других.
Ваша трагедия в том, что, ожидая, что я снизойду до чудес и произведу в
вас ощутимые перемены, вы измыслили чудеса, которые я не совершал, и развили
в себе преданность ко мне, которая совершенно бесполезна. Вы увидели
"перемены", "помощь" и "уроки" там, где их не было. Тем не менее и
"переме-ны", и "помощь", и "уроки" имеются. Вам остается найти, в чем же они
заключаются. Если вы продолжаете мыслить и действовать так, как указал вам
я, вы работаете со вчерашним материалом, уже использованным.
Мирза Абдул-Хади Хан
из Бухары

БАРАКА

Вы, говорящие о бараке, можете быть врагами бараки. А то, что человек
может оказаться врагом того, что он хочет любить, свойственно природе
человека -- но только человека определенного сорта.
В просторечье барака означает нечто, что, благодаря божественному
влиянию, дает человеку безопасность. Это верно, но безопасность только для
определенной цели. Помимо того, говоря обыденным языком, люди стараются
воспользоваться баракой, чтобы получить нечто для себя. Это самая
натуральная алчность. Суеверные испрашивают бараку у могилы святого. Она
действительно тут, но то, что они получают, не есть барака, за исключением
случаев, когда побуждение просящего правильно.
Барака пребывает как в вещах, так и в людях, но достается лишь
достойным. Для практических целей барака вообще не существует.
Когда нет истинной бараки, жажда человека к ней настолько велика, что
его эмоциональность приписывает качество бараки своим надеждам и страхам.
Так, испытывая горечь, печаль, сильные эмоции, он называет это баракой.
Особенно часто с баракой ошибочно отождествляется чувство, порожденное
чем-то знакомым, надежным, возбуждающим.
Но лишь суфии имеют истинную бараку. Они служат ее проводником, как
роза служит проводником своего аромата. Они могут дать вам бараку, но только
если вы преданы им, что значит быть преданным тому, чему они служат.
Если вы ищете бараку, друг мой, ищите суфия. Если он покажется вам
грубым, значит, он прямолинеен, и это и есть его божественная барака. Если
вам не хватает воображения, вы будете искать общения с теми, кто, как вам
кажется, возвращает вам уверенность в себе и рассеивает вашу грусть, и
только. Изберите это, если вам это нужно. Но не называйте это баракой. Чтобы
обрести бараку, вы должны отдать все, что имеете, и только тогда ее возможно
получить. Получить прежде, чем отдать -- это иллюзия и греховное помышление.
Если вы уже отдали -- отдавайте и впредь, и в таком же духе.

Шейх Шамсаддин Ахмад Сиваси

ЛЮДИ КРОВА

Путь Суфиев дошел до нас через Людей Крова (потомки пророка Мухаммада).
Все же нельзя сказать, что он был передан просто по линии кровного родства.
В этом заключается парадокс. Поэтому одни скажут: "Значит, он передавался
как тайна и становился достоянием лишь немногих избранников Людей Крова?"
Все же и это будет не совсем верно. Тогда, скажет логик, он передавался
Людьми Крова, которые вновь открывали его из другого источника? Но не таков
был истинный метод его передачи. Да, он дошел до нас, и передается
по-прежнему, с помощью Четвертого Метода. Посредством "пребывания" вне всех
этих вещей. Поняв это, вы овладеете Тайной. Говорю это вам в помощь, а не
ради мистификации.

"Слуга Людей Крова",
в книге "То, что Наиболее Сокровенно".

ЗНАНИЕ

Знание зачастую путают с информацией. Поскольку люди ищут сведений или
переживаний, а не знания, они не находят его.
Вы не можете избежать передачи знания тому, кто готов его принять. Вы
не можете дать знание непригодному -- это невозможно. Вы можете, если вы
обладаете знанием, и если он сам способен к тому, подготовить человека к
восприятию знания.

Сайид Хаджи ад-дин

О ПОЯВЛЕНИИ, ПРЕБЫВАНИИ И ОСТАВЛЕНИИ МИРА

Человек, ты входишь в мир сей с неохотой,
плача, как брошенное дитя;
Человек, ты оставляешь свою жизнь опять покинутой,
опять плача, полный сожаления.
Потому живи эту жизнь так, чтобы в ней
в действительности ничего не терялось.
Ты должен привыкнуть к ней,
после того как не сможешь привыкнуть к ней.
А когда привыкнешь к ней,
ты должен привыкнуть быть без нее.
Размышляй над этим противоположением.
И умри "прежде чем умрешь", как сказал Совершенный.
Замкни круг, прежде чем он замкнется для тебя.
Но пока не сделано, если не совершено --
жди горечи в конце, как было в начале:
и в середине -- как и в конце.
Входя, не видел ты этого узора, а войдя --
увидел другой узор.
Увидев этот явленный узор, не мог ты видеть нитей
ожидаемого узора.
И пока не увидишь их оба,
дотоле пребудешь неудовлетворенным. --
Кого ты станешь винить?
И за что?

УЧЕБА У ЗНАМЕНИТОСТЕЙ

Люди, как правило, желают иметь прославленного учителя. Все же всегда
существуют люди, не пользующиеся широким призна-нием, которые способны учить
так же успешно.

Газали.

Учитель с малым числом последователей или вовсе без них может оказаться
именно тем, кто вам нужен. В природе муравьи не валят толпами смотреть на
слонов в надежде что-то получить. Прославленный мастер может быть полезен
только для продви-нувшихся ученых.

Бадахшани

Если высокочтимый учитель направляет вас учиться у другого,
малоизвестного, он знает, что вам требуется. Многие ученики чувствуют себя
ущемленными, получив такой совет, который, в действительности, направлен на
их благо.

Абдурахман
из Бенгалии
Я научился тому, чему я научился, только после того, как мои учителя
избавили меня от привычки привязываться к тому, что я считал учителями и
учениями. Иногда я должен был долгое время ничего не делать. Иногда я должен
был изучать вещи, которые мой ум, как я ни старался, никак не мог увязать с
высшими устремлениями.

Закириа ибн аль-Юсуфи

Те, кого привлекает скорлупа, кто ищет внешних проявлений учительства,
кто полагается на свое чувство в учебе или в чтении любой выбранной ими
книги -- все они лишь мухи над прудом Традиции; они прыгают и скользят по
поверхности. Зная слова "глубочайшее" и "важнейшее", они мнят, что им
известны эти состояния. Вот почему мы говорим, что, в практическом
отношении, им ничего не известно.

Талиб Шамси Ардбили

Старайся не принимать пищеварение за что-либо другое. Посещая великого
человека или читая его книгу, ты можешь почувствовать приязнь или неприязнь.
Часто это просто-напросто пищеварение ученика.
Мустафа Калиби
из Антиохии

Если бы я начинал Путь заново, моей молитвой было бы: "Научи меня, как
учиться и чему учиться". А еще до этого: "Пусть я искренне захочу научиться
тому, как учиться, и да будет это истинным устремлением, а не самообманом".

Ходжа Али Рамитани,
обращаясь к депутации из Йемена

"РАЗЛИЧИЯ" В СУФИЙСКИХ УЧЕНИЯХ

Когда появляется какая-либо суфийская форма, многие не способны ее
распознать. Это суфийские формалисты, копирующие технические приемы и
убежденные, что в этом и заключается Путь. Поскольку форма есть продукт
времени, подобно старым мехам, -- те, кто умеют лишь подражать старым
формам, не способны отличить формы времени, в котором они живут.
Так, например, Халладжа забросали камнями те, кто мнил себя суфиями,
прежде чем поняли смысл его слов. И когда путь суфиев впервые был
провозглашен под сводами мечети, некото-рые сказали: "Это ересь"; другие:
"Это тайна, не подлежащая разглашению". Первые -- это узкое духовенство,
вторые -- узкие приспособленцы к внешней форме.
Школы суфизма подобны волнам, бьющимся о скалы: из одного моря, в
различных формах, с одной целью.

Ахмед ад-Бадави

ЧЕГО ТЫ ИЩЕШЬ -- СКОРЛУПУ ИЛИ СУЩНОСТЬ?

Увайс аль-Карани одиноко стоял посреди пустыни, опираясь на посох.
Встретил Пророка вне всякой телесной формы; тем не менее знал тайны
Товарищей. И нет человека, который не признал бы в нем суфийского святого,
да благословит Господь его таинства!
Дун-Нун Египтянин говорил загадками и учил при помощи египетских
иероглифов. Но все согласны, что он был нашим Учителем.
Аль-Халладж и Сухраварди, замученные властями за высказывания,
непонятные в их время, -- оба были нашими Учителями.
Наш Учитель Бахааддин из Бухары обходился без слов в своих обращениях к
сердцу человека. И все же истинней его речей не было ничего на свете.
Ахмед аль-Рифаи заслужил для себя и своих последователей прозвище
шарлатана и шута. Втайне он был нашим человеком.
Джалалуддина и Фарид ад-дина Аттара люди считали просто поэтами. Хафиз
воспевал вино, ибн аль-Араби -- женщину, Газали откровенно утверждал, что
все -- аллегория.
Кто же скажет, что они не едины!
Все они были работниками нашего святого дела.
Шабистари говорил об идолопоклонстве; мауляна Шиит слушал музыку; ходжа
Ансар был религиозным вождем, Хайам, аби-Хайр и Руми отрицали религиозную
форму.
Но среди Людей Пути всякий скажет, что они едины.
Юсуф Каландар был странником по лику земли.
Шейх Шаттар одним взглядом преображал человека.
Али аль-Худжвири слыл рядовым толкователем.
Все они, как один, были работники нашего святого дела.
Абдул Кадир из Гилана в Персии; и Салман, и Саади; Абу Бакр из Аравии и
Нури, и Джафари; Баба Фарид, бен-Адам Афганец; Джами из Хоросана, Бекташ
Турок, Низамаддин из Индии; Юсуф из Андалузии.
Все, как один, были работники нашего святого дела.
В чем же отличие суфиев? -- вопрошает поверхностный ум. Что в их
поведении указывает нам на то, что они Учителя? Каковы формы упражнений,
которыми мы можем похвастать? Какой путь будет для меня подходящим? В каких
местах рожда-ются Учителя? Какие привычки и убеждения приводят человека к
Истине?
Отстаньте, глупцы! Пока еще не поздно -- решайте: вы хотите изучать
скорлупу или Сущность?

Наваб Джан-Фишан Хан

ПУТЬ СУФИЕВ

Суфизм есть учение, а также товарищество суфиев, то есть мистиков,
разделяющих общую веру, что внутренний опыт не есть одна из сторон жизни, но
сама жизнь. Суфи означает "любовь".
На низших ступенях члены объединены в круги и ложи. На высшей -- сакина
(покой) -- они связаны между собой баракой, и их жизнь во всех отношениях
обусловлена их взаимодействием с этой силой.
Суфизм есть образ жизни, составляющий, по мнению суфиев, сущность всех
религиозных и философских учений. Он ведет к совершенствованию человека при
помощи трех оплотов: ученичества, самоуглубления и практики. Последняя есть
"жизнь в реальном".
Мудрость или совершенство, согласно суфиям, следует отличать от
умствования, схоластики и тому подобных проявлений, которые суть простые
орудия. Путь учит, в какой степени можно пользоваться этими орудиями, а
также тому, как совместить действие с предопределением.
"Суфизм, -- говорит Учитель, -- это Путь, приложенный суфиями к их
действительной жизни и труду в форме, которая непохожа на другие формы: она
ведет их к полному раскрытию ментальных, физических и метафизических сил.
Первоначально они образуют группы, руководимые Наставником (учителем), пока
не установится постоянная самообновляющаяся связь.
Товарищество называется Братством, Орденом, Путем, или Тропой. Оно
может называться Домом, по аналогии со строи-тельством здания общими
усилиями членов. Учитель именуется Мастером, Шейхом, Мудрецом, Познавшим,
Наставником, Руководителем, Старцем или Главой. Ученик именуется
Направляемым, Поклонником, Влюбленным или Послушником.
Ложа именуется монастырем, храмом, обителью и тому подобное. Она может
иметь или не иметь физического проявления".
Будучи метафизической системой, сцепленной с обычной жизнью, суфизм
утверждает, что его членов ждет также преуспе-вание в избранной ими
профессии.
Суфизм преподается не посредством нудных изложений "от А до Я" в виде
учебников и учений, но в процессе взаимодейст-вия сознаний учителя и
обучаемого. Со временем, когда связь становится прочной, суфий продолжает
путь в одиночку, пока не становится "Совершенным человеком".

Инсан-и-Камил

Суфизм не проповедуется, а в некоторых случаях даже преподается
примером и руководством, которые могут показаться совершенно чужими для
привычного восприятия ученика.

Залим Абдурахман

СУФИЙ

Подобно Хызру, "Зеленому", он может путешествовать по земле в различных
обликах и способами, неизвестными для вас. В зависимости от его "стоянки" он
сегодня может пасти овец, а завтра пить из золотого кубка вместе с царем.
Если он ваш Учитель, сама его аура будет облагораживать вас, сознаете
вы это или нет.
Когда вы будете соприкасаться с ним, он будет работать с вами, поймете
вы это или нет.
Его слова и поступки могут показаться вам противоречивыми и даже
непонятными. Но все они имеют смысл. Он живет не только в вашем мире.
Его интуиция -- это интуиция истинно направленного, и его действия
никогда не отклоняются от Истинного Пути.
Он может подвергать вас нелегким испытаниям. Все это предусмотрено и
необходимо.
Вам может показаться, что он платит добром за зло или злом за добро. Но
его подлинные дела известны лишь Немногим.
Вы услышите, что есть люди, которые выступают против него. Вы
обнаружите, что на самом деле таких почти нет.
Он сдержан и позволяет вам раскрывать то, что вы должны раскрыть,
медленно.
Когда вы встречаете его впервые, он может показаться вам совершенно
отличным от вас. Но это не так. Он может вам показаться очень похожим на
вас. Но это не так.

Салик

МУЧЕНИКИ

Мансура аль-Халладжа живого разрубили на части, и он является
величайшим суфийским мучеником. Но кто знает имя его палача? Сухраварди был
казнен именем закона, но сохранилось ли имя его убийцы? Книги Газали познали
пламя костра, но чья рука бросала их туда? Имена их стерты, ибо суфии не
хранят имена бесчестных. Но каждому известны имена Газали, Мансура и
Сухраварди.
Но взглянем с другой стороны. Мы помним, мы чтим имена наших великих
учителей. Но помним ли мы, чему же они учили? Много ли таких, кто, не будучи
суфиями, но преклоняя перед именами каждого из этих троих как заплативших
самую высокую цену за свои труды, утруждали себя выяснением, чем же именно
они занимались, что было столь важным?
Имена слуг тьмы преданы забвению, но продолжатели их дела мстят нам за
участь своих предков: они замалчивают имя Халладжа; они превратили своего
противника Газали в своего сторонника, они изобразили Сухраварди помешанным
и одержимым.
Они мстят человечеству за забвение их памяти. Позволим ли мы им
восторжествовать раз и навсегда?
Кто среди нас готов вступить на Путь и этим действием сказать схоластам
и святошам: "Довольно, братья; Газали, Сухраварди и Мансур по-прежнему
живы!"?

Итибари

УЧЕНИЕ СУФИЕВ

Многие люди следуют добродетелям или общаются с мудрыми и великими
людьми, считая, что в этом заключается путь самоусовершенствования. Они
заблуждаются. Во имя религии совершались самые гнусные преступления. В
попытках творить добро человек прибегал иногда к самым злостным деяниям.
Ошибка эта проистекает из абсурдного предположения, что простое
прикосновение к чему-то ценному способно даровать неизменившемуся человеку
соответствующее преимущество.
Но для этого требуется нечто неизмеримо большее. Человеку недостаточно
просто соприкасаться с добром: он должен соприкасаться с таким видом добра,
которое способно преобразить его бытие и сделать его добрым. Осел,
помещенный в библиотеку, не станет писателем.
В этом заключается одно из различий между суфийским учением и попытками
практикования этики или самоусовершенствования в других системах.
Читатели и изучающие, как правило, пренебрегают этим обстоятельством.
Ташиб Камал говорил: "Нить не становится благородной оттого, что связывает
многие жемчужины". И еще: "Мои добродетели улучшили меня не больше, чем
пустынное место становится плодородным от зарытого там сокровища".
Сокровище есть сокровище. Но если его употребить для восстановления
развалин, оно должно быть использовано вполне определенным образом.
Исправление нравов может быть частью этого процесса. По-прежнему велика
нужда в средствах преображения человека. Именно эти средства и составляют
тайну суфиев. Остальные же школы зачастую пребывают там, откуда они не могут
увидеть дальше первой ступени: они упиваются открытыми ими этикой и
добродетелью, провозглашая их панацеей от всех бед.

Абд аль Али Хайдар

ЧТО ЗА СТРАННОЕ СУЩЕСТВО -- ЧЕЛОВЕК

Попытайтесь на миг представить себя существом, отличным от
человеческого рода. Незамеченные людьми, вы посещаете одну из человеческих
обителей. Как посторонний наблюдатель, что вы признаете причиной или целью
его действий? Будем считать, что вы впервые соприкасаетесь с человечеством.
Человек, за которым вы наблюдаете, ложится и засыпает. Вы же не знаете
сна, ибо у вас природа иная. Как сможете вы понять, что и зачем он делает?
Вам не остается ничего другого, как сказать: "Он мертв", или, быть может:
"Он сошел с ума", или еще: "По-видимому, это религиозный обряд". Вследствие
отсутствия чего бы то ни было, с чем можно было бы соотнести поступок этого
человека, вы вынуждены связать его с ближайшим действием, известным вам, из
вашего мира.
Затем, спустя какое-то время, мы видим, что человек просыпается. Что же
это? Первая мысль: "Он ожил, какое чудо!" -- или что-нибудь в этом роде. Он
подходит к воде и умывается. Мы говорим: "Как странно!"
Человек готовит себе еду, на его лице выступает пот. "Ага, религиозный
обряд... или, быть может, он раб непонятного, прыгающего, яркого существа,
называемого огнем, и должен прислуживать ему таким образом..."
Словом, все, что делает человек, кажется вам бессмысленным,
малопонятным или вызванным причинами, порожден-ными вашим собственным
воображением -- если вы принадлежи-те к тем, кто пользуется только своими
или не пользуется вообще никакими мерками при оценке человеческой
деятельности.
То же относится и к дервишу. Он смеется, он плачет. Он добр, он жесток.
Он кается, восхваляет вино, избегает людей, затем посещает их. Он служит
человечеству и заявляет, что служит Богу. Вы говорите о Боге, а он может
прервать вас и назвать невеждой. Что вы станете думать о таком человеке?
Он -- человек из другого мира. Вы соотносите его поступки с подобными
поступками вашего мира; его знания -- с тем, что вы называете знанием; его
чувства -- с известными вам переживаниями. Его истоки, его Путь, его судьба
-- на все это вы смотрите с единственной точки зрения.
Что за странное существо человек!
Но вы можете приблизиться к пониманию его. Отбросьте все свои
предубеждения и предположения о том, кто такой дервиш. Углубитесь в его
разъяснения или знаки относительно Пути. Будьте смиренны, ибо как познающий
вы ниже всех других познающих; ибо вам еще предстоит усвоить то, без чего вы
вообще не сможете приступить к познанию. Нет, я не могу учить вас Пути
Каландара. Я лишь предупредил вас. Идите, ищите суфия и первым делом молите,
дабы простилась вам ваша беспечность, ибо вы слишком долго спали.

Речь Каландара Пур

СОБРАНИЯ

Имам Газали в своей книге "Воскрешение наук о вере" пишет, что из всех
багдадских учителей, коих насчитывался не один десяток, лишь два или три
собирали вокруг себя аудиторию, превышающую несколько человек. Однако,
именно эти славные Учителя принадлежат к числу тех, чьи учения оставили
наибольший след.
Кроме того, имеется много адептов, которые учат, оставаясь
неизвестными, и много известных, ученики которых так и остаются безвестными.
Как правильно заметил один учитель, собирание групп всегда имело
тенденцию скатываться к тому, что мы называем племенным инстинктом. Человеку
присуща склонность к сбори-щам. Но увлечение сборищами может привести к
плохим последствиям, если отсутствует знание того, как предотвратить пустое
общение, и тогда даже при создании правильного круга людей, в нем может
забродить дух.

Абд-ал-Маджид Танти

ПОДРАЖАТЕЛЬСТВО И ЧЕСТНОСТЬ

Мошенники, шарлатаны, лицемеры и слепцы время от времени составляют
основную массу тех, кого именуют духовными наставниками.
Поскольку лже-учителя -- явление привычное и распространенное, люди
приняли их поведение за эталон, по которому оцениваются все учителя без
исключения.
Но это ложный принцип. Если вы видели сотню моллюсков, это позволит вам
узнать сто первый, когда он вам попадется. Но вы не сможете тем же методом
определить, которые из них несут в себе жемчуг.
Низкий уровень человеческого мышления является, по существу, опорой
суфиев-подражателей.
"Как же мне узнать истинного суфия?" -- спросите вы.
Я отвечу: "Станьте честным, ибо подобное притягивает подобное". Будь вы
действительно честным, вам не пришлось бы задавать такой вопрос. А поскольку
вы нечестны, напрасно рассчитывать на нечто сверх того, что вы заслуживаете.

Хайдар-и-Сирдан

ЧЕЛОВЕК И УЧИТЕЛЬ

Однажды добрый человек решил построить дом для нуждающегося друга и
нанял строителя.
Строитель приступил к работе, но вскоре вокруг него собрались люди.
Некоторые из них желали научиться строительному делу. Но лишь немногие имели
на то способности. Другие начали упрекать строителя: "Ты отбираешь только
тех, кто тебе нравится".
Нашлись такие, кто поносил его: "Ты строишь дом для себя".
Строитель ответил: "Я не могу учить всякого. А дом я строю для одного
человека в нужде".
Ему сказали: "Эту отговорку ты придумал в ответ на наше обвинение,
просто чтобы отделаться от него".
Он спросил: "А что если это правда? Неужели и тогда вы назовете это
ложью?"
Ему бросили в ответ: "Это чистая софистика; мы не желаем тебя слушать".
Строитель вернулся к работе. Некоторые из его помощников настолько
привязались к дому, что ему пришлось отослать их, для их же блага. Недруги
торжествовали: "Вот он являет свое истинное лицо. Подумать только, он выгнал
своих единственных преданных друзей!"
Один из друзей строителя пояснил: "Его действия были вполне
оправданными. Он сделал это для их же блага".
"Так почему же он сам не может ответить? Пусть объяснит это всем нам,
во всех подробностях, -- неистовствовала толпа".
Строитель, жертвуя своим драгоценным временем, прервал работу и вышел к
ним сам.
"Я пришел, чтобы объяснить вам, что я сделал и почему, -- сказал он".
В ответ понеслось: "Смотрите, смотрите, он увидел, что его подручный не
может убедить нас, и явился сам, и теперь будет стараться надуть нас! Не
слушайте его!"
Строитель вернулся к своей работе, а ему вослед летели торжествующие
возгласы: "Вишь как увиливает от ответа... нас не проведешь, у нас своя
голова на плечах".
Один из них, более разумный, чем остальные, обратился к ним: "Надо
как-то решить это дело; а вдруг строитель и впрямь старается сделать доброе
дело? С другой стороны, если это не так, мы могли бы оценить ситуацию,
основываясь на фактах, а не на мнениях".
Некоторые согласились с ним, однако большинство было против. И среди
большинства мнения разделились: одни считали, что этот разумный человек
подкуплен строителем, другие -- что он умственно неполноценный.
Согласившиеся обратились к строителю:
-- Предъяви нам свидетельство, скрепленное подписью твоего щедрого
работодателя, чтобы мы могли убедиться сами.
Но когда свидетельство было предъявлено, выяснилось, что никто из них
не способен его прочесть.
-- Приведите сюда кого-нибудь, кто умеет читать, и мы положим конец
этому недоразумению, -- сказал строитель.
Некоторые из новой партии в негодовании ушли прочь, говоря:
-- Мы пришли за доказательством, а он только и делает, что мямлит про
чтение и писание...
Другие отправились на поиски и привели сметливых и лукавых неграмотных,
уверявших, что они умеют читать. Все они, убежденные, что на свете вообще
нет людей, умеющих читать, предложили строителю засвидетельствовать
правильность предъявленного документа, но в обмен требовали солидное
вознаграждение. Строитель отказался иметь с ними дело.
Образованные люди, как видите, крайне редки в этой стране. Умеющие
читать и писать не пользуются доверием в народе или же заняты другими
делами.
Таковы обстоятельства в нашей истории. Люди истолковывают их по своему
усмотрению.

Мудир Али Сабри

ПОСЛУШАНИЕ

Если вы не научились послушанию, вы вообще неспособны учиться.
Послушание есть часть внимания.
От вас требуется послушание Учителю. Выполнение этого требования
позволит вам познать всю нечестность своего ума. Сокрушаться и
демонстративно каяться в непослушании может считаться достойным делом. Но
это достойно только недостойных -- тех, у кого нет более высокой цели.
Если вам указано время, а вы прибываете к Учителю слишком рано -- это
алчность. Если вы прибываете слишком поздно -- это непослушание.
Если ваш Учитель указывает вам временно бросить всякую учебу и даже как
будто пренебрегает вами, на это есть своя причина. Такое часто практикуется,
когда изучение превращается в порок. Попытка изменить это отношение к вам
будет актом непослушания.
Шолави рассказывает:
"Впервые я встретил Наставника, когда мне было шест-надцать. Он
согласился учить меня и преподал мне три урока. И более я не видел его, и
даже не слышал о нем, пока мне не стукнул сорок один год. Его первые слова
при этой встрече были: "Теперь ты можешь начать свою работу".

Умм аль-Хасан

РОСТ, УПАДОК И ОБНОВЛЕНИЕ

Истинное учение начинается с Хранителей, Владык Знания и Понимания. Оно
не начинается с любви, усилия или действия, ибо истинные любовь, усилие и
действие становятся возможными лишь благодаря истинному знанию.
Но когда в общине появляется или имеется слишком много даже слегка
алчных людей, они превращают методы в верования и принимают на веру то, что
следует познавать на практике.
Два обстоятельства могут приводить к распаду группы. Первое -- слишком
много неискренности среди руководителей. Второе -- малая неискренность,
распространенная среди всех членов, что эквивалентно наличию одного или
более дремучих эгоистов.
Язва неискренности пресекает развитие как руководителей, так и
руководимых. Лишь обращение к самоанализу может помочь им обнаружить ее.
Если бы не эта язва, они и их община уже достигли бы своего назначения.
Однако ни для кого не секрет, что чем выше степень самомнения, тем
труднее жертве распознать его, или хотя бы помыслить о нем.
Итак, о поведении такой зараженной группы:
Эти лица и их последователи выбирают мысли и дела, которые уже сами по
себе душат надежду на осуществление человеческого предназначения. Они могут
направить свои усилия на создание прочной организации с просветительскими
целями. Они, вероятно, предпишут всем и каждому одни и те же упражнения и
обряды. Забыв о первоначальном намерении, они превращают методы и
иллюстративные притчи в своего рода историю, которая становится предметом
заучивания. Если они располагают писаниями учителей и воспоминаниями
очевидцев о них, они используют этот материал для подкрепления веры в
собственную правоту и правильность своих действий. Обычно они пользуются
одним-единственным методом толкования писаний и традиций, натаскивая людей,
вместо того, чтобы помочь им раскрыть в себе цветок озарения.
К этому времени Центр уже безвозвратно утерян. Работа превращается в
своего рода государство, устремленное к сохранению, но только неведомо чего.
Руководители и их приспешники намертво вцепляются в свою организацию,
превращая ее в рассадник подражательства, которое закрепляет второстепенные
или вообще изжившие себя внешние формы. У них обычно в величайшем почете,
правда, под другими именами, примитивная эмоциональность.
Одновременно с этим процветает культ отдельных личнос-тей, групп и
легенд, и враждебность по отношению к другим, а иногда и нетерпимость. То,
что первоначально представляло собой единство, распадается на группировки с
различными толкованиями и целями, зачастую бессмысленными, и обрядами, как
правило, искаженными. К этому времени уже не остается почти ничего
подлинного и никаких потенциальных возможностей. Община выедена изнутри и
сошла с Пути, причем ее члены даже не подозревают о создавшемся положении.
Постоянное использование в "увечной" общине слов и внешних проявлений,
биографических воспоминаний и других аспектов первоначального знания
затемняет истину. Ее члены, разумеется, исполнены уверенности, что с помощью
этих знаков они по-прежнему пребывают на верном пути.
Их единственная надежда на выздоровление заключается в усиленных и
неотступных поисках искренности.
Описанный процесс является одной из причин, почему время от времени
должны являться Хранители и призывать имеющих уши к возрождению высокой
традиции путем соответствующих знаний. Для заблудших, разумеется, эти слова
покажутся чуждыми или враждебными, подобно тому, как разумная речь кажется
умалишенному абсурдной.
Одно из следствий такого положения заключается в том, что Хранители не
в силах избежать как чересчур восторженного поклонения, так и
противодействия со стороны различных частей своей аудитории. Обе эти реакции
являются знаками, хотя и предсказуемыми, но не сулящими ничего доброго, и
столь же нежелательны, как и апатия.
Объединив усилия, группировки должны преодолеть эти тенденции, без чего
нельзя надеяться на успех в деле возрож-дения учения.
Так обстояло дело во все века в подлунном мире. Что меняется, так это
только время, за которое этот цикл совершится.
Те, кто обладают лишь малым знанием, но считают, что им дано больше,
чем простому народу, -- не менее открыты к познанию и учению, чем те, кто
понятия не имеет о Традиции. Эта ирония обстоятельств представляет собой
дополнительное осложнение.
И все же им легче дается продвижение по Пути, как только размягчена
наружная корка вековых наслоений. Они иногда сохраняют потенциальные
возможности, наличие которых позволяет нам проводить спасательные работы.
Именно для исполнения этого долга, основанного на нашем знании традиций,
учений и состояний отдельных групп, можем мы проявлять мастерство, действие,
любовь и усилие.
Когда эта корка у людей или группировок затвердевает сверх меры, такие
лица и общины становятся подобны твердым орехам, быстро и совершенно
незаметно уносимым вниз по реке.
Воды сострадания и понимания неспособны размягчить их настолько, чтобы
помочь им пустить свежие ростки, прежде чем они достигнут плотины, где
сбиваются в кучу, никому не нужные и, к несчастью, не понявшие.

Наваб Мухаммад Али Шах,
"Нишан-и-Гайб"

МАТЕРИАЛЫ ПО СУФИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Читать все без разбору в суфизме -- все равно что читать любые книги на
разные темы без необходимой основы. Это настоящее бедствие, которое, подобно
беспорядочному лечению, может сделать состояние человека еще хуже, чем
вначале.
Суфийские писания всегда обращены к определенной аудитории. А аудитория
бухарская отличается от аудитории басрской, испанская -- от африканской.
Однако нельзя переоценить преимущества изучения специ-альных сборников
суфийских материалов, составленных самими суфиями.
Среди этих преимуществ:
Подборки отрывков, которые должны помочь данной общине найти свой путь.
Подготовка ученика к раскрытию сознания, что осуществляется учителем
лично, когда придет время.
Упреждение монотонности обычного повторения теории и практики,
притупляющих сознание незаметно для нас самих.
Упреждение возбуждения, которое является неотъемлемой частью нашей
жизни и управляет нами незаметно для нас самих.
И потому читайте то, что приготовлено для вас, чтобы снизошло на вас
благословение вечного счастья.

Хадрат Бахааддин Накшбанд


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 23:35), всего редактировалось 2 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:43 (спустя 1 минута)

Quote

* ГЛАВА ВОСЬМАЯ. СУФИЗМ: ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ *
СУФИЗМ И ИСЛАМ

Вопрос: Каковы основы суфизма?
Ответ: Первооснова суфизма -- вера. Исламская вера ("Иман") покоится на
шести столпах: Бог есть; Бог Един; существуют Ангелы; существуют Пророки;
существует День Воскресения; существует Судьба.

Вопрос: Как следует понимать эти положения, ведь боль-шинство людей
неспособно проверить их обычным образом?
Ответ: Они запечатлеваются в уме и постигаются в "сердце".

Вопрос: Что есть завершение в суфизме?
Ответ: Восприятие вышеназванных положений в "сердце".

Вопрос: В чем разница между Преображенными и осталь-ными людьми?
Ответ: Понимание Преображенных отличается от того, что обычные люди
называют знанием.

Вопрос: Каково же знание обычного человека?
Ответ: Подражательное; полученное посредством натаскивания у
преподавателей; считаемое настоящим, но не являющееся таковым.
Вопрос: Как достигается истинная вера?
Ответ: Вступлением, благодаря определенной подготовке, на Путь, поторый
является лишь одним из семидесяти двух возможных Путей, открытых человеку.
Возможно, даже следуя подражательной тропе, затем возвыситься до настоящей,
но это нелегко.
Вопрос: Какие внешние религиозные формы соблюдают Преображенные?
Ответ: Большинство следует установлениям ислама и Людей Традиции и
системе обрядов, установленной Шейхом Матариди из Самарканда. Те, которые
следуют упражнениям ислама в Четырех Основных Школах, обычно именуются
Людьми Спасения.

Вопрос: Когда Байазида Бистами спросили о его секте, он ответил: "Я из
секты Бога". Что это означает?
Ответ: Все вышеупомянутые вероисповедальные подразде-ления считаются
относящимися к Секте Бога.

Вопрос: Суфии называют сами себя явлениями, идеями, животными и
растениями. Почему?
Ответ: Пророк сказал, что в День Воскресения человек воскреснет в форме
того или иного животного, в соответствии с ведущей чертой его характера.
Вместо того, чтобы предстать в своем человеческом облике, он облекается в
форму животного или другой сущности, на которую он внутренне походил. Во сне
человек видит себя человеком; однако он может увидеть себя и в виде овцы,
обезьяны или свиньи, в зависимости от своих преобладающих наклонностей.
Именно неправильное понимание этого положения породило веру в трансмиграцию
(переход человеческой жизни в жизнь животную), понимаемую невеждами
буквально, без проникновения в сущность.

Вопрос: Суфии пользуются символами и проповедуют идеи, противоположные
общепринятым социальным требованиям и имеющие мало общего с фразеологией,
обычно прилагаемой к возвышенным понятиям. Они говорят о возлюбленных, о
чашах вина и тому подобное. Как это понять?
Ответ: Для суфия религия, в том виде как представляет ее себе обычный
человек, является чем-то грубым, наносным. Их символы олицетворяют собой
определенные состояния. Они настолько же правомочны, как употребление
символа "Бог" для обозначения чего-то, что абсолютно неизвестно человеку,
если не считать его иллюзорный образ, порожденный эмоциями.

Вопрос: Как Коран может быть бровью возлюбленной?
Ответ: Как может он быть знаками, оставленными углем на листках бумаги
из дерева с болота?

Вопрос: Дервиши утверждают, что лицезреют Бога. Возможно ли это?
Ответ: Это не следует понимать буквально; это символизирует
определенные состояния.

Вопрос: Может ли человек быть виден иначе, чем с помо-щью своих внешних
проявлений?
Ответ: Человек -- нет, мы видим только его внешность или проявления.
Когда вы видите кого-то, идущего навстречу, вы можете сказать: "Я вижу
Зайда", -- но вы всего лишь видите то, что способны увидеть в наружности и
внешних проявлениях Зайда.

Вопрос: Согласно мусульманской вере, дервиши кощунствуют, когда
говорят: "Мы не боимся Ада, не домогаемся Рая".
Ответ: Они подразумевают другое: что страх или домогательство
непригодны как средства на пути обучения.

Вопрос: Вы утверждаете, что между внешним поведением или верой и
внутренним восприятием суфиев нет противоречия. Если так, то почему суфии
упорно скрывают определенные вещи от других?
Ответ: То, что скрыто, скрыто не от правильного поведения, но от
обычного понимания. Самый образованный ученый неспособен понять то, чего он
сам не испытал, и потому это скрыто от него.

Вопрос: Если человеку известна лишь религиозная вера и неведомо об
особой науке суфиев, означает ли это, что его рели-гиозная вера уступает
вере суфия?
Ответ: Нет, будь его вера наиболее совершенной из рели-гиозных вер, она
не может уступать религиозной вере суфия.

Вопрос: В чем заключается разница между пророками, святыми, теми, кто
обладает высшим знанием и великими посвященными?
Ответ: Если они имеют религиозную веру, все их веры равны. Различие
заключается в их знаниях, не в их чувствах. Имея пару глаз, нос и рот,
султан в этом смысле не отличается от своих подданных. Он отличается по
своему характеру и обязанностям.

Мухаммад Али аль-Мисри

ГЛУБОКОЕ ПОНИМАНИЕ

Вопрос: Как давно существует суфизм?
Ответ: Суфизм существовал всегда. Он практиковался в самых разных
формах, а поскольку их внешняя скорлупа была различной, незнающие
обманывались, думая, что они не связаны между собой.
Вопрос: Являет ли собой суфизм внутренний смысл ислама, или он имеет
более широкое приложение?
Ответ: Суфизм есть знание, посредством которого человек познает себя и
достигает постоянства. Суфизм может учить в любой одежде, как бы она ни
называлась. По ходу истории религиозные одежды назывались различными
именами.

Вопрос: Для чего человеку изучать суфизм?
Ответ: Потому что человек создан, чтобы изучать его; это его следующий
шаг.

Вопрос: Однако большинство людей считает, что их следующим шагом
являются учения, имеющие другие названия.
Ответ: Это обусловлено тем, что в человечестве явлены две формы
понимания: Большое Понимание и Малое Понимание. Большое Понимание -- это
когда человек хочет обрести понимание, а вместо этого приобретает лишь
убеждение в истинности определенного пути. Малое Понимание есть только тень
Большого Понимания. Подобно тени, это есть лишь искажение реальности,
сохраняющее только часть прообраза.

Вопрос: Но разве тот факт, что суфии всегда были столь знаменитыми и
почитаемыми людьми, не привлекает людей к учению?
Ответ: Суфии, известные широкой публике, составляют лишь меньшую часть
всей совокупности суфиев: это те, кто не смог избежать гласности. То, что
потенциальный ученик стремит-ся попасть к Учителю, вами признанному,
характерно для Малого Понимания. Впоследствии он сможет узнать лучше.

Вопрос: Существует ли расхождение между суфизмом и другими формами
мышления?
Ответ: Этого не может быть, ибо суфизм воплощает все формы мысли;
каждая по-своему пригодна.

Вопрос: Связан ли суфизм с определенным языком, опре-деленной общиной,
определенной исторической эпохой?
Ответ: Внешний лик суфизма в отношении любого данного момента, места и
общины может часто меняться, поскольку суфизм должен представляться в виде,
который может быть доступен любому народу.

Вопрос: Является ли это причиной того, что суфийские учителя
разработали множество разнообразных систем и жили в самых разных странах?
Ответ: Другой причины нет.

Вопрос: Все же люди норовят посещать учителей в других странах, даже не
зная их языка.
Ответ: Такие действия, если только они не обусловлены особыми
указаниями в особых целях, могут относиться лишь к Малому Пониманию.

Вопрос: Существует ли разница между тем, что человек хочет приобрести,
и тем, что ему нужно приобрести ради его внутренней жизни?
Ответ: Да, почти неизменно. И задача Учителя состоит в том, чтобы
построить правильное действие, отвечающее нуждам, а не желаниям. Желания
относятся к области Малого Понимания.

Вопрос: Является ли ваше деление Понимания на Большое и Малое общим для
всех суфиев?
Ответ: Ничто, выраженное словами, не является общим для всех суфиев.

Вопрос: Что является общим для всех форм суфизма?
Ответ: Существо Учителя, способности учеников, индивидуальные
особенности отдельных членов, взаимодействие между членами обшины,
Реальность позади форм.

Вопрос: Почему некоторые суфийские учителя посвящают учеников в
несколько различных орденов?
Ответ: Потому что эти ордена представляют собой учебные заведения,
созданные для работы с людьми в соответствии с их индивидуальными
особенностями. Люди отличаются друг от друга.

Вопрос: Но ведь сбор информации о суфиях и их учениях не может не быть
добрым делом, ведущим к знанию?
Ответ: Это вопрос Малого Понимания. Сведения о деятель-ности одной
группы суфиев могут оказаться пагубными в отношении потенциальных
возможностей другой.

Вопрос: Почему нам так мало известно о школах Ахмада Йасави из
Туркестана и ибн аль-Араби из Андалузии?
Ответ: Потому что в сфере Большого Понимания мастерская разбирается,
когда труд окончен.

Раис Чакмакзаде

ИЗУЧЕНИЕ СУФИЗМА НА ЗАПАДЕ. ТЕОРИИ ПО ПОВОДУ СУФИЗМА

Представим себе некоего изучающего, который совсем недавно услышал о
суфизме и не имеет никаких предварительных сведений о нем. В качестве
источника информации он может обратиться к обзорам и работам тех, для кого
суфизм является предметом специального изучения. Во-вторых, это могут быть
организации, претендующие на преподавание или практикование суфизма или
пользующиеся суфийской терминологией. В-третьих, это могут быть отдельные
лица или, возможно, группы людей, не обязательно в странах Ближнего Востока,
которые, по общему мнению, являются суфиями.
Что же этот человек узнает и с какими трудностями столкнется?
Одним из первых его открытий будет, что само слово "суфизм" -- термин
сравнительно новый: он возник в Германии в 1821 году.
Ни один суфий, увидев это слово на незнакомом ему западном языке, не
поймет, о чем идет речь. Западным изучающим вместо слова "суфизм" попадаются
термины типа "Кадири" -- по имени основателя известного ордена. Или он может
натолкнуться на упоминание о "Людях Истины", "Мастерах" или, возможно,
"Близких". Встречается также арабское словосочетание "Мутассавиф" -- "Тот,
кто стремится стать суфием". Имеются организации под названием "Строители",
"Заслуживающие Порицания", которые своим уставом и иногда даже подробностями
символики сильно напоминают западные культы и общества типа франко-масонов.
Для современного западного уха эти слова могут звучать странно и не
всегда удобоваримо. Этот факт уже сам по себе является серьезной
психологической проблемой, хотя и неявной.
Поскольку нет общепризнанного термина для обозначения суфизма,
интересующийся может обратиться к самому слову "суфи" и узнать, что это
слово внезапно вошло в обиход примерно тысячу лет тому назад как на Ближнем
Востоке, так и в Западной Европе; и оно по-прежнему широко используется,
особенно для обозначения наилучших плодов определенных идей и практик, ни в
коей мере не ограничиваясь тем, что люди условно относят к сфере
"религиозного". Он обнаружит множество толкований этого слова, но теперь его
затруднение будет заключаться в обратном: вместо сравнительно нового и
малоинформативного ярлыка перед ним так много толкований слова "суфи", что с
равным успехом он мог бы вообще их не знать.
Согласно некоторым авторам, а они составляют явное большинство, слово
"суфи" восходит к арабскому слову, произносимому как "суф", что буквально
означает "шерсть" и относится к ткани, из которой делались простые халаты
ранних мусульманских мистиков. Халаты эти, как утверждается далее, делались
из шерсти в подражание одеянию христианских отшельников, которых было очень
много в сирийских и египетских пустынях, а также в других районах Ближнего и
Среднего Востока.
Но такое определение, каким бы разумным оно ни казалось, не может
разрешить проблему названия суфизма, не говоря уже о его идеях. Не менее
серьезные лексикографы, однако, отмечают, что "шерсть есть внешнее облачение
животных", и в связи с этим указывают, что суфии ставят своей целью
совершенствование или полное развитие человеческого сознания, но не
подражание стаду; поэтому они, всегда с высочайшим вниманием относившиеся к
символизму, никогда не приняли бы такое имя. Кроме того, имеется такой
неудобный факт, что Товарищи Скамьи -- Ашаб ас-Сафа -- по преданию считаются
суфиями эпохи Мухаммада (умер в 632 году). Предание гласит, что в 623 году
они образовали эзотерическую группу и что их название есть производное от
словосочетания Ашаб ас-Сафа. Хотя некоторые языковеды отмечают, что
этимологически более правдоподобным представляется происхождение от слова
"шерсть" -- и более вероятным, чем, скажем, производное от слова "сафва"
("благо-честивость") или даже "сафф" (сокращение от фразы "Авангард
Достойных"), -- другие оспаривают такие предположения на том основании, что
прозвища не обязательно должны подчиняться законам орфографии.
Впрочем, обсуждаемое нами название вплотную подводит нас к идеям
суфизма, как мы увидим в дальнейшем. Но перед этим рассмотрим сходные по
смыслу названия. Суфии утвержда-ют, что умственная и иная деятельность
определенного рода, при особых условиях и тщательно направленных усилиях,
может вызвать то, что именуется более совершенной работой ума, приводящей к
особым восприятиям, механизм которых у обычного человека находится в спящем
состоянии. Поэтому неудивительно, что некоторые связывают слово "суфи" с
греческим словом "софия" ("божественная мудрость"), а также с еврейским
каббалистическим термином "Эйн Соф" ("абсолютно бесконечное"). Изучающему не
станет на этом этапе легче, если он узнает, что существует мнение,
покоящееся на авторитете "Еврейской Энциклопедии", что знатоки иудаизма
рассматривают Каббалу и хасидов, еврейских мистиков, как появившихся вместе
с суфизмом или как традицию, совпадающую с ним. Также его вряд ли ободрит
тот факт, что, хотя суфии сами утверждают, что их знание существовало на
протяжении тысячелетий, они отрицают, что оно является производным, заявляя
о его равнозначности герметическому, пифагорейскому и платоновскому
течениям.
Наш по-прежнему непосвященный изучающий может к этому времени оказаться
уже полностью сбитым с толку; но теперь он имеет представление о проблемах,
связанных с изучением суфийских идей, пусть даже и потому только, что лично
может наблюдать за бесплодными усилиями представителей академической науки.
Возможно было бы найти выход, если бы наш изучающий мог положиться на
мнение специалиста -- такого, как, например, профессор P. А. Николсон, --
или если бы он обратился за разъяснением к суфию.
Николсон, в свою очередь, говорит: "Некоторые европейские ученые
отождествляют его со словом "Софос"... Но Нельдеке... решил эту проблему,
показав, что название это -- производное от слова "суф" ("шерсть") и
первоначально относилось к тем мусульманским мистикам, которые, в подражание
христианским отшельникам, носили грубое шерстяное одеяние в знак раскаяния и
отказа от мирской суеты".
Это характерное, пусть и не оригинальное, утверждение увидело свет в
1914 году. Спустя четыре года Николсон опубли-ковал свой перевод
"Откровения", самого раннего из известных персидских трактатов о суфизме,
датируемого одиннадцатым веком и являющегося одним из наиболее авторитетных
суфийских текстов. В нем автор, досточтимый Худжвири, определенно заявляет
-- а профессор скурпулезно переводит, но оставляет без малейшего внимания,
-- что слово "суфи" не имеет этимологических корней.
Николсон остается совершенно равнодушным к этому утверждению, хотя
размышление над этим могло бы привести его к важным выводам относительно
суфизма. Но для него несом-ненно, что слово должно иметь этимологию.
Бессознательно принимая, что "отсутствие этимологии" -- это абсурд, он
больше над этим не задумывается, а вместо этого, ничуть не смущаясь,
продолжает поиски этимологических истоков. Подобно Нельдеке и многим другим,
такой ум скорее предпочтет слово "шерсть", чем кажущийся парадокс
"отсутствия этимологии".
Но знакомство с суфиями, не говоря уже о наличии пусть даже
ограниченного доступа к их практике и устной традиции, легко разрешило бы
это кажущееся противоречие. Ответ таков, что суфии рассматривают звуки,
обозначаемые буквами С, У, Ф (их арабское название Соад, Уао, Фа) как очень
значительные -- при произнесении именно в таком порядке -- по своему
воздействию на человеческую психику.
Таким образом, суфии -- это "люди СССУУУФФФ".
Разрешив эту головоломку, которая, кстати, может служить примером тех
трудностей в понимании суфийских идей, с которыми сталкивается человек,
привыкший мыслить по накатан-ной колее, мы тут же сталкиваемся с возникающей
на ее месте новой и весьма примечательной проблемой. Современного мыслителя,
вероятно, привлечет это объяснение -- что звук воздействует на мозг, -- но
только в пределах ограничений, наложенных самим мозгом. Он может допустить
его как теорети-чески возможное, при условии, что оно преподносится ему в
терминах, которые в данный момент считаются приемлемыми.
Если мы говорим: "Звуки обладают силой воздействия на человека, вызывая
в нем, при прочих равных обстоятельствах, определенные переживания,
выходящие за рамки обычных", -- он может без колебаний заявить: "Это чистой
воды оккультизм, примитивные бредни типа Ом-Мани-Падме-Хум, Абракадабра и
тому подобных". Но (принимая во внимание не объективность, но просто
нынешнюю фазу общепринятой мысли) вместо этого мы можем сказать ему:
"Человеческий мозг, как вам несомненно известно, может быть уподоблен
вычислительной машине. Он отвечает на воздействия или вибрации зрительных
образов, звуков, прикосновений и так далее определенным, заранее
установленным, или "запрограммированным", образом. Некото-рые утверждают,
что звуки, грубо представленные знаками С, У, Ф, входят в число тех знаков,
на восприятие которых мозг запрограммирован". Такое жалкое упрощение может
оказаться вполне подходящим и приемлемым для присущего ему образа мышления.
Мы повсеместно встречаемся с таким положением дел, и особой проблемой
при изучении суфийского мировоззрения является то, что многие из тех, кто
стремится изучать его, на самом деле не склонны, вследствие систематического
психологического отторжения, позволить закрепиться в своем сознании
определенным утверждениям относительно суфизма, выдвигаемым самими суфиями.

ОГРАНИЧЕННОСТЬ СОВРЕМЕННЫХ ПОДХОДОВ К СУФИЗМУ

Значительная часть этой проблемы -- присущее нашему времени неодолимое
стремление втиснуть всех людей, все явления и идеи в рамки
специализированных категорий. Категории сами по себе могут быть очень хороши
-- кто мог бы обойтись без них? -- но когда при изучении любого вопроса
имеется лишь ограниченный выбор возможных ярлыков, то такое положение
заставляет вспомнить слова одного фабриканта: "Вы можете приобрести
автомобиль любого цвета, при условии, что он будет черный". Это проблема,
которую изучающий, возможно, даже не осознает, -- его пристрастие к
ограниченному кругу категорий совершенно под стать проблеме, которую
приходится решать суфию в попытках передать свои идеи в условиях, далеких от
идеальных.
В своей недавней книге среди многих прочих вопросов я упоминал, что
суфийские идеи и даже дословные тексты лежали в основе теорий или были
заимствованы представителями таких различных течений и учений, как
рыцарство, святой Иоанн, святая Тереза Авильская, Роджер Бэкон, Гебер, отец
западной алхимии -- прозванный суфием; Раймонд Луллий Майорканец, гуру Нанак
-- основатель сикхизма, "Geata Romanorum", а также индуистское учение
веданты. Некоторые выродившиеся психологические приемы нашли себе место в
западной литературе по магии и оккультизму, наряду с узаконенными
психологическими понятиями и процессами, иногда представленными как открытия
последнего времени.
В этой книге фактически собраны результаты исследований ученых,
посвятивших этому всю свою жизнь, зачастую погребенные в монографиях и редко
читаемых книгах, авторами которых неизменно являются признанные
ученые-востоковеды и специ-алисты того или иного профиля. Я также включил в
эту книгу "живой" материал из суфийских источников. Но хотя приведенный
материал ни в коей мере не исчерпывает всего имеющегося запаса, он оказался
слишком густым напитком для некоторых читателей. И все же многим из них
следовало бы быть гораздо более осведомленными, чем мне, о работе, уже
проделанной в их собственной области.
При рассмотрении вопроса научных суфийских идей остается лишь
поражаться тому, как к ним подходят люди, которые, если и не являются сами
специалистами в этой области, могли бы дать себе труд лучше ознакомиться с
доступными академи-ческими источниками. Пример, отнюдь не исключительный для
тенденций на Западе -- книга одного профессора о философах Востока, в
которой из почти ста тысяч слов лишь около трехсот (одна страница из более
чем трехсот) имеет отношение к суфиям. И это несмотря на то, что тот же
самый автор опубликовал труд о философах Запада, а ведь суфийские источники
оказали влияние на обе эти группы мыслителей. Об этом влиянии нигде не
упоминается. Знаменитый английский философ Бертран Рассел также написал
огромную книгу "Windom of the West" ("Мудрость Запада"), London, 1959 и
1960, в которой названы многие западные мыслители, чья связь с суфийской
мыслью неоспорима, но в ней не найти ни единого упоминания о суфиях или
суфизме.
Могут возразить, что обе эти книги являются популярными и предназначены
для широкого круга читателей; но однако же на их обложке стоят имена ученых,
и они страдают отсутствием информации.
Рядовые читатели или представители других областей знания, обращаясь к
этим книгам, вряд ли смогут узнать, что именно в них опущено.

ПРОВЕРКА ЛИТЕРАТУРНЫХ МАТЕРИАЛОВ ПУТЕМ ПРЯМОГО КОНТАКТА С СУФИЗМОМ

Среди проблем, с которыми сталкивается любой, кто стремится изучать
суфийские идеи, особо выделяется постоянное повторение необоснованных
теорий, преподносимых как несомненные факты "специалистами" и другими
лицами, весьма далекими от объективности.
Поскольку обучение в суфизме осуществляется главным образом
непосредственными методами (известно, что передача происходит исключительно
с помощью жеста, символа и наглядного примера), то как только в своем
изучении мы упускаем этот элемент, полагаясь на книги, мы неминуемо сдаемся
на милость тех, кто выдвигает всевозможные субъективные теории.
Имеются такие, кто утверждает, что суфизм развился из исторического
ислама; среди них и некоторые сторонники суфизма, пишущие в этом духе из
благих соображений. Некоторые заявляют, что наоборот, суфизм является
реакцией против исламских установлений. Имеются и такие, кто убежден, что
суфийские идеи порождены христианством, каким они его знают; или что они
могут быть частично или полностью отнесены на счет влияния персидского
дуализма; или же что они пришли из Китая или Индии; или, напротив, что они
не имеют никакого отношения к Индии. Имеются поборники неоплатонизма,
шаманизма -- мы могли бы и еще продолжить этот список. Эта картина начинает
напоминать собрание людей, спорящих о том, откуда происходит железо -- из
Швеции или из Японии.
Мы можем называть суфийские идеи "психологией", но не потому, что этот
термин точно передает суть суфизма, а потому что слово "мудрость" в наши дни
вышло из моды. Следует все же заметить, что факт непонимания нас
составителями справочников отнюдь не исключает вероятность того, что
суфийские идеи можно усвоить.
Что касается вопроса о допустимых категориях изучения, мы видим, что
суфизм покрывает многие из них. Материалы, целиком заимствованные из
суфизма, характерные для него идеи, методы, рассказы, притчи и даже поэзия
суфиев -- все это мы можем найти у трубадуров в швейцарской легенде о
Вильгельме Теле, в ближневосточном культе "Павлиньего Ангела", у Гурджиева и
Успенского, у Мориса Николя, у шведа Дага Хаммаршельда, у Шекспира, в
психологии Кеннета Уолкера, в сказках датчанина Ганса Христиана Андерсена, в
книгах сэра Ричарда Бартона (бывшего дервишем ордена Кадирийа), в недавно
выпущенной серии учебников английского языка (издательство "Oxford
University Press", B. A. Hill), в современной детской литературе, в религии
"ведьм", в символизме розенкрейцеров и иллюминатов, у многих средневековых
схоластов Запада, в индусском культе Бхакти -- хотя на Западе он
преподносится как исконно индусская система, в тайных книгах исмаилитов, в
организации, названии и приемах некоторых из так называемых ассассинов, в
рассказах и приемах, относимых к японскому дзэн или связываемых с йогой, в
материалах, относящихся к Рыцарям Храма (тамплиерам), в психотерапевтической
литературе, у Чосера и Данте Альгиери -- причем, я перечисляю источники
почти наугад.

ОШИБКИ В ПОНИМАНИИ СУФИЙСКИХ ИДЕЙ И ОПРЕДЕЛЕНИЙ

Серьезные проблемы по определению подлинных суфийских идей и практик
встают на пути любого изучающего, кто уже соприкасался с какой-либо
разбавленной, обобщенной или сокращенной разновидностью суфизма, будь то на
Западе или на Востоке. Так, многие сотни людей в Европе и Америке практикуют
"дервишский танец, кружение или вращение", и это несмотря на то, что в
популярной дервишской литературе особо оговорено, что подобное упражнение
было "прописано" Руми, по причинам местного характера, специально для
проживающих в районе Икониум в Малой Азии. Подобным же образом, когда тем,
кто находится под влиянием западной "работы" или "системы" последователей
Гурджиева и Успенского -- а таких тысячи, -- прямо и открыто говорят, что их
упражнения и методы являются элементами обучения известных суфийских школ,
но что их следует применять иначе и более разумным образом, соответствующим
данной группе людей, -- они, в большинстве случаев, неспособны принять это
положение.
Еще одно, быстро распространяющееся в последнее время направление,
использующее некоторые суфийские идеи и упражнения, известно тысячам жителей
Запада под названием "субуд". Здесь процедура в основном опирается на методы
Накшбандийа-Кадирийа, но они в этом совсем "современном" виде оказались
перевернутыми с ног на голову. Во время "латихуе" (собрание членов субуда),
каждый ожидает определенных переживаний, которые расцениваются как
проявление Бога внутри человека. У одних это проявляется слабо, у других
сильно, а третьи вообще не ощущают ничего. Интересно здесь то, что в
"субуде" ценятся именно такие переживания, и многие, кто не испытывает или
перестает испытывать его, выходят из общины. Оставшиеся являются оплотом
этого движения. Но согласно суфийским идеям и практике, именно те, кто не
испытывает субъективных состояний или в какой-то момент имели их, но больше
не подвержены им, -- именно они могут быть реальными кандидатами на
следующую ступень. Тот, кто не знает этого, может в глазах суфия уподобиться
человеку, упражняющему свои мускулы и решившему, что упражнения потеряли
всякий смысл, поскольку он больше не чувствует напряжения в конечностях.
Это реальная проблема, возникающая при попытке изучения первоначальных
суфийских идей через посредничество подобных популяризаций.
Еще одна проблема, очень характерная для суфизма, возбуждает сильное
противодействие. Ее можно сформулировать высказыванием, что суфийская
литература содержит материал, который опередил свое время. Западные
ориенталисты и другие отмечают, например, что афганец Джалалуддин Руми,
Хаким Санаи из Хоросана, аль-Газали из Персии и ибн аль-Араби из Испании
говорят о психологических состояниях, теориях психологии и
психотерапевтических методах, которые стали понятными на Западе лишь в свете
открытий последнего времени и потому именуются "фрейдистскими", "юнговскими"
и так далее.
Утверждение суфиев о том, что "человек вышел из моря" и что он
находится в состоянии эволюции, охватывающей огромные периоды времени,
представлялось причудливой чепухой, пока дарвинисты XIX века с радостью не
ухватились за этот материал.
Высказывания, относимые теперь к энергиям, заключенным в атоме, к
"четвертому измерению", телепатии, телекинезу довольно часты; иногда они
рассматриваются как факты, иногда как нечто, обусловленное определенными
приемами, иногда как настоящие или будущие способности человека.
Некоторые из наиболее язвительных замечаний, исходящих в адрес суфиев
из определенных кругов, обязаны своим появлением тому, что суфии в своих
классических произведениях особо отмечали опасность подпадания людей под
действие всякого рода одержимости, а также тому, что суфии указывали на
нежелательность навязывания идей и принятия эмоциональных переживаний за
проявление духовных способностей, к ужасу религиозных фанатиков. Лишь в
последние несколько десятиле-тий другие люди стали понимать это лучше, чем
подобное духовенство.
Особой вторичной проблемой здесь является то, что, хотя ученые, вполне
справедливо, ожидают научного подтверждения этого материала или пытаются
исследовать его, легковерные оккультисты толпятся вокруг суфия, говорящего
об этих явлениях как о вытекающих из суфизма, и настойчиво требуют, как
своего законного права, магических знаний, способности владения собой,
высшего сознания, скрытых тайн и прочего. Для суфия эти легковерные и подчас
неуравновешенные люди могут представлять более серьезную проблему, чем
скептики. Эти верующие создают дополнительное осложнение, ибо, удерживаемые
от легкодоступных знаний в сфере магии, они могут очень быстро обратиться к
тем организациям, которые, как им представляется, способны утолить их жажду
неизвестного или необыкновенного или предложить "кратчайшие пути". Не станем
отрицать, мы пользуемся этим высказыванием -- но всегда с оговорками:
"Адепты, однако, разработали кратчайшие пути к достижению божественного
знания. К Богу ведет столько же путей, сколько имеется душ ("я")
человеческих".
Другие течения, именующие себя суфиями, идеализируют своих основателей,
предлагая своим членам своего рода внутри-религиозную церемонию. Нередко
практикуется музыкальная декламация, которая якобы приводит ищущего в
возвышающее состояние экстаза, -- несмотря на то, что в суфийском учении
многократно указывается, что музыка может приносить вред и что основу
суфизма составляет то, чему учат, а не личность учителя.
Иммигранты из азиатских стран -- арабы (в основном из Адена и Сомали),
индийцы и пакистанцы -- завезли на Запад еще одну форму "суфизма". Ее
образуют группы мусульманских религиозных фанатиков, которые, подобно своим
одурманенным той или иной доктриной собратьям по всему мусульманскому миру
от Марокко до Явы, собираются для совместных упражнений-молитв, возбуждающих
их эмоционально и вызывающих иногда своего рода катарсис. Они используют
суфийскую терминологию и копируют суфийскую организационную структуру, имея
свои ответвления во многих западных городах.
Здесь проблема заключается не только в том, что многие из участников
этих групп уже неспособны изучать суфийские идеи поскольку они убеждены, что
им уже все известно, но также в том, что буквально никто -- будь то
социолог, антрополог или рядовые граждане -- не в состоянии определить в
каждом случае, что это представляет из себя суфизм не более, чем укротители
змей представляют собой индуизм или игра "бинго" -- математику. Приобретения
снова оказываются очень низкого порядка; потери же немалые. Некоторые из
членов подобных групп -- явные истерики. Другие никогда не слыхали ни о
какой другой форме суфизма. Для них такие утверждения, как, например,
утверждение ибн аль-Араби, что "Ангелы -- это силы, скрытые в способностях и
органах чувств человека", покажутся настоящим богохульством -- и тем не
менее они почитают ибн аль-Араби!
Вполне возможно, что эти объединения благодаря пылкому энтузиазму,
эффективному вложению денег и использованию современных методов массовой
информации, в целом будут приняты обозревателями за истинных суфиев или за
представите-лей суфийского мировоззрения. Очевидно, будет правильно сказать,
что религия -- это слишком серьезный вопрос, чтобы отдать его на откуп
несведущим умствующим интеллектуалам или священникам. Последние норовят
"возглавлять" деятельность, проистекающую из набожности и сердечной
преданности высшему началу. Это очень давнее заблуждение. Газали некогда
считался на Западе католиком-богословом средневековья. "Св. Иосафат"
оказался Буддой, а "св. Хараламбос" греков, как выяснено, есть не кто иной,
как дервишский учитель Хаджи Бекташ Вали, основатель ордена Бекташийа.
Христианский святой пятнадцатого века Серапион -- это дервишский поэт
Тураби.
Аналогичное положение уже наблюдается и в странах Востока, где самые
разные энтузиасты, нередко весьма приятные с виду, громогласно выдают себя
за суфиев, утверждая, что их собственные измышления и есть истинный суфизм.
Это, в свою очередь, ставит больной и в большинстве случаев неосознаваемый
вопрос перед многими жителями Запада, интересующимися суфийским наследием.
Стоя перед выбором: принять или отвергнуть, убежденные в том, что это должно
быть суфизмом, раз так считают столь многие местные жители, множество
подобных изучающих кончали либо отвращением, либо огульным, некритическим
принятием. В западных странах имеется немало примеров этого "синдрома
обращения в суфизм" -- иногда в случае довольно влиятельных лиц, готовых в
печатной форме "доказывать", что данный культ, каким они видели его у
экстатиков, представляет собой нечто, подлежащее внедрению на Западе.
Это может вызвать весьма жуткое ощущение, что такое положение дел
слишком напоминает воображаемую ситуацию в некоей мало-цивилизованной
местности, куда передовые идеи хотя и проникли, но -- из-за отсутствия
точной и надлежащим образом систематизированной информации --
истолковываются местными жителями поверхностным или совершенно
несоответствующим образом. Невольно приходят на ум "грузовые культы" у
малоразвитых племенных общин, члены которых сооружали копии самолетов из
консервных банок, в уверенности, что тем самым они смогут магически
повторять чудеса доставки с неба полезных вещей.
И все же в действительности в основополагающей информации о суфийских
идеях нет недостатка. Информация имеется, но большая часть ее не изучается и
не принимается теми, кто мог бы это делать. В связи с этим можно отметить
еще одну характерную проблему, вызванную тем, где конкретно такие материалы
появляются.
Большинство материалов по суфизму и суфиям, и среди них результаты
превосходных наблюдений, исследований и полевой работы в Азии, Африке и
Европе, появляются время от времени в обычной прессе. Но поскольку работы
эти не всегда исходят от "признанных авторитетов" и появляются на свет в
печатных органах, не считающихся авторитетными в данной "области", они могут
остаться незамеченными.

ФОРМЫ СУФИЙСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Чему еще учат суфии, как они это делают, и какие специальные проблемы
это изучение ставит перед теми, кто желал бы изучать их идеи из достоверного
источника?
Суфии утверждают, что имеется такая форма знания, доступная человеку,
которая по сравнению со схоластической ученостью занимает такое же
положение, как зрелость по отношению к младенчеству. Приведем, для примера,
аль-Газали: "Ребенок не имеет действительного представления о достижениях
взрослого. Рядовой взрослый не в силах понять достижения ученого мужа. Точно
так же ученый не способен понять практику озаренных святых или суфиев". Это,
для начала, вовсе не является концепцией, которая немедленно вызовет к себе
расположение ученого. Эта проблема не нова. В одиннадцатом веке Мухаммад
аль-Газали (АлГазел), который спас мусульманских богословов, истолковав
исламские тексты таким образом, что это позволило им успешно отразить натиск
греческой философии, поставил схоластов перед фактом, что природа их знания
уступает знанию, достигаемому путем суфийской практики. Они сделали его
своим героем, и их преемники до сих пор учатся его толкованиям как
ортодоксальному исламу, несмотря на его утверждение, что академический
подход является недостаточным и низшим по сравнению с истинным знанием.
Можно вспомнить и Руми, выдающегося мистика и поэта, который говорил
своим слушателям, что, как и подобает хорошему хозяину, он потчевал их
стихами, поскольку они требовали их, -- подавая то, что они спрашивали. "Но,
продолжал он, стихи -- это ничто по сравнению с определенной высокой
степенью развития индивидуума." Такого рода замечание не утеряло своей
остроты и по прошествии почти семисот лет. Не так давно это место вызвало у
одного обозревателя влиятельной британской газеты такое негодование, что он
заявил: "Руми может считать, что поэзия -- это ничто. Я же считаю, что его
поэзия -- ничто в этом переводе".
Но суфийские идеи, излагаемые подобным образом, никогда не
предназначались для того, чтобы бросить человеку вызов, но были призваны
лишь указать ему более высокую цель, поддержать его представление, что в
сознании могут быть заключены такие силы, которые создают, например,
суфийских гигантов. Любители спорить неизбежно обрушиваются на эту идею.
Именно преобладание подобной реакции и дает суфиям основание утверждать, что
люди в действительности не хотят того знания, которым суфизм способен
наделить их: в сущности, они ищут лишь удовлетворения своих собственных
желаний в рамках своей собственной системы мышления. Но суфии настаивают на
том, что, говоря словами Руми: "короткое время в присутствии Друзей (суфиев)
лучше, нежели сто лет ревностного поклонения".
Суфизм также утверждает, что человеку по силам стать объективным, и что
объективность позволяет индивидууму постигать "более высокие" факты. Поэтому
человеку предлагается попытаться дать толчок своей эволюции вверх, по
направлению к тому, что в суфизме иногда называется "истинным умом".
Суфии заявляют, что это знание нельзя найти в книгах, и большая часть
его передается лично в процессе взаимодействия учителя и изучающего.
"Слишком большое внимание, уделяемое писанным текстам -- настаивают они, --
может оказаться даже вредным." Это представляет собой еще одну проблему, ибо
явно противостоит пониманию ученого, равно как и члена огромного
современного образованного общества, который полагает, пусть даже временами
только подсознательно, что все знание несомненно записано в книгах.
Все же суфии долго и напряженно трудились над тем, чтобы приспособить
писанное слово для передачи определенных частей того, чему они учат. Это
привело к использованию переделанных и зашифрованных материалов -- созданных
не с целью специально или навсегда сокрыть истинное значение, но
предназначенных показать, после расшифровки, что то, что внешне
представлялось завершенной поэмой, мифом, трактатом и так далее, допускает
также и другое толкование: явление такого же порядка, как в калейдоскопе. И
когда суфии для подобных целей рисуют схемы, подражатели стремятся
просто-напросто скопировать их и пользуются ими затем в соответствии со
своим собственным уровнем понимания.
Другой суфийский прием порождает еще одну проблему. Многие суфийские
отрывки, даже целые книги или последовательность утверждений предназначены,
чтобы стимулировать мышление, иногда даже путем вызывания здравой критики.
Такие тексты, однако, слишком часто воспринимаются читателями, склонными все
понимать буквально, как достоверное изложение убеждений, исповедуемых
автором.
На Западе в целом имеется необъятное море переводов. В подавляющем
большинстве это буквальный пересказ только одной грани многогранных текстов.
В принципе западным изучающим известно, что такие грани существуют, но пока
что они никак не прилагали это знание в своей работе. Справедливости ради
следует сказать, что некоторые из них признали, что такое им не по силам.
Еще одна идея суфиев, порождающая проблему, которую многие нашли
невозможным вместить в своем сознании, -- это утверждение суфиев, что суфизм
может преподаваться под многими обликами. Иначе говоря, суфии не привязаны
ни к каким условностям. Некоторые весьма успешно пользуются религиозной
формой, другие -- романтической поэзией, некоторые обращаются к анекдотам,
сказкам и притчам, другие опираются на художественные формы и плоды ремесел.
Суфий по опыту может сказать, что все эти формы законны. Но посторонний,
воспринимающий все буквально, каким бы искренним он ни был, нередко будет в
раздражении требовать ясного ответа, являются ли эти суфии алхимиками,
членами каких-либо организаций, религиозными фанатиками, скоморохами,
учеными -- или кем-то еще. Эта проблема, хотя она особенно приложима
суфизму, отнюдь не нова. Власти приговаривали суфиев к смерти, изгоняли из
дома или сжигали их книги -- за то, что те пользовались нерелигиозными или
неприемлемыми в данной местности формулировками. Некоторые из величайших
суфийских классиков обвинялись в ереси, вероотступничестве, даже в
политических преступлениях. Да и сегодня на них обрушивается огонь со
стороны представителей всевозможных кругов, и не только религиозных.
Даже поверхностное исследование предполагаемых истоков суфизма
обнаружит, что, несмотря на заявление суфиев о том, что суфизм является
эзотерическим учением внутри ислама, с которым, как вследствие этого
считается, он полностью согласуется, он также лежит в основе таких
формулировок, которые многие считают совершенно отличными друг от друга.
Поэтому, несмотря на то, что "цепь передачи" приводимых учителей восходит к
самому пророку Мухаммаду в той или другой линии преемственности,
используемой какой-либо школой или учителем, она также может рассматриваться
-- теми же авторитетами -- как исходящая, например, от Увайса аль-Карни,
который в своей жизни вообще не встречался с Мухаммадом. Такой авторитет,
как Сухраварди, так же как и розенкрейцеры и другие, определенно утверждает,
что это -- форма мудрости, которая была известна и практиковалась
преемственным рядом мудрецов, включая таинственного древнего Гермеса из
Египта. Другое свидетельство -- человека, обладающего не менее высокой
репутацией, ибн аль-Фарида (1181 -- 1235 г.г.), -- гласит, что суфизм лежит
в основе систематизации и предшествует ей; что "наше вино существовало ранее
того, что вы называете виноградом и вином (под виноградом и вином
подразумеваются школа и система)":

Мы пили в честь Друга,
Пьянея, даже до сотворения вина.

Нет сомнения, что дервиши, мечтавшие стать суфиями, традиционно
собирали воедино для изучения все остатки этого учения, которые им удавалось
найти, ожидая того момента, когда среди них, быть может, появится
толкователь и вдохнет жизнь в принципы и практику, действенный смысл которых
был для них утерян. Эту теорию можно обнаружить и на Западе -- конечно же, в
масонстве с его понятием "утерянной тайны". Такая практика вполне
подтверждается, например, в учебном руководстве "Авариф-аль-Маариф", и
интересующиеся подобными деталями рассматривают это как проявление
мессианских ожиданий, характерных для суфизма. Чем бы это ни было, а оно
относится лишь к "подготовительной ступени", но не к собственно суфизму,
имеются свидетельства, что время от времени людей в Европе и на Ближнем
Востоке, независимо от их психологических представлений или веры, находили и
вдохновляли на путь суфийского учения приходившие к ним учителя, иногда
таинственного происхождения. На протяжении веков в таких людях видели
Вселенских, или Совершенных, Людей ("Инсан-и-Камил"). Так было и в случае
Руми и Шамса из Тебриза; Бахааддина Накшбанда из Бухары; ибн аль-Араби,
который в своем учении использовал термины религии, образы древности и
любовную поэзию; и многих других, менее известных в западной литературе.
Проблема для изучающего здесь может заключаться не в том, имела ли
место такая "иррациональная" форма деятельности или обновления традиции или
нет, но скорее в психологической трудности признания этих людей как
действительно имевших особое назначение -- "воссоединить ртутные шарики" или
"восстановить, пробудить внутренний поток в человеке".
Но мы даже еще не приступили к перечислению тех областей, в которых
суфии или учения, по общему признанию разработанные ими, причем последние
составляют меньшую часть действительного количества, поскольку суфизм есть
действие, осуществляли социальную, философскую и другие формы деятельности
на протяжении последнего тысячелетия. Такие внешне различные по характеру
личности, как прямолинейный Руми, праведный Чишти, "Богом опьяненный"
Халладж, государственные мужи Муджаддидов, веками трудились, прилагая свои
силы для действительного воссоединения общин, внешне необратимо
разъединенных.
За свои страдания, оцениваемые по несоизмеримым и зачастую ошибочным
меркам своих толкователей, эти люди заклеймены как тайные приверженцы
христианства, иудаизма, индуизма, как вероотступники и солнцепоклонники. Раз
орден Бекташийа пользовался числом двенадцать и отводил, подобно Араби и
Руми, христианским мифам почетное место в своих учениях, то было решено, и
так считается до сих пор, что они наживаются за счет множества христиан,
живущих в данной местности и не имеющих реального руководства. Правомерность
этого обвинения определится после проверки суфийского ответа, что
христианские, равно как и многочисленные другие формулировки, содержат
весьма ценные прозрения, которые, при подходящих обстоятельствах, могут быть
приложимы к человеку.
Последователи ходжи Бекташа считались и до сих пор считаются в
некоторых местах людьми безнравственными, просто потому, что они допускают в
свои собрания женщин. Никто не мог или не желал понять их, когда они
говорили, что необходимо восстановить социальное равновесие в обществе,
покоящемся на мужском господстве. "Восстановление социального положения
женщин" воспринималось просто как предлог для оргий, пока не стало в наше
время "благородной" целью.
Есть еще одна важная особенность суфиев, которая приводит в негодование
-- и даже бешенство -- определенного сорта людей, но которую тем не менее
невозможно обойти. Это -- утверждение, что когда суфийская деятельность
сосредотачивается в одном месте или одной общине в очень активной и
"реальной" (не подражательной) форме, это делается лишь на ограниченное
время и в определенных целях. Такое заявление непереносимо для подобного
сорта людей, которые говорят: "Хочу это здесь и сейчас, или вообще не
нужно". Иначе говоря, идея заключается в том, что ни одно общество не
является совершенным, а его нужды не бывают в точности те же, что у других
обществ. Ни один суфий не вводит установлений, рассчитанных на
долговечность. Внешняя форма, которой он пользуется для передачи своих идей,
представляет собой преходящий проводник, предназначенный для местного
применения. "То, что вечно, -- говорит он, -- находится в другой сфере".

ТРУДНОСТИ В ПОНИМАНИИ СУФИЙСКИХ МАТЕРИАЛОВ

В наш век расползающегося процесса появления все новых и новых
установлений, разрешить эту проблему по меньшей мере настолько же трудно,
как и в прежние времена. Однако уже тысячу лет тому назад странствующий
дервиш Ниффари из Египта в своем и сегодня изучаемом классическом
произведении "Мувакиф" ("Стоянки") активно подчеркивал опасность ошибочного
принятия средства за цель.
По пятам за этой проблемой идет проблема руководства или учительства.
Суфийский Учитель является руководителем, наставником, а не богом. Культ
личности в суфизме запрещен. Так, Руми говорит: "Не смотри на мой внешний
вид, но бери то, что в моей руке"; и Гургани: "Мое смирение, о котором вы
упоминаете, вызвано отнюдь не стремлением поразить вас. Оно имеет свою
особую причину". Все же притягательность личности для обычного человека
настолько велика, что преемники суфийских учителей, вместо того чтобы
способствовать жизненному приложению преподанных принципов, были более
склонны создавать жизнеописания святых и причудливые и несовершен-ные
системы. Тема преходящей природы "кокона" удобно забыта. Отсюда постоянная
необходимость в новых образцах для подражания.
Следующей проблемой для изучающего, не ведающего о вышеизложенном
обстоятельстве, является существование так называемых "иллюстративных
биографий". Они содержат материал, предназначенный для изучения и имеющий
целью вызвать определенные последствия, как это происходит и с мифами,
которые могут содержать драматизированные факты. С течением времени польза
от них исчерпывается, и после этого они уже воспринимаются как ложь или как
буквальная истина. Где тот историк, который добровольно откажется от такого
материала в качестве источника? Отсюда, например, поскольку в биографии
мевляныны Джалалуддина Руми утверждается, что он часами просиживал в своей
турецкой бане, искатели высшего сознания и мнимые озаренные, как достоверно
известно, истолковали это сообщение так, что предались строительству и
посещению своих собственных парных. У них, в свою очередь, также имеются
подражатели...
Те, кто не забыл стишки своих детских лет, может быть, смогут понять
один аспект суфийского изучения, вспомнив несчастного Шалтая-Болтая. Подобно
Шалтаю, суфийские идеи пережили сильное падение -- когда они понимались на
своем самом низком уровне. Вследствие этого они попали в самые что ни на
есть странные места. Глядя на обломки Шалтая, мы можем назвать
эмоционалистов и традиционных ученых "королевской конницей" и "королевской
ратью" из этого стишка. Как у тех, так и в случае этих налицо неизбежная
беспомощность попыток разрешить стоящую перед ними проблему. Человек и конь
-- или любое их количество -- принадлежащие королю или нет, пригодны для
выполнения какого-то количества заданий, и не более. Чего-то не хватает, как
в этом детском стишке; и до тех пор, пока они не станут суфиями или не
применят суфийские методы, они не смогут "Шалтая-Болтая собрать". У них есть
конница, у них есть рать; но у них отсутствует транспортное средство --
знание.
Раз суфийские идеи, как они излагаются в книгах и среди
подготовительных или "осиротелых" общин и в виде, какой они приобретают в
конкретных учениях и в живом примере отдельных лиц, на самом деле рассчитаны
на то, чтобы привести к форме сознания более ценной, нежели механическая
мысль, изучающий мог бы заявить о своем праве узнать что-то о конечном
результате. Он может ожидать, что суфии неизменно принимают значительное или
решающее участие в человеческих делах. Хотя суфий никогда не согласится, что
он стремится к общественному признанию (большинство из них избегает его),
имеются серьезные свидетельства об огромном суфийском наследии. Еще более
поразительным -- для тех, кто стремится ограничить суфизм просто рамками
того или иного культа и нацепить на него соответствующий ярлык, -- является
широта и разнообразие суфийского влияния, даже если оставить в стороне
утверждение суфиев, что их самые великие деятели почти всегда остаются
неизвестными.
Во время периодов преимущественно монархического правления за последнее
тысячелетие на Востоке, суфии были царями или находились рядом с ними в
качестве советников. В то же самое время, при других обстоятельствах, суфии
выступали против самого установления монархической власти или труди-лись,
чтобы смягчить ее злоупотребления. Имена многих из этих мужчин и женщин
известны. Могол Дера Шико из Индии стремился создать эзотерический мост
между индусами, мусульманами и другими своими подданными. Суфии-патриоты
боролись против чужеземных тиранов, точно так же, как суфии-солдаты
сражались, защищая существующий режим -- иногда в самом крупном масштабе:
вспомним янычаров Турции, вдохновляемых суфиями, или вождя сопротивления
Шамиля на Кавказе, или Сенусси в Ливии, или дервишей Судана. Почти вся
литература Персии классического периода является суфийской, и таковы же
бесчисленные научные, психологические и исторические работы.
Только что приведенные ссылки -- это исторически засвидетельствованные
факты, и они могут быть многократно умножены как по широте охвата, так и
количественно.
Хотя фрагментарные исследования ученых, посвятивших себя этому делу,
которые я часто упоминал в этой статье, имеют неоценимое значение в смысле
сохранения фактов, но чтобы собрать воедино и сопоставить масштабы и
значение суфийской деятельности в человеческом обществе необходим совершенно
новый дух в области познания. Таким путем мы можем сохранить достижения и
уменьшить потери.
Таким изучающим -- и здесь перед нами еще одна проблема -- помимо
меньшей предрасположенности к навязыванию идей, чем у их предшественников,
придется учитывать и точку зрения самих суфиев, которые говорят: "изучение
суфизма требует определенного настроя ума, определенных условий,
определенного метода".
Многие люди, слишком часто и необдуманно, восставали против этой
формулы. Но разве она, в конце концов, так уж сильно отличается от такой
формулировки: "Изучение экономики требует определенного настроя ума (желания
понять), определенных условий (схоластического обучения и надлежащей
литературы), определенного метода (следования курсу обучения, составленному
людьми, сведущими в этом предмете)"?
Приблизиться к изучению суфизма невозможно, например, если опираться
исключительно на ту точку зрения, что это мистическая система,
предназначенная для достижения экстаза и основанная на богословских догмах.
Как гласит суфийское стихотворение Омара Хайама:

В келье и монастыре, в церкви и синагоге --
Одни страшатся ада, другие грезят раем.
Но человек, действительно познавший тайны своего Бога,
Никогда не посеет такие семена в своем сердце.

Непохоже, что возможен какой-либо прогресс в направлении более широкого
понимания суфийских идей, пока большее число ученых не начнет применять
суфийские методы толкования. Если этого не произойдет, они будут продолжать
растрачивать свои усилия на второстепенные явления. Это, в свою очередь,
создает особую проблему для самого суфия. Как выразился ибн аль-Араби:
"Суфий должен действовать и говорить, учитывая понимание, ограничения и
господствующие скрытые предубеждения своих слушателей".
Правильное изучение суфийских идей зависит от наличия литературы и
правильного пользования ею, а также от контакта с суфийским наставником.
Что касается наличия литературы, то со временем здесь все может прийти
в должный порядок, хотя два недавних случая указывают, что и здесь возможны
серьезные потери.
Некий известный ученый и специалист по вопросам суфизма Ближнего
Востока подверг критике одну из моих книг на том основании, что герой
многочисленных анекдотов Мулла Насреддин, дескать, вовсе не является
персонажем, используемым суфиями в учебных целях. Тогда он не знал, да и
теперь вряд ли знает, что именно в то самое время один
европеец-исследователь действительно жил в дервишской общине в Пакистане, в
которой именно Мулла Насреддин, и никто иной, использовался в качестве
учебного материала. Отчет об этих исследованиях был недавно напечатан в
английском журнале, посвященном вопросам религии.
Но простого накопления информации по вопросам суфизма еще недостаточно.
Не так давно, когда я, ничего не подозревая, спросил одного западного
интеллектуала, с которым столкнулся на греческом острове, о его планах на
время отпуска, он опрокинул на мою голову целый ушат оскорблений. Размахивая
экземпляром одной из моих книг, он кричал: "Вы сами бессмысленно тратите
свое время, размышляя о каком-то пустяке, и еще пытаетесь отнять время у
человека, который читает эту книгу, что куда важней всех ваших отпусков!"
Мы не должны смешивать тех, кто считает, что интересуется суфизмом или
является суфиями, с теми, кто действительно способен изучать суфизм и
извлечь из этого пользу. Суфизм всегда представлял собой нечто такое, о чем
нельзя судить по тем, кто провозглашает себя его друзьями.
Для действительного изучения суфизма в наши дни, и в первую очередь на
Западе, где интерес к нему столь заметно вырос, от начинающего требуется:
1. Понимание того, что большая часть доступных переводов непригодна --
и в первую очередь потому, что первоначально книги эти предназначались для
конкретных общин и культурной среды, которые более не существуют в прежней
форме.
2. Поиск заслуживающих доверия письменных и устных материалов и
практических действий, предназначенных суфиями для приложения изучающим в
его собственной культуре, в данное время и данных условиях.
3. Осознание того, что все объединения, за исключением подлинно
суфийских организаций, всегда являются условными инструментами, осознается
это или нет.
4. Быть готовым отказаться от заранее составленных представлений о том,
что такое "изучение". Готовность изучать предметы и материалы, которые могут
казаться не "эзотерическими".
5. Ясное распознавание того, не является ли его искание скрытым поиском
социального общения, проявлением чистого любопытства, стремлением к
источнику эмоционального возбуждения или удовлетворения.
6. Допущение, хотя бы в качестве рабочей гипотезы, возможности того,
что существует сознательный, действенный и планомерный источник законного
суфийского учения на Западе.


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-02 23:58), всего редактировалось 4 раз(а)
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 02-Янв-2012 20:44 (спустя 1 минута)

Quote

* ПРИЛОЖЕНИЕ. *

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ СПИСОК АВТОРОВ И УЧИТЕЛЕЙ, УПОМИНАЕМЫХ В КНИГЕ


VII век

634 г. Абу Бакр аль-Шадик, спутник пророка и
первый халиф.
657 г. Хадрат Увайс аль-Карни, глава суфийского
братства Увайсийа, современник Мухаммада.
680 г. Сейид Хуссейн, сын Хадрата Али, погиб
мученической смертью.

VIII век

728 г. Хасан из Басры, родился в Медине, оратор
и суфийский старец.
790 г. Джабир, сын аль-Хайана, ученик Джафара,
"Гебер-алхимик" в европейской литературе.

IX век

803 г. Фудайл, сын Айада, "разбойник", умер в
Мекке. Обучал халифа Гарун аль-Рашида.
828 г. Абу аль-Атахийя из Аниза, основатель братства
бражников, поэт.
860 г. Дун-Нун Египетский, "Повелитель Рыб",
применял египетские иероглифы.
885 г. Байазид (Абу Йазид) из Бистама,
"глава ученых".
875 г. Абу Али из Синда, учитель Байазида, фор
мального познания ислама не имел, но
передавал ученикам суфийский опыт.

Х век

922 г. Мансур аль-Халадж, "Чесальщик шерсти",
казнен как еретик.
934 г. Абу Али, сын аль-Касима аль-Рудбари.
Около
965 г. Аль-Мутанаби, классический арабский
поэт.
. . . Абу Исхак из Туркестана.

XI век.

1038 г. Ибн Сина (Авиценна на Западе), философ.
1072 г. Али аль-Худжвири, святой, автор книги
"Раскрытие скрытого за завесой".
1078 г. Ходжа Али Фармади, десятый шейх и обу-
чающий мастер братства Хаджаганийа
("Мастера").
1089 г. Ходжа Абдуллах Ансар, классический поэт
и мистик, погребен в Газаргахе, восточный
Афганистан.

XII век

1111 г. Имам аль-Газали из Персии ("Столп Ислама"),
учитель и автор классических работ на арабском
и персидском языках.
1140 г. Мастер Юсуф Хамадани.
1150 г. Хаким Санаи из Ганзы, Афганистан. Автор многих
классических произведений, включая и "Окру-
женный стеной сад истины" (1130 год)
1166 г. Хадрат Абдул Кадир из Гилана, основатель
ордена Кадирийа. Его гробница находится
в Багдаде.
. . . Зийа ад-дин Джахим Сухраварди, последователь
Джунайда. Основал орден Сухра вардийа.
1174 г. Ахмед аль-Рифаи, основатель дервишского
братства Рифаийа ("Завывающие").

XIII век

1221 г. Хаджи ад-дин Кубра (получил на ученых дебатах
прозвище "Величайший Бич). Основатель ордена
Кубравийа ("Величайшее братство"), погиб
в сражении.
1230 г. Шейх Фарид ад-дин Аттар, вдохновитель Руми,
автор суфийских классических произведений.
1234 г. Шейх Шахаб ад-дин Омар Сухраварди, ученик
 Абдул Кадира из Гилана, автор работы "Дары
глубокого знания".
1273 г. Мауляна Джалалуддин "Руми" из Балха
(Афганистан) Обучался в Руме (Кония).
Автор "Месневи" и других произведений.
1276 г. Шейх Ахмед аль-Бедави, основатель ордена
Бедавийа в Египте.
1294 г. Меджнун Каландар ("Безумный странник").
Учил, как говорят, только телепатически.
. . . Юсуф Каландар из Андалузии, глава стран
ствующих дервишей.

XIV век

1306 г. Ходжа Али Рафитани из Туркестана, учитель
ордена Хаджаганийа ("Мастера").
1311 г. Тимур-ага из Турции.
1325 г. Низами ад-дин Авлиа, великий святой из Индии.
1337 г. Бахтияр Баба.
Около Мауляна Хадрат Бахааддин Накшбанд
1339 г. ("Шах"), учитель братства Хаджаганийа
("Мастера") позднее ставшего орденом Накшбан-
дийа. Захоронен неподалеку от Бухары в
местности Касир-и-Ариф (Крепость познавших").
1354 г. Ходжа Мухаммад Баба Самаси, учитель ордена
Хаджаганийа.
1371 г. Ходжа Амир-сейид Кулал Сокхари, учитель
ордена Накшбандийа.
1397 г. Хадрат Омар Килвати, основатель братства
Килватийа ("Затворники").

XV век

1429 г. Амир Султан, шейх из Бухары.
1492 г. Хаким Нара ад-дин Абдурахман Джами,
классический персидский автор.
XVI век

1553 г. Шах Мухаммад Гватх Шатари, основатель
ордена Шатарийа ("Быстрые).
1563 г. Искандер Шах из ордена Кадирийа.
1563 г. Шах Мухаммад Гватх Шатари. Гробница
находится в Гвалиоре -- важнейшем месте
суфийского паломничества.
1575 г. Шейх Хамза Маламати Мактул. Казнен по
обвинению в христианстве.

XVII век

1605 г. Амил-Баба ("Рабочий").
1615 г. Шейх Ахмед Фарики из Афганистана.
1623 г. Шейх Пир Шатари. Умер в Индии. Гробница
расположена в Меруте.
1670 г. Юнус, сын Адама.

XVIII век

1719 г. Мурад Шами, руководитель Мурадисов.
1750 г. Шейх Мухаммад Джамал ад-дин из Андрианополя,
основатель ордена Джамалийа ("Прекрасный").
1765 г. Сейлим Абдали.
1790 г. Пир-и-Ду-Сара из Сармунского братства.
Захоронен в Мирза-и-Шариф в Туркестане.

XIX век

1809 г. Хасид рабби Элимелех.
1813 г. Шейх Мухаммад Асгар. Его гробница на
ходится в Дели.
1818 г. Сейид Сабир Али Шах, святой из ордена
Чиштийа.
1832 г. Шейх Каландар Шах из ордена Сухравардийа.
Захоронен в Лахоре на территории
Пакистана.
1846 г. Шейх Насир аль-дин Шах("Светоч Дели").
Его гробница расположена в Дели.
1854 г. Сейид Шах из ордена Кадирийа.
1860 г. Сейид Имам Али Шах.
1864 г. Саид Мухаммад Шах (Джан-Фишан Хан).
1870 г. Авад Афифи Тунисский.
1881 г. Сейид Кхаус Али Шах, святой из ордена
Кадирийа. Захоронен в Панипате.

XX век

1965 г. Шейх Дауд из Кандагара.
Хидаят Инаят Хан.
eastlib.narod.ru/religion/sufizm_2b.htm
eastlib.narod.ru/i4.htm
t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 03-Янв-2012 07:48 (спустя 11 часов)

Quote

* Идрис Шах. * Сказки дервишей *
Посвящается моим учителям,
которые взяли то, что было дано,
которые дали то, что могло быть взято.
СКАЗКИ ДЕРВИШЕЙ.
ТРИ РЫБЫ
Некогда в одном пруду жили три рыбы. Первая рыба была самой хитрой,
вторая была попроще, а третья -- совсем глупая. Жили они очень хорошо и
спокойно, как живут все рыбы на свете, но вот однажды пришел человек.
Человек принес с собой сеть, и пока он ее разворачивал, умная рыба
глядела на него сквозь воду и размышляла. Она лихорадочно перебирала в уме
весь свой жизненный опыт, все истории, которые ей когда-либо довелось
услышать, призвала на помощь всю свою смекалку, и тут ее осенило: "В этом
пруду нет такого места, куда можно было бы спрятаться, -- подумала она, --
поэтому лучше всего притвориться мертвой".
Собрав все свои силы, она, к немалому изумлению рыбака, выпрыгнула
прямо к его ногам. Рыбак поднял ее, но так как хитрая рыба задержала
дыхание, он подумал, что она сдохла, и выкинул ее обратно в воду. Рыба тут
же забилась в ложбинку под берегом у самых ног рыбака.
Вторая рыба, та, что была попроще, не совсем поняла, что произошло. Она
подплыла к хитрой рыбе за объяснениями.
-- Просто я притворилась мертвой, вот он и бросил меня обратно в воду,
-- растолковала ей хитрая рыба.
Простодушная рыба, не мешкая, выпрыгнула из воды и тоже плюхнулась
прямо к ногам рыбака. "Странно, -- подумал рыбак, -- рыбы здесь сами
выскакивают из воды". Но так как вторая рыба позабыла задержать дыхание,
рыбак увидел, что она жива, и засунул в свою сумку.
Он снова повернулся к воде, но зрелище выпрыгивающих на сушу рыб так
потрясло его, что он не подумал застегнуть сумку. Вторая рыба,
воспользовавшись его невнимательностью, выбралась наружу и где ползком, где
прыжком устремилась к воде. Она отыскала первую рыбу и, тяжело дыша,
устроилась возле нее.
Третья, глупая рыба, не могла понять, что к чему, даже после того, как
выслушала объяснение первых двух рыб. Тогда они по порядку перечислили ей
все обстоятельства, обращая особое внимание на то, как важно задержать
дыхание, чтобы казаться мертвой.
-- Благодарю вас, теперь я все поняла, -- радостно ответила глупая
рыба.
С этими словами она с шумом выпрыгнула из воды, упав рядом с рыбаком.
Рыбак, раздосадованный тем, что упустил двух рыб, упрятал эту рыбу в
сумку, даже не потрудившись взглянуть, дышит она или нет. Сумку на этот раз
он плотно застегнул. Снова и снова закидывал рыбак свою сеть, но первые две
рыбы не покидали своего укрытия, и сеть оказывалась пустой.
Наконец, он решил отказаться от своей затеи и стал соби-раться в
обратный путь. Открыв сумку и убедившись, что глупая рыба не дышит, он отнес
ее домой и отдал коту.

Говорят, что Хусейн, внук Мухаммада, передал эту историю Хаджаганам
("Мастерам"), которые в XIV столетии стали называться Накшбандийским
орденом.
Иногда действие рассказа происходит в мире, известном под именем
Каратас -- Страна Черного Камня.
В настоящей версии сказка стала известна благодаря Абдалю Афифи
("Преображенный"). Он услышал ее от шейха Мухаммада Асгара.

РАЙСКАЯ ПИЩА

Юнус, сын Адама, решил однажды не взвешивать больше свою жизнь на весах
судьбы, но узнать, как и почему необходимые вещи приходят к человеку.
-- Я, -- сказал он себе, -- человек. И я, как таковой, еже-дневно
получаю свою долю от всех вещей мира. Эта доля приходит ко мне благодаря
моим собственным усилиям вместе с усилиями других. Упростив этот процесс, я
найду способ, которым питание достигает людей и узнаю кое-что о "как и
почему". Поэтому я стану на путь религии, который обязывает человека для
поддерживания самого себя положиться на всемогущего Бога. Чем жить в мире
беспорядка, где пища и прочие вещи явно приходят через общество, я отдам
себя непосредственной поддержке Силы, которая правит всем. Ведь даже нищие
зависят от посредников -- милосердных мужчин и женщин, в свою очередь
подверженных вторичным влияниям. Они дают продукты или деньги потому, что их
научили так делать. Не стану я принимать таких опосредованных поступлений.
Сказав так, он вышел за город, вверив себя поддержке сил невидимых с
той же решительностью, с какой принимал под-держку видимых сил, будучи
школьным учителем.
С наступлением ночи Юнус улегся прямо на землю, веря, что Аллах
полностью позаботится о его интересах так же, как птицы и звери получают
свою долю заботы в их царстве.
Птичий хор разбудил его на рассвете, и первое время сын Адама лежал в
неподвижности, ожидая появления поддержки. Несмотря на то, что он положился
на невидимую силу и на свою уверенность в том, что сможет разобраться в ней,
когда она начнет действовать, в его новом положении, он осознал вскоре, что
одно только теоретическое размышление в этой необычной ситуации не очень-то
ему поможет.
Весь день он провел, лежа на берегу, наблюдая природу, глядя на рыб в
воде и повторяя свои молитвы. Время от времени мимо него проезжали богатые
могущественные люди в великолепных одеждах, сопровождаемые верховыми на
превосходных лошадях. Повелительно звенели колокольчики, извещая об их
абсолютном праве на путь, они же лишь выкрикивали приветствия при виде
почтенного тюрбана Юнуса. Группы паломников останавливались и жевали сухой
хлеб с сухим сыром. Это только разжигало его аппетит к скудной пище.
-- Это всего-навсего испытание, и скоро все будет хорошо, -- подумал
Юнус, творя пятую молитву за этот день и погружаясь в размышления тем
способом, которому его научил один дервиш, достигший высокого развития
сознания.
Прошла еще одна ночь.
На второй день, через пять часов после рассвета, в то время, как Юнус
сидел, глядя на отражающиеся в могучем Тигре лучи солнца, его внимание
привлек какой-то шорох в камышах. Это оказался пакет, завернутый в листья и
перевязанный пальмовым лыком. Юнус, сын Адама, вошел в реку и стал
владельцем неизвестного груза.
Весил он около трех четвертей фунта. Когда же он развязал лыко, в нос
ему ударил восхитительный запах. В свертке оказа-лось изрядное количество
багдадской халвы. Эта халва, приготов-лявшаяся из миндальной пасты, розовой
воды, меда, орехов и других драгоценных элементов, ценилась благодаря своему
вкусу и питательности. Из-за приятного вкуса красавицы гарема вкушали ее
маленькими кусочками, из-за укрепляющей силы воины брали ее с собой в
сражения. Она пользовалась большим спросом и как целебное средство от сотен
болезней.
-- Моя вера оправдалась! -- воскликнул Юнус. -- А теперь проверим,
будет ли вода каждый день или через другие про-межутки времени приносить мне
столько же халвы или нечто подобное; тогда я узнаю средство,
предопределенное провидени-ем для моей поддержки, и тогда мне останется
употребить свой разум на поиски источника.
В течение трех следующих дней, точно в тот же час, пакет с халвой
приплывал в руки Юнуса. Тогда он решил, что его откры-тие имеет
первостепенное значение. "Упрощай свои обстоятель-ства, и природа поступит
примерно так же". Одно это уже было открытием, которое он чувствовал себя
обязанным разделить с остальным миром. Ибо разве не было сказано: "Когда ты
знаешь, ты должен учить?" Но затем он понял, что еще не знает, но только
испытал. Было очевидно, что следующий шаг -- это идти вверх по течению, пока
не отыщется то место откуда приплывает халва. Тогда он поймет не только ее
происхождение, но и то, каким образом она давалась для использования именно
ему.
Много дней подряд шел Юнус вверх по течению реки. Каждый день с той же
регулярностью, но соответственно в более раннее время, появлялась халва, и
он съедал ее.
Наконец, Юнус увидел, что река значительно расширилась и посреди
широкого пространства воды возвышается плодородный остров, на котором стоял
массивный, но все же удивительно красивый и изящный замок. "Именно оттуда и
происходит райская пища", -- решил Юнус.
Обдумывая следующий шаг, Юнус заметил высокого неопрят-ного дервиша со
спутанными волосами, отшельника, представшего пред ним в плаще из
разноцветных лоскутьев.
-- Мир тебе, баба (Отец)! -- приветствовал его Юнус.
-- Ишк, Ху! -- воскликнул отшельник. -- Ты что тут делаешь?
-- Я следую священному обету, -- объяснил сын Адама, -- и в своем
поиске я должен достичь вон того замка. Не подскажешь ли мне, как это можно
выполнить?
-- Поскольку, несмотря на свой интерес, ты ничего не знаешь об этом
замке, -- отвечал дервиш, -- я расскажу тебе о нем. Там в изгнании и
заточении живет дочь султана; ей прислу-живают многочисленные прекрасные
слуги, которые охраняют ее. Ей не вырваться оттуда, так как человек, который
схватил и поместил ее туда за то, что она отказалась выйти за него замуж,
воздвиг вокруг замка могучие и необъяснимые преграды, невидимые обычным
глазом. Чтобы попасть в замок, тебе придется преодолеть их.
-- Как же ты можешь помочь мне в этом?
-- Сейчас я отправляюсь в особое посвятительное путешествие. Однако
есть некое слово и вазифа (упражнение), которые, если ты достоин, помогут
вызвать невидимые силы, благожела-тельных джиннов и огненных созданий.
Только они смогут победить волшебные силы, охраняющие замок. Мир тебе! -- И,
повторив на прощание странные звуки, он ушел, передвигаясь с легкостью и
проворством, поистине изумительными для человека столь почтенного возраста.
День за днем сидел Юнус, исполняя все вазифа и следя за появлением
халвы. И вот однажды вечером, глядя на заходившее солнце, сиявшее на башне
замка, он увидел необычайное зрелище. Там, блистая удивительной красотой,
стояла дева, которая, бесспорно, могла быть только принцессой. Она постояла
мгновенье, устремив взгляд на солнце, а затем бросила что-то в волны,
бившиеся о скалы далеко внизу -- пакет с халвой.
-- Так вот где, оказывается, источник этих щедрых даров! -- вскричал
Юнус.
Теперь он был почти на самом пороге истины. Рано или поздно появится
повелитель джиннов, которого он вызывал дервишским вазифа, и даст ему
возможность достичь замка, принцессы и истины.
Только он подумал об этом, как вдруг его что-то подхватило и понесло.
Он оказался в небесах, перед ним предстало эфирное царство с множеством
дворцов, от красоты которых захватывало дух. Сын Адама вошел в один из них и
встретил создание, похожее на человека, которое, однако, не было человеком,
на вид юное и мудрое, и, каким-то образом, далекое от всякого возраста.
-- Я, -- проговорило видение, -- повелитель джиннов, и принес тебя сюда
в ответ на твой призыв и повторение великих имен, которые были даны тебе
великим дервишем. Что я могу для тебя сделать?
-- О могучий повелитель всех джиннов, -- дрожащим голо-сом проговорил
Юнус, -- я искатель истины и смогу найти ее только в заколдованном замке,
возле которого я стоял, когда ты принес меня сюда. Молю тебя, дай мне силы
войти в этот замок и поговорить с принцессой.
-- Да будет так! -- прогремел повелитель. -- Но помни, человек получает
ответ на свои вопросы в соответствии со способностями к пониманию и своей
подготовкой.
-- Истина есть истина, -- сказал Юнус, -- и я получу ее вне зависимости
от того, чем она может оказаться. Подари мне это благо.
Вскоре сын Адама, благодаря волшебству джинна, мчался в бестелесной
форме обратно на землю, сопровождаемый небольшим отрядом из слуг джинна,
которым их повелитель приказал применить свои особые силы, чтобы помочь
этому человеческому существу в его поиске. В руке Юнус сжимал зеркальный
камень, который, как учил его глава джиннов, нужно направить на замок, чтобы
иметь возможность увидеть незримую защиту.
С помощью этого камня сын Адама обнаружил, что замок защищен от
нападения строем гигантов, невидимых, но грозных, поражавших всякого, кто
приближался к замку. Те из джиннов, которые подходили для этой задачи,
убрали гигантов. Затем он увидел, что над всем замком простирается нечто,
похожее на невидимую паутину или сеть. Эта сеть тоже была разрушена
джиннами, обладавшими необходимой хитростью. Наконец, неви-димая, как бы
каменная толща заполняла пространство от берега реки до самого острова,
ничем не выдавая своего присутствия. Преодолев и эту преграду, джинны
отсалютовали Юнусу и быстро, как свет, улетели в свое царство.
Юнус взглянул и увидел, что из речного берега сам собою появился мост,
и, даже не замочив подошвы, он прошел по нему к самому замку. Стражник у
ворот тут же отвел его к принцессе, которая оказалась еще прекрасней, чем
при своем появлении на башне, когда Юнус впервые увидел ее.
-- Мы благодарны тебе за разрушение защиты, которая делала неприступной
эту темницу, -- сказала принцесса. -- Теперь я наконец-то смогу вернуться к
отцу, но прежде мне бы хотелось вознаградить тебя за твои труды. Говори, и
ты получишь все, что пожелаешь.
-- Несравненная жемчужина, -- начал Юнус, -- лишь одного я ищу, и это
есть Истина. Так как долг всех, обладающих истиной, давать ее тем, кто может
воспринять ее, я заклинаю вас, о принцесса, дайте мне истину, которую я
жажду.
-- Что ж, говори, и любая истина, по возможности, будет дана тебе.
-- Прекрасно. Скажите, как и в силу каких причин райской пище, чудесной
халве, которую вы бросали каждый день, пред-определено было попадать в мои
руки таким образом?
-- Юнус, сын Адама! -- воскликнула принцесса, -- халву, как ты ее
называешь, я бросала каждый день потому, что на самом деле это остаток
косметических материалов, которыми я ежедневно натиралась после купания в
ослином молоке.
-- Наконец-то я узнал, -- сказал Юнус, -- что понимание человека
обусловлено его способностью понимать. Для вас -- это остатки ежедневного
туалета, для меня -- райская пища.

Лишь очень немногие из суфийских сказаний, согласно Халкави (автору
"Райской пищи"), могут читаться любым в любое время и, тем не менее,
конструктивно воздействовать на его "внутреннее сознание".
"Почти все другие, -- говорит он, -- способны проявлять свое влияние в
зависимости от того, где, когда и как они изучаются. Таким образом,
большинство людей найдет в них только то, что они ожидают, -- развлечение,
загадку, аллегорию".
Этот знаменитый Учитель школы Накшбандийа часто вызывал недоумение
многих своих последователей самых различных вер и происхождений, ибо о нем
ходили рассказы, связанные со странными явлениями. Говорили, что он являлся
людям в снах и сообщал им важные вещи, что его видели во многих местах
сразу, что то, что он говорит, всегда идет на пользу слушающему. Но когда
люди встречались с ним лицом к лицу, они не могли найти в нем ничего
необычного.
Юнус, сын Адама, обладавший целительскими и изобретательскими
способностями, был сирийцем.

КАК ИЗМЕНИЛАСЬ ВОДА

Однажды Хызр, учитель Моисея, обратился к человечеству с
предостережением.
-- Наступит такой день, -- сказал он, -- когда вся вода в мире, кроме
той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появится
другая вода, и от нее люди сойдут с ума.
Лишь один человек понял смысл этих слов. Он набрал большой запас воды,
и спрятал его в надежном месте и стал поджидать, когда вода изменится.
В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек,
удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов.
Но вот прошло какое-то время, и он увидел, что реки возобновили свое
течение. Он спустился к другим сынам человеческим и обнаружил, что они
говорят и думают совсем не так, как прежде, и что произошло то, о чем их
предостерегали, но они не помнили об этом. Когда же он попытался заговорить
с ними, то понял, что его принимают за сумасшедшего и выказывают к нему
враждебность, либо сострадание, но никак не понимание.
Поначалу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый день
возвращался к своим запасам. Однако в конце концов он решил пить новую воду,
так как его поведение и мышление, выделявшее его среди остальных, сделали
жизнь невыносимо одинокой. Как только он выпил новой воды и стал таким, как
все, он совсем забыл о своем запасе воды, а окружающие его люди стали
смотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился от
своего безумия.

Легенду эту неоднократно связывали с Дун-Нуном Египетским, который
считается автором этой сказки. Предполагают, что эта сказка связана по
меньшей мере с одной из форм вольного братства Каменщиков. Во всяком случае
Дун-Нун -- самая ранняя фигура в истории дервишей ордена Маламатийа,
который, как часто указывалось западными исследователями, имел поразительное
сходство с братством масонов. Считают, что Дун-Нун раскрыл значение
фараонских иероглифов.
Этот вариант рассказа приписывается сейиду Сабиру аль-Шаху, святому из
ордена Чиштийа.

СКАЗАНИЕ О ПЕСКАХ

Река, начав путь от источника в далеких горах, миновав разнообразнейшие
виды и ландшафты сельской местности, достигла, наконец, песков пустыни.
Подобно тому, как она преодоле-вала все другие преграды, река попыталась
одолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков,
воды в ней остается все меньше и меньше.
И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню,
положение казалось безвыходным.
Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:
-- Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.
Река тут же возразила, что она лишь мечется в песках и только
впитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоит
пересечь пустыню.
-- Тебе не перебраться через пустыню привычными, испы-танными
способами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться
на волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.
-- Но как это может произойти?
-- Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.
Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никто
и никогда не поглощал ее, да она и не собира-лась терять свою
индивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет вернуть ее
когда-нибудь снова?
-- Ветер, -- продолжал песок, -- именно этим и занимается. Он
подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь.
Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.
-- Но как я могу проверить это?
-- Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным,
кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это,
согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.
-- Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?
-- Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, --
отвечал шепот. -- Переноситься и вновь становиться рекой -- твоя суть. И
даже свою теперешнюю форму сущест-вования ты только потому принимаешь за
самое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.
В ответ на эти слова что-то шевельнулось в мыслях реки. Смутно
припомнила она состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть -- но
так ли это? -- что эта хотя не всегда очевидная, но вполне реальная вещь
выполнима.
И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежно
подхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горной
вершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения,
она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательно
подробности этого опыта.
-- Да, теперь я узнала свою истинную сущность, -- размышляла река.
Река узнавала, а пески шептали:
-- Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазах
и поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самой
горы.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизни
в своем путешествии, осуществляя свою непрерыв-ность, записан на песке.

Эта прекрасная история входит в устную традицию многих народов и почти
всегда находится в обращении среди дервишей и их учеников. Она была
использована в "Мистической розе из королевского сада" сэра Фэрфакса
Картрайта, опубликованной в Англии в 1899 году.
Настоящий вариант принадлежит Аваду Афифи Тунисскому.

СЛЕПЫЕ И СЛОН

За горами был расположен большой город. Все его жители были слепыми.
Однажды какой-то чужеземный король со своим войс-ком расположился лагерем
неподалеку от города в пустыне. В королевском войске был огромный боевой
слон, прославивший себя во многих битвах. Одним своим видом он повергал
врагов в трепет.
Всем жителям города не терпелось узнать, что же это такое -- слон, и
несколько слепцов поспешили к королевскому стану, чтобы выполнить эту
задачу.
Не имея никакого понятия о том, какими бывают слоны, они принялись
ощупывать слона со всех сторон.
Каждый из них, ощупав какую-нибудь его часть, решил, что теперь знает
все об этом существе.
Когда они вернулись, их окружила толпа нетерпеливых горо-жан. Пребывая
в глубоком заблуждении, слепцы страстно желали узнать правду от тех, кто сам
заблуждался.
Люди наперебой расспрашивали слепых экспертов, какой формы слон, и
выслушивали их объяснения.
Человек, трогавший ухо слона, сказал: "Слон -- это нечто большое,
широкое и шершавое, как ковер".
Но тот, кто ощупал хобот, сказал: "У меня есть о нем подлин-ные
сведения. Он похож на прямую пустотелую трубу, страшную и разрушительную".
"Слон могуч и крепок, как колонна", -- возразил другой, ощупавший ногу
и ступню слона.
Каждый из них ощупал только одну из многих частей слона. Каждый
воспринял его ошибочно. Они не могли умом охватить всего: знание не бывает
спутником слепцов. Все они что-то додума-ли о нем, но были одинаково далеки
от истины. Созданное умом не ведает о божественном. Нельзя проложить пути в
этой науке с помощью обычного интеллекта.

Эта история приводится в переложении Руми -- "Слон в темной комнате" и
взята из его книги "Месневи". Учитель Руми, Хаким Санаи, приводит эту же
сказку в более раннем варианте в первой книге своего суфийского
классического произведения "Окруженный стеной сад истины".
У обоих авторов история обращается к одному и тому же аргументу,
который, в соответствии с традицией, использовался суфийскими обучающими
мастерами на протяжении многих веков.

СОБАКА, ПАЛКА И СУФИИ

Однажды один человек в суфийской одежде шел по дороге. Встре-тив на
пути собаку, он сильно ударил ее своим посохом. Пес, завизжав от боли,
побежал к великому мудрецу Абу Саиду. Кинувшись к нему в ноги и выставив
пораненную лапу вперед, он все рассказал и попросил быть судьей между ним и
тем суфием, который обошелся с ним столь жестоко.
Мудрец призвал к себе обоих. Он сказал суфию:
-- О, безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?!
Посмотри, что ты натворил!
-- Я тут не причем, -- возразил суфий, -- во всем виновата собака.
Ударил я ее не из простой прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду.
Но пес все же считал себя несправедливо обиженным, и тогда несравненный
мудрец сказал ему:
-- Чтобы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе
компенсацию за твои страдания.
Собака ответила:
-- О мудрый и великий! Когда я увидела этого человека в одежде суфия, я
подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела, что он в обычной
одежде, я, разумеется, постаралась бы его обойти. Единственная моя вина в
том, что я предположила, будто внешние атрибуты служителя истины -- гарантия
безопасности. Если ты желаешь его наказать, отбери у него одеяние избранных,
лиши его права носить костюм человека праведности...
Собака сама находилась на определенной ступени Пути. Было бы ошибкой
думать, что человек должен быть лучше ее.

"Обусловленность", изображенная здесь дервишским одеянием, часто
принимается эзотеристами и религиозными людьми всякого рода как нечто,
связанное с реальным опытом или обладающее самостоятельной ценностью.
Эта сказка взята из "Иллахи Намаз" Аттара ("Божественной книги"), часто
повторяется дервишами, идущими "путем позора", и приписывается Камдулу,
белильщику, жившему в IX столетии.

КАК ЛОВИТЬ ОБЕЗЬЯН

Одна обезьяна очень любила вишни. Однажды, сидя на дереве, она увидела
на земле восхитительные вишни и спустилась вниз, чтобы достать их. Но вишни
лежали в прозрачной стеклянной банке. После нескольких неудачных попыток
заполучить вишни обезьяна, наконец, догадалась просунуть руку в горлышко
сосуда. Зажав одну вишню в кулаке, она хотела вытащить руку, но не смогла,
потому что ее кулак оказался шире отверстия сосуда.
Разумеется, все это было сделано умышленно и вишни в сосуде были
ловушкой, устроенной ловцом обезьян, который знал, как мыслят обезьяны.
Услышав обезьяний визг, охотник вышел из своего укрытия. Испуганная
обезьяна попыталась удрать. Но ее рука застряла в сосуде, и она потеряла
способность быстро передвигаться.
К тому же, и это охотник знал заранее, обезьяна продолжала судорожно
сжимать вишню в руке. Таким образом, он без труда ее схватил. Затем он резко
ударил ее по локтю, отчего ее кулак разжался, и она выпустила вишню.
Обезьяна высвободила руку, но была поймана. Охотник использовал вишню в
сосуде, но не лишился ни того, ни другого.

Это одна из многих традиционных историй, которые объединены под общим
названием "Книга Аму-Дарьи".
Река Аму, или Джихун, в Центральной Азии известна современным
картографам как Оксус. Это дервишский термин (что представляет собой камень
преткновения для некоторых буквалистов) для обозначения материала,
описанного в этой истории, а также для обозначения группы странствующих
учителей, центр которых расположен возле Аубшаура в горах Гиндукуша на
территории Афганистана.
В настоящей версии история была рассказала ходжой Али Рафитани.

ДРЕВНИЙ СУНДУК НУРИ БЕЯ

Нури Бей был вдумчивым и уважаемым афганцем и был женат на женщине
гораздо моложе его.
Однажды вечером, когда он возвратился домой раньше обычного, к нему
подошел его преданный слуга и сказал:
-- Ваша жена, моя госпожа, ведет себя подозрительно. Она находится
сейчас в своей комнате. Там у нее огромный сундук, принадлежавший раньше
вашей бабушке, который достаточно велик, чтобы вместить человека.
-- В нем обычно хранились только старые кружева.
-- Я думаю, сейчас в нем есть что-то еще. Она не позволила мне, вашему
старому слуге и советчику, заглянуть в него.
Нури вошел в комнату жены и нашел ее чем-то обеспокоенной, сидящей
перед массивным деревянным сундуком.
-- Не покажешь ли ты мне, что в этом сундуке? -- спросил он.
-- Это из-за подозрений слуги или потому, что вы мне не верите?
-- Не проще ли будет взять да открыть сундук, не думая о том, чем это
вызвано?
-- Мне кажется, это невозможно.
-- А он заперт?
-- Да.
-- Где ключ?
Она показала ключ и сказала:
-- Прогоните слугу, и вы его получите.
Нури приказал слуге выйти, женщина протянула ему ключ, а сама
удалилась, явно смущенная.
Долго размышлял Нури Бей. Затем он позвал четырех садовников из числа
своих слуг. Ночью они вместе отнесли сундук в отдаленную часть сада и
закопали его, не открывая.
И с тех пор -- об этом ни слова.

Много раз подчеркивалось, что эта захватывающая история обладает
внутренней значимостью, независимо от своей внешней морали.
Эта притча входит в репертуар каландаров (бродячие дервиши).
Их святой покровитель -- Юсуф из Андалузии -- жил в XIII веке.
Раньше их было много в Турции. Немного расширенный вариант притчи стал
известен в Америке благодаря книге "Ночи Стамбула" Н. Г. Двайта,
опубликованной в США в 1916 и 1922 годах.

ТРИ ИСТИНЫ

Суфии известны как искатели истины, а истина есть ни что иное, как
знание объективной реальности.
Один невежественный и жадный тиран захотел однажды заполучить эту
истину. Его звали Рударигх (Родериго), он был великий лорд Мурсии в Испании.
Он решил, что истина -- это нечто такое, что можно силой выпытать у Омара
аль-Калави из Тарагоны.
Омар был схвачен и приведен во дворец. Рударигх сказал:
-- Я приказываю тебе немедленно изложить всю истину, которую ты знаешь,
понятными мне словами, а не то придется тебе распрощаться с жизнью.
Омар ответил:
-- Соблюдаешь ли ты при своем благородном дворе всеоб-щий обычай,
согласно которому арестованный должен быть отпу-щен на свободу, если он
говорит правду в ответ на вопрос и эта правда не свидетельствует против
него?
-- Да, соблюдаю, -- сказал владыка.
-- Я прошу всех присутствующих быть свидетелями слов нашего владыки, --
сказал Омар. -- А теперь я скажу истину и не одну, а целых три!
-- Мы должны воочию убедиться, что твои слова представляют собой
действительно истину как таковую. Доказательство должно сопровождать твои
слова.
-- Для такого владыки, как ты, -- продолжал Омар, -- которому мы
собираемся выдать не одну, а целых три истины, мы уж постараемся дать
истины, которые будут самоочевидными.
Рударигх на этот комплимент распустил хвост веером.
-- Первая истина, -- сказал суфий, -- состоит в том, что я есть тот,
кого зовут Омар, суфий из Тарагоны. Вторая -- это то, что ты согласился меня
отпустить, если я скажу истину. Третья состоит в том, что ты хочешь знать
истину, которая соответствует твоему пониманию.
Впечатление от этих слов было таково, что тиран был вынужден отпустить
суфия.

Эта история служит введением в устные предания, которые по традиции
идут от аль-Мутанаби. Рассказчики утверждают, что он запретил их записывать
в течение тысячи лет.
Аль-Мутанаби, один из величайших арабских поэтов, умер тысячелетие
назад.
Эта коллекция преданий отличается тем, что постоянно перерабатывается,
поскольку истории из нее непрерывно рассказывают в соответствии с
"изменением времени".

СУЛТАН В ИЗГНАНИИ

Рассказывают, что однажды султан Египта призвал к себе ученых мужей и,
как часто бывает в таких случаях, в собрании разгорелся спор. Предметом
обсуждений было ночное путешествие Мухаммада. В предании говорится, что
Пророк был вознесен со своего ложа прямо в небесные сферы. Он успел увидеть
рай и ад, девяносто тысяч раз беседовал с Богом, пережил еще многое другое и
возвратился на Землю в то время, когда его постель еще не остыла, а сосуд с
водой, перевернувшийся при его восхождении, даже не успел полностью
опустеть.
Некоторые считали это возможным благодаря различным измерениям времени.
Султан же утверждал, что это совершенно невозможно.
Мудрецы уверяли, что для божественной силы все возможно. Но этот
аргумент ничуть не удовлетворил монарха.
Известие об этом споре разошлось и дошло, наконец, до суфийского шейха
Шаха ад-дина, который тотчас же поспешил во дворец.
Султан почтительно приветствовал Учителя и оказал ему должное
гостеприимство.
-- Я вижу, -- сказал шейх, -- что обе стороны одинаково далеки от
истины. Поэтому без всяких предисловий я приведу свое доказательство:
предание можно объяснить фактами, поддающимися проверке, и нет нужды
прибегать к голым предположениям или скучной и беспопомощной "логической
аргументации".
В тронном зале было четыре окна. Шейх приказал открыть одно из них.
Султан выглянул и ужаснулся: он увидел вдали на горе приближавшуюся к дворцу
несметную армию.
-- Не беспокойтесь, это всего лишь мираж, -- сказал шейх. Он закрыл
окно и открыл его снова: видение исчезло.
Когда открыли другое окно, султан в ужасе вскрикнул -- весь город был
объят пожаром.
-- Это мираж, -- напомнил шейх.
Он закрыл окно и открыл его снова -- город стоял невредим.
Распахнули третье окно, и султан увидел, что жестокое наводнение грозит
затопить дворец. Но и эта картина исчезла без следа, когда султан посмотрел
в окно еще раз. В четвертом окне вместо обычной пустыни взору открылся
райский сад, который также оказался иллюзией.
Затем шейх попросил принести сосуд с водой и предложил султану окунуть
на мгновение голову в воду. Султан сделал это, но едва он коснулся лицом
воды, как оказался один на пустынном берегу моря, в незнакомом месте.
Не помня себя от ярости, султан поклялся отомстить шейху за его
колдовские чары.
Вскоре ему повстречались дровосеки. Они спросили его, как он здесь
очутился. Не желая выдавать им своего истинного положения, он сказал, что
его корабль затонул, а ему удалось спастись. Они дали ему кое-какую одежду,
и он направился в город. Там какой-то кузнец, увидев его бесцельно
слоняющимся по улицам, спросил его, кто он такой: "Я купец, -- ответил
султан, -- все мои товары погибли в кораблекрушении, мне же удалось
спастись, но я остался нищим и голым. А эту одежду дали мне дровосеки".
Тогда кузнец рассказал ему, что по обычаю их страны любой пришелец
может сделать предложение первой женщине, выходящей из бани, и она обязана
дать согласие выйти за него замуж.
Султан подойдя к бане увидел, как оттуда выходила прекрас-ная женщина.
Он спросил ее, замужем ли она. Оказалось, что у нее есть муж. Вторая была
безобразная, но, к счастью, и она оказалась замужем. И третья была замужем.
Он подождал еще немного и увидел прелестную женщину. Она сказала, что у нее
нет мужа, но прошла мимо него, видимо, ее оттолкнул его жалкий вид. Через
некоторое время перед ним появился какой-то человек и сказал: "Меня послали
отыскать здесь чужеземца в грязной одежде. Пожалуйста, следуй за мной".
Султан последовал за ним, и скоро они вошли в великолепный дом. Слуга
провел его в богато убранную комнату и оставил там одного. Прошел час, и в
комнату вошли четыре прекрасные женщины в роскошных одеждах, вслед за ними
появилась пятая, еще более прекрасная. Султан узнал в ней ту женщину,
которая ответила, что не замужем. Она приветствовала его и объяснила, что
торопилась подготовить дом к его приходу и что ее холодность была всего лишь
соблюдением обычая, которого придерживались все женщины этой страны на
улице.
Султана одели в изумительные одежды, принесли для него изысканные яства
и весь вечер услаждали его слух утонченной музыкой.
Семь лет прожил он со своей женой, пока они не растратили все ее
состояние. Тогда женщина сказала, что теперь он должен обеспечить ее и
семерых сыновей.
Вспомнив своего первого друга в этом городе -- кузнеца, султан решил
попросить у него совета. Так как султан не знал никакого ремесла, кузнец
посоветовал ему пойти на базар и наняться носильщиком. Он так и поступил.
Но в первый же день работы, перетащив ужасно тяжелый груз, он заработал
только одну десятую часть того, что было необходимо для пропитания его
семьи.
На следующий день султан пришел к морю и отыскал то самое место, где он
очутился семь лет назад, погрузив голову в сосуд с водой. Решив помолиться,
он стал совершать омовение и, окунув голову, вдруг увидел, что находится в
своем прежнем дворце, рядом с шейхом и придворными. Перед ним стоял сосуд с
водой.
-- Семь лет в изгнании, о злодей! -- заорал султан, -- семья,
необходимость быть носильщиком! И как ты не побоялся Бога всемогущего!
-- Но ведь это длилось только одно мгновение. Придворные подтвердили
слова шейха, но султан не мог заставить себя поверить в это. Он уже хотел
было отдать приказ о немедленной казни шейха, но тот, предвидя, что так
должно было случиться, применил искусство, называемое "аль-кахайбат" (наука
об исчезновении), благодаря которому в мгновение ока переместил-ся в Багдад,
на много дней пути от столицы Египта.
Оттуда он прислал султану письмо:
"Семь лет прошло для тебя, как ты уже понял, в течение одного мига,
пока твоя голова была в воде, -- это всего лишь проявление определенных
способностей, и твое переживание не имело особого значения -- оно было
иллюстрацией того, что может случиться.
Ты спорил о том, могла ли постель не остыть, а сосуд не опустеть, как
об этом говорится в предании о пророке.
Не то важно, может что-либо произойти или не может, -- все может
произойти. Важно значение происходящего. Пережи-вание Пророка имело глубокое
значение, тогда как происшедшее с тобой не имело никакой ценности".

Утверждается, что любой отрывок в Коране имеет семь смыслов, каждый из
которых соответствует состоянию читателя или слушателя.
Этот рассказ, как и многие другие суфийские истории подобного рода,
подчеркивает изречение Мухаммада: "Говори с каждым в соответствии со
степенью его понимания".
Ибрахим Кхавас формулировал суфийский метод в таких словах:
"Демонстрируй неизвестное в терминах того, что называется "известным" в
данной аудитории".
Настоящий вариант рассказа взят из манускрипта, называемого "Ну-нама"
("Книга Ну") -- коллекция Наваба из Сурдханы, которая датируется 1597 годом.

СКАЗАНИЕ ОБ ОГНЕ

Однажды, давным-давно, один человек по имени Нур сосре-доточенно и
упорно размышлял над тайнами природы и открыл секрет добывания огня.
Он решил поделиться с людьми своим открытием и отправился
путешествовать от общины к общине, передавая свой секрет многим группам
людей. Некоторые воспользовались этим знанием, другие, не дав себе времени
подумать, каким полезным оно могло бы оказаться для них, поняли только то,
что Нур опасен для них и прогнали его. В конце концов люди какого-то
племени, перед которыми он продемонстрировал свое искусство, пришли в дикую
панику и убили его, видя в нем исчадие ада.
Прошли века. В первой общине, где Нур некогда обучал людей добыванию
огня, это знание сохранилось только у особых жрецов, пользующихся властью,
богатством и теплом, в то время как остальные люди замерзали от холода.
Вторая община начисто забыла искусство Нура и стала поклоняться орудиям
добывания огня. Люди третьей -- поклонялись образу самого Нура, так как
именно он был их Учителем. В четвертой -- сохранилась история открытия огня
в легендах и преданиях -- одни верили в них, другие нет. Пятая --
действительно использовала огонь, и это позволяло им жить в тепле, готовить
пищу и изготавливать разные полезные предметы.
И вот, спустя много-много лет, один мудрец с небольшой группой учеников
путешествовал по землям этих племен. Ученики пришли в изумление при виде
этого множества различных ритуалов, с которыми они здесь столкнулись.
-- Но ведь все эти действия относятся всего лишь к добыванию огня и ни
к чему больше, -- сказали они Учителю. -- Наш долг открыть перед этими
людьми правду.
-- Что ж, я согласен, -- ответил Учитель, -- когда мы повторим наше
путешествие, то благодаря этой новой цели те из вас, кто уцелеет к его
концу, узнает, каковы реальные проблемы и как их решать.
Итак, мудрец и его ученики достигли первого племени, где им оказали
радушный прием. Жрецы пригласили путешествен-ников на церемонию "сотворения
огня".
Когда церемония окончилась и толпа возбужденно переживала увиденное
"чудо", мастер обратился к ученикам:
-- Не желает ли кто-нибудь из вас открыть этим людям правду?
Первый ученик сказал:
-- Во имя истины я считаю себя обязанным поговорить с этими людьми.
-- Если ты собираешься сделать это на свой собственный страх и риск, то
начинай, -- ответил Учитель.
Ученик вышел вперед, встал перед вождем и окружавшими его жрецами и
сказал:
-- Я могу совершить чудо, которое вы относите к особому проявлению
божества. Если я сделаю это, признаете ли вы, что много веков уже находитесь
в заблуждении?
-- Хватайте его! -- закричали жрецы.
Этого человека схватили и увели, и никто никогда его больше не видел.
Путешественники тронулись в путь и через некоторое время подошли к
территории второй общины, где поклонялись орудиям добывания огня. Еще один
ученик вызвался образумить этих людей.
С позволения мастера он сказал:
-- Я хочу поговорить с вами, как с разумными людьми. Вы поклоняетесь
даже не самой вещи, а всего лишь средствам, с помощью которых она может быть
произведена. Таким образом, вы лишены возможности использовать эту вещь. Я
знаю реальность, лежащую в основе вашего обряда.
Эта община состояла из людей более разумных, но они сказали ученику:
-- Так как ты наш гость, мы почтили тебя гостеприимством. Но как
пришелец, не знакомый с нашей историей и обычаями, ты не можешь понять того,
что мы делаем. Ты заблуждаешься, возможно, даже пытаешься лишить нас нашей
религии или изменить ее, поэтому мы даже не хотим тебя слушать.
Путешественники двинулись дальше. Достигнув земель третьей общины, они
увидели перед каждым домом идола, изображающего Нура -- открывателя огня.
Третий ученик обратился к руководителю общины так:
-- Этот идол изображает человека, олицетворяющего собой возможность,
которую человек способен использовать, не так ли?
-- Может быть, это и так, -- ответили почитатели Нура, -- но проникнуть
в эту тайну дано лишь немногим.
-- Только тем немногим, кто поймет, а не тем, кто отказывается смотреть
на определенные факты, -- сказал третий ученик.
-- Все это ересь, которую высказывает человек, даже не говорящий
правильно на нашем языке и не принадлежащий к священникам, посвященным в
нашу веру, -- заворчали жрецы.
И этому ученику не удалось добиться успеха.
Группа продолжила свое путешествие и прибыла на терри-торию четвертой
общины. На этот раз перед собранием людей выступил четвертый ученик.
Он заявил:
-- История о создании огня правдива. Я знаю, как добывать огонь.
В толпе возникло замешательство и послышались разно-голосые мнения.
Некоторые говорили:
-- Возможно, это правда, и если так, то мы непременно хотим узнать, как
добывать огонь.
Но когда мастер и его последователи испытали их, оказа-лось, что
большинство стремилось использовать огонь для своей личной выгоды. Они не
понимали того, что огонь есть нечто необходимое для человеческого прогресса.
Умы подавляющего числа людей этого племени были настолько пропитаны
извращенными легендами, что те, кто воображал себя способными представлять
истину как таковую, оказывались, как правило, неуравновешенными людьми,
которые не смогли бы получить огонь, даже если бы им показали, как это
делается.
Были и другие, которые заявляли: "Конечно, в легендах нет ничего
правдивого. Этот человек просто хочет нас одурачить, чтобы занять в нашей
общине высокое положение".
Третья партия говорила: "Наши легенды должны остаться такими, какие они
есть, поскольку это наше наследие, соединяющее нас в единое целое. Если мы
сейчас откажемся от них, а затем обнаружим, что новое толкование никуда не
годно, что тогда станет с нашим обществом?"
Были также и другие точки зрения.
Итак, группа отправилась дальше и пришла, наконец, на территорию пятой
общины, где разведение огня было чем-то обычным и общедоступным. Там
путешественникам встретились другие испытания.
Мастер сказал своим ученикам:
-- Вы должны научиться тому, как учить, ибо человек не желает, чтобы
его учили. Сперва вы должны будете научить людей тому, как учиться. А перед
этим необходимо объяснить им, что существует нечто такое, чему следует
учиться. Люди воображают, что они уже все знают, и хотят всегда изучать то,
что, как они думают, необходимо изучать, а не то, что должно быть изучено
прежде всего. И только когда вы поймете все это, мы сможем создать метод
обучения. Знание без специальной способности к обучению -- это не то же
самое, что знание и способность.

Известно, что Ахмед аль-Бедави на вопрос, что такое варвар, ответил:
"Варвар -- тот, чьи восприятия настолько грубы, что ему кажется, будто через
ощущения и размышления он способен понять то, что можно постичь только в
результате эволюции и постоянного приложения усилий на пути к Богу".
Люди смеются над Моисеем и Иисусом из-за своей абсолютной
невосприимчивости, а также потому, что скрыли от самих себя истинный смысл
слов и действий этих великих пророков.
Согласно дервишским сведениям, аль-Бедави был проклят за проповедь
христианства мусульманам, но в то же время отвергался христианами за то, что
отказался понимать буквально позднейшую христианскую догму.
Аль-Бедави основал в Египте орден Бедавийа.

ВЕЛИКАН-ЛЮДОЕД И СУФИЙ

Один странствующий суфийский мастер, пересекая высокие горы, где
никогда не ступала нога человека, повстречался с людоедом исполинских
размеров.
-- Я тебя съем, -- сказал великан суфию.
Суфий на это ответил:
-- Прекрасно, съешь меня, если сможешь, но должен тебя предупредить,
что я тебя одолею, ибо я значительно могущественней, чем ты думаешь.
-- Вздор, -- взревело чудовище, -- ты всего лишь суфийский мастер,
погруженный в духовные науки. Ты не сможешь одолеть меня потому, что я
полагаюсь на свою грубую силу и я в тридцать раз больше тебя.
-- Что ж, давай померимся силами, -- предложил суфий, -- возьми этот
камень и сожми его так, чтобы из него потекла вода.
С этими словами он протянул великану обломок скалы. Великан изо всей
силы сдавил камень, но воду из него выдавить не смог.
-- Это невозможно, -- сказал он, -- потому что в этом камне нет воды.
Попробуй-ка сам.
К этому времени над землей сгустились сумерки, и мастер,
воспользовавшись темнотой, незаметно достал из кармана яйцо и вместе с
камнем сжал его в кулаке прямо над ладонью людоеда. Почувствовав стекающую
на ладонь жидкость, великан был изумлен; ведь людей часто изумляют вещи,
которым они не могут дать объяснения, и к таким вещам они начинают
относиться с гораздо большим почтением, чем того требуют их собственные
интересы.
-- Я должен обдумать это, -- сказал великан. -- Пойдем, переночуешь
сегодня в моей пещере.
Великан привел суфия в огромную пещеру, напоминавшую пещеру Аль ад-дина
(Имеется ввиду герой известной сказки "Волшебная лампа Аладдина") обилием
всякого рода вещей -- все, что осталось от несметного количества жертв
прожорливого гиганта.
-- Ложись возле меня и спи, -- сказал людоед, -- а утром мы продолжим
наше состязание. -- Затем он улегся и тут же заснул.
Почувствовав что-то неладное, мастер тихо поднялся, соо-рудил из
тряпок, валявшихся на полу, подобие спящего человека, а сам устроился
поодаль на безопасном месте.
Только он прилег, проснулся людоед. Схватив огромную дубину, с дерево
величиной, он изо всех сил семь раз ударил по пустому ложу, затем снова
улегся и уснул. Мастер вернулся на свою постель и сонным голосом позвал
людоеда:
-- Эй, людоед! В твоей пещере удобно, но меня только что семь раз
укусил какой-то комар. Ты должен что-нибудь с ним сделать.
Эти слова так потрясли и испугали великана, что он больше не решился
нападать на суфия. Ведь если человека семь раз ударили изо всех сил дубиной
величиной с дерево, то он...
Утром людоед кинул под ноги суфию целую бычью шкуру и сказал:
-- Принеси воды, мы сварим на завтрак чай.
Вместо того, чтобы взять шкуру (которую он вряд ли смог бы поднять),
мастер направился к ручью, протекавшему поблизости, и стал рыть от него
небольшую канавку в направлении пещеры.
Между тем жажда так одолела людоеда, что не в силах больше ждать, он
крикнул суфию:
-- Почему ты не несешь воду?
-- Терпение, мой друг, я сейчас подведу ключевую воду прямо к твоей
пещере, чтобы тебе не пришлось больше таскаться с этой бычьей шкурой.
Но людоед не мог больше терпеть. Схватив шкуру, он в несколько прыжков
оказался у источника и набрал воды сам. Когда чай был готов и людоед утолил
жажду огромным количеством воды, его ум несколько прояснился и он сказал
суфию:
-- Если ты и впрямь такой сильный, как ты мне показал, то почему же
тогда ты не смог прорыть канал быстрее и рыл его в час по чайной ложке?
-- Потому, -- ответил мастер, -- что никакое дело не может быть сделано
должным образом без минимальной затраты усилий. Для всего требуются
определенные усилия, и я затратил минимум усилий, необходимых для рытья
канала. К тому же я знаю, что ты существо настолько привязанное к своим
привычкам, что все равно всегда будешь пользоваться бычьей шкурой.

Эту историю можно часто слышать в чайханах Центральной Азии. Она очень
напоминает европейские народные сказки средних веков.
Настоящий вариант ее взят из "Маджла" -- дервишской коллекции, впервые
записанной Никаяти в XI столетии, как сообщается в конце манускрипта. Но в
том виде, в каком история приводится здесь, она датируется XVII веком.

КУПЕЦ И ХРИСТИАНСКИЙ ДЕРВИШ

Один богатый купец из Тебриза приехал в Конию в поисках мудреца,
который помог бы ему в его затруднениях. Побывав у религиозных
руководителей, законоведов и других, он прослышал о Руми и пришел к нему.
Купец взял с собой пятьдесят золотых монет, решив под-нести их мудрецу.
Когда он вошел в приемный зал и увидел Мауляну, его охватило волнение.
Джалалуддин произнес:
-- Твои пятьдесят золотых приняты, но ты потерял двести, и это привело
тебя сюда. Бог наказал тебя, но он также показал тебе нечто. Теперь все у
тебя наладится.
Проницательность Руми изумила купца.
Руми продолжал:
-- Тебе пришлось испытать много трудностей за то, что ты однажды,
далеко на западе, в христианском мире проходя мимо христианского дервиша,
лежащего на улице, плюнул на него. Найди его, попроси прощения и передай ему
наш привет.
Купец пришел в совершенное замешательство, увидев, что его душа --
открытая книга для Руми.
-- Смотри, -- сказал Джалалуддин, -- сейчас мы покажем его тебе.
С этими словами мастер прикоснулся к стене комнаты, и взору купца
открылась базарная площадь в Европе с лежащим на ней святым. Купец ушел от
мастера, глубоко потрясенный.
Он немедля отправился в Европу и нашел христианского мудреца лежащим на
земле. Когда он приблизился, франкский дервиш сказал:
-- Наш мастер Джалал связался со мной.
Купец взглянул в том направлении, куда указывал дервиш, и увидел,
словно на картине, Джалалуддина, который пропел такие стихи:

-- И для рубина, и для простой гальки --
для всего есть место на его холме.

Возвратившись назад в Конию, купец передал поклон франкского святого
Джалалу и обосновался в дервишской общине.

Современные академические исследователи немного прояснили, насколько
Руми повлиял на западную мысль и литературу. Нет сомнения, что у него были
западные ученики, кроме того, его истории появляются в сказках Г. Х.
Андерсена, у Джестера Монорма и даже у Шекспира.
На востоке традиционно повторяется весьма важное утверждение о связи
Руми с западными мистиками и мыслителями.
Настоящий вариант рассказа "Купец и христианский дервиш" взят из
манускрипта Афлаки "Мунаджиб-аль-Арифин" ("Жития ранних дервишей ордена
Мевлавийа", датируемого 1353 годом).

ЗОЛОТОЕ СОКРОВИЩЕ

Давным-давно жил-был купец по имени Абдул Малик. За его щедрость люди
прозвали его Добрым человеком из Хоросана. Абдул Малик постоянно жертвовал
из своих несметных богатств на благотворительные цели и часто устраивал пиры
для бедняков.
Но вот однажды он задумался над тем, что отдает только малую часть
своих богатств и что истинная цена его щедрости ничтожна по сравнению с
удовольствием, которое она ему доставляет. И он тут же решил раздать все до
последнего гроша на благо людей.
Так Абдул Малик расстался со всем своим состоянием. Он освободился от
всего, чем владел, ожидая встретить то, что при-готовила для него жизнь.
Как-то во время медитации перед ним возникло странное видение: прямо на его
глазах, словно вырастая из пола, стала вырисовываться фигура таинственного
дервиша в залатанных одеждах.
-- О Абдул Малик, добрый человек из Хоросана, -- нараспев произнес
дервиш, -- я -- твое реальное "я", теперь ставшее для тебя почти осязаемым
потому, что ты проявил истинную щедрость, по сравнению с которой твоя
репутация щедрого человека -- ничто. И за это, а также за то, что ты сумел
расстаться со своими богатствами, не думая о своем удовлетворении, я
награждаю тебя из реального источника наград.
С этого дня я буду являться пред тобой каждый день в этом облике. Ты
будешь ударять меня, и я буду превращаться в золотую статую. Ты можешь
отламывать от статуи столько золота, сколько пожелаешь. И пусть тебя не
беспокоит, что этим ты принесешь мне ущерб, ибо сколько бы ты ни взял, все
это будет восстанавливаться из источника всех даров.
Сказав это, он исчез.
На следующее утро Малика пришел навестить его друг Бай Ака. Только они
уселись, перед ними возник призрак дервиша. Малик ударил его палкой, и
дервиш, повалившись на пол, прев-ратился в золото. Немного золота Малик взял
себе и немного подарил своему гостю.
Возвратившись к себе домой, Бай Акал, не зная, что всему этому
предшествовало, стал думать, как бы и ему совершить подобное чудо. Он много
слышал о чудесных силах дервишей и пришел к такому выводу: чтобы заполучить
золото, достаточно избить дервиша.
Бай Ака во всеуслышание объявил, что устраивает богатый пир, на который
приглашаются все желающие дервиши.
В назначенный день к дому Бай Ака потекли толпы дерви-шей. Усадив всех
за стол, он стал их обильно потчевать, пока они не наелись досыта. Затем он
схватил железный прут и принялся лупить их так, что направо и налево падали
избитые и покалеченные тела. Наконец, нескольким дервишам удалось схватить
безумца, и они привели его к судье. Дервиши предъявили Бай Ака обвинение и в
доказательство представили своих раненых собратьев. Бай Ака стал
оправдываться и рассказал все, что случилось в доме Малика.
Малика вызвали в суд. Но по дороге его золотое "я" нашеп-тало ему, что
говорить судье.
Представ перед судом, он сказал:
-- С вашего позволения, замечу, что, по-моему, этот человек сошел с ума
или пытается как-то оправдать свою склонность нападать на людей без причины.
Я в самом деле его знаю, но все то, что он рассказывает, совершенно не
соответствует действи-тельности.
Итак, Бай Ака поместили в сумасшедший дом, и там он пробыл некоторое
время, пока не успокоился. Дервиши почти тут же выздоровели благодаря
какой-то известной им науке. И никто не верил, что такое изумительное
событие, как превра-щение человека в золотую статую, могло когда-либо
случиться.
А Малик всю остальную жизнь, пока не отправился к своим предкам,
продолжал разбивать статую, которая была им самим, и раздавать сокровища
своего "я" тем, кому он мог помочь только материально.

Дервишская традиция говорит о том, что священники передают свои
морально-возвышенные учения в иносказательной форме, но дервиши скрывают
свои учения еще лучше, так как только усилия человека к пониманию или усилия
со стороны обучающего мастера создадут эффект, который действительно поможет
внутреннему изменению изучающего.
Эта сказка еще больше походит на притчу, чем большинство ей подобных.
Но дервиш, который рассказывал ее на базарах Пешавара, в начале XIX века,
предупреждал: "Размышляй над первой частью рассказа, -- там ты найдешь
метод, не обращай внимания на мораль".

ЖЕЛЕЗНЫЙ ПОДСВЕЧНИК

Однажды, давным-давно, одна бедная вдова сидела у окна в своем доме и
глядела на улицу, как вдруг увидела убогого дерви-ша, устало плетущегося по
дороге. Его изможденный вид, залатанная одежда, покрытая пылью, вызывали к
нему сострадание и требовали участия.
Выбежав из дома, женщина окликнула дервиша:
-- Благородный дервиш, -- обратилась она к нему, -- я знаю, что ты один
из избранных. Но иногда даже такие ничтожные, как я, могут оказаться
полезными ищущим. Войди в мой дом и отдохни немного, ибо сказано: "Тому, кто
помогает друзьям, будет послана помощь, а тот, кто помешает им, встретит
препятствие на своем пути, но как это случится и когда, людям неведомо".
-- Благодарю тебя, добрая женщина, -- ответил дервиш и вошел в дом. Он
провел у нее несколько дней и за это время прекрасно отдохнул и восстановил
свои силы.
У вдовы был сын по имени Абдулла, который всю свою жизнь только тем и
занимался, что рубил лес и отвозил дрова на ближайший базар. Будущее не
сулило ему никаких счастливых изменений; работа дровосека отнимала все его
время и не давала ему возможности обогатить свой жизненный опыт настолько,
чтобы выбраться из бедности.
Когда дервиш стал собираться в дорогу, он сказал Абдулле:
-- Сын мой, я -- человек знания, хотя и могу выглядеть беспомощным в
этом мире, зато одарен вниманием и могу видеть то, чего не видят другие.
Если твоя мать не возражает, стань моим спутником, и я разделю с тобой те
великие благоприятные возможности, которые встретятся на пути.
Мать была рада позволить своему сыну сопровождать мудреца, и они вместе
отправились в путь.
Они прошли много стран и встретили на пути множество испытаний.
Но вот однажды дервиш сказал:
-- Абдулла, мы пришли к нашей цели. Сейчас я совершу особые ритуалы, и
если высшие силы отнесутся к нам благо-склонно, мы увидим то, что
открывается лишь немногим людям: земля расступится перед нами и откроет
доступ к сокровищам, спрятанным здесь много лет назад. Нет ли в тебе страха,
мой друг?
Абдулла поклялся быть стойким, что бы ни случилось.
Тогда дервиш стал совершать какие-то странные движения и произносить
непонятные слова, которые Абдулла повторял за ним, вдруг земля заколебалась,
и перед ними открылся вход в подземелье.
-- Теперь, мой мальчик, слушай меня внимательно, -- сказал дервиш. --
Ты должен спуститься в это подземелье и найти там железный подсвечник. Ты
увидишь там дивные сокровища, подоб-ные которым редко удается увидеть
смертному, но ни к чему не прикасайся, помни, что твоя единственная цель --
железный подсвечник. Как только ты его найдешь, возвращайся назад.
Спустившись в сокровищницу, Абдулла был ошеломлен, столько там было
сверкающих драгоценных камней, золотой посуды, удивительных богатств,
которые невозможно описать. Позабыв все наставления дервиша, он принялся
подбирать самые красивые и блестящие камни, как вдруг наткнулся на
подсвечник.
"Ничего страшного не случится", -- решил Абдулла, если, взяв подсвечник
для дервиша, он припрячет для себя немного золота и драгоценных камней.
Итак, наполнив свои широкие рука-ва сокровищами, он стал подниматься по
ступенькам вверх.
Но когда он выбрался на поверхность, то с удивлением увидел перед собой
свою лачугу, а дервиш исчез без следа.
Абдулла поспешил к матери, чтобы скорее показать ей сокровища, но как
только он высыпал их перед нею, они вдруг стали таять и пропали. Остался
только подсвечник. Он внима-тельно рассмотрел его. Подсвечник был с
двенадцатью свечами. Абдулла зажег одну из них -- и тут же перед ним
возникла фигура, похожая на дервиша. Видение покружилось немного, потом
положило на землю монету и исчезло. Тогда он зажег все двенадцать свечей,
двенадцать дервишей предстали перед ним. Целый час они выполняли какие-то
ритмичные движения и прежде, чем исчезнуть, бросили ему двенадцать монет.
Придя в себя от изумления, Абдулла и его мать поняли, что теперь могут
неплохо зажить, если танцующие дервиши будут каждый день приносить им по
двенадцать монет.
Но прошло какое-то время, и Абдулла, вспомнив о несметных сокровищах,
которые он видел в пещере, решил еще раз попробовать разбогатеть
по-настоящему.
Он долго искал то место, где был вход в подземелье, но никак не мог
найти его. Желание найти богатство, однако, не давало ему покоя. Он пустился
странствовать по свету и, исходив много дорог, подошел к великолепному
дворцу. Слуги провели его в роскошный зал, и он был весьма обрадован и
удивлен, увидев там того самого дервиша, которому когда-то помогла его мать.
Дервиш был в царских одеждах, и его окружали толпы учеников.
-- Сейчас, о неблагодарный, -- произнес дервиш, -- я покажу тебе, что
может делать этот подсвечник.
С этими словами он схватил палку и ударил по подсвечнику. Тут каждая
ветвь подсвечника превратилась в сокровища, превосходившие собой все то, что
юноша видел в пещере. Дер-виш стал раздавать золото, серебро и драгоценные
камни достойным, и в этот миг произошло чудо: подсвечник вновь появился,
готовый к новому использованию.
-- Так как ты не можешь правильно использовать вещи, -- сказал дервиш,
-- и так как ты не оправдал моего доверия, ты должен уйти от меня. Но за то,
что ты, по крайней мере, вернул подсвечник, я дарю тебе верблюда, груженного
золотом.
Ночь Абдулла провел во дворце, а утром, ухитрившись стащить подсвечник
и спрятав его под седлом верблюда, пустился в обратный путь.
Возвратившись домой, он зажег свечи и ударил по подсвеч-нику палкой. Но
так как он невнимательно следил за действиями дервиша, то вместо того, чтобы
взять палку в правую руку, он взял ее в левую. Тут же появились двенадцать
дервишей. В один миг они подняли верблюда, груженного золотом и
драгоценнос-тями, подхватили подсвечник и растворились в воздухе.
Абдулле стало еще тяжелее, ибо он не мог простить себе глупости и
неблагодарности, непрестанно казнил себя за воровст-во и до конца своей
жизни не мог забыть о том, что находился в такой близости к богатству.
Но другая возможность ему уже больше не представилась, и он навсегда
потерял покой.

Эта сказка используется в суфийских школах как "упражнение для
развития" буквально мыслящих учеников.
Она указывает в скрытой форме на определенные упражнения и содержит в
себе идею о том, что люди, пытающиеся выполнять мистические процедуры, не
преодолев в себе некоторых личных склонностей, достигнут результатов,
противоположных тем, которые они ожидали.


Последний раз редактировалось: Princessa V.I.P. (2012-01-03 09:24), всего редактировалось 1 раз
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 03-Янв-2012 08:08 (спустя 20 минут)

Quote

УДАРЬ В ЭТОМ МЕСТЕ

Дун-Нун Египетский использовал притчу, чтобы на наглядном примере
показать, как ему удалось расшифровать значение египетских надписей.
В одном месте стояла статуя человека, указывавшего пальцем на что-то.
Статуя стояла на массивном камне с выбитой на нем надписью: "Ударь в этом
месте, чтобы овладеть сокровищами". Происхождение статуи терялось в далекой
древности. Из поколения в поколение люди колотили по камню, отмеченному
надписью, но камень был такой твердой породы, что даже самые сильные удары
не оставляли на нем ни единой царапины, и эту тайну никто не мог разгадать.
Однажды, это было в полдень, Дун-Нун, размышляя о статуе, обратил
внимание на то, что тень от указующего пальца каменного человека (никто в
течение веков не замечал этого) легла на одну из плит мостовой, служившей
основанием древнего изваяния. Он отметил это место, затем раздобыл
необходимые инструменты и приподнял плиту; перед ним открылся вход в
подземелье, в котором оказались чудесные произведения искусства. Исследовав
их, он открыл науку их изготовления, давно забытую людьми, и таким образом
овладел сокровищами древнего знания и материальными творениями, воплощающими
эти знания.

Почти такую же историю рассказал римский папа Сильвестр II, который в X
веке привез из испанской Севильи "арабские" учения, в том числе и
математику.
Слывя магом, благодаря своим мистическим достижениям, Герберт (таким
было его первоначальное имя), "жил с одним философом из сарацинской секты".
Нет почти никакого сомнения, что он знал эту суфийскую историю.
Говорят, что впервые ее передал халиф Абу Бакр аль-Шадик.

ПОЧЕМУ ГЛИНЯНЫЕ ПТИЦЫ ВЗЛЕТЕЛИ

Однажды Иисус, сын Марии, будучи еще ребенком, вылепил из глины
маленьких птиц. Увидев это, другие дети, не умевшие лепить птиц, побежали к
взрослым и пожаловались на него.
Взрослые сказали:
-- Непозволительно заниматься такими делами в святой день, -- ибо это
было в субботу.
И они направились к луже, у которой играл Иисус, и, подойдя к нему,
спросили, где вылепленные им птицы.
В ответ Иисус указал на глиняных птиц, и в тот же миг птицы взлетели в
воздух и улетели прочь.
-- Сделать летающих птиц невозможно, а значит, он не нарушил субботы,
-- сказал один из взрослых.
-- Я хотел бы овладеть этим искусством, -- сказал другой.
-- Это не искусство, -- возразил третий, -- обыкновенный трюк,
зрительный обман и ничего больше.
Итак, суббота не была нарушена, волшебное искусство так и осталось
никому не известным, а что касается обмана, то взрослые, как и дети,
обманули себя сами, потому что не ведали, с какой целью были вылеплены
птицы.
То, что в субботу запрещалось чем бы то ни было занимать-ся, имело
причину, которая была давно позабыта. Взрослые не знали того, как отличить
истину от лжи. Происхождение волшеб-ного искусства и цель сотворенного чуда
были им совершенно не известны. Поэтому все это не имело для них никаких
послед-ствий, как было и с вытягиванием деревянной доски.
Рассказывают, что однажды Иисус помогал Иосифу-плотнику в его
мастерской.
Одна доска оказалась слишком короткой, и тогда Иисус каким-то образом
вытянул ее до требуемой величины.
Когда эту историю рассказали людям, они сказали: "Но это же настоящее
чудо, поэтому этот мальчик непременно станет святым".
Другие сказали: "Мы не поверим в это до тех пор, пока не увидим все
своими глазами".
"Этого не может быть, -- сказали третьи, -- потому что этого не может
быть никогда. Эту историю надо исключить из книг".
Все эти люди с их различными мнениями отнеслись совершенно одинаково к
этой истории, потому что цель и смысл утверждения "он растянул доску" были
им неизвестны.

Суфийские авторы часто ссылаются на Иисуса, как на мастера пути.
Существует, кроме того, невообразимое множество устных преданий о нем,
популярных на Среднем Востоке, которые еще ожидают собирателя.
В несколько измненном виде эту историю можно встретить во многих
дервишских коллекциях. Суфии говорят, что "сын плотника" и другие названия
евангельских персонажей по роду профессии представляют собой термины
посвятительного значения и не всегда указывают на социальное занятие
человека.

КОМАР НАМУС И СЛОН

Давным-давно жил-был комар по имени Намус, который за свой тонкий ум
был прозван Проницательным. Однажды, поразмыслив о своей жизни и
руководствуясь весьма благовидными и вескими причинами, Намус решил сменить
жилище. Своим новым приста-нищем он избрал ухо одного слона, ибо дом такого
рода казался ему самым подходящим и удобным.
Итак, осталось только осуществить задуманное и вскоре Намус обосновался
в просторном и очень уютном ухе.
Спустя какое-то время, Намус произвел несколько поколений комаров. В
его жизни периоды напряженного труда чередова-лись с периодами отдыха и
покоя, радость сменялась печалью, поиски увенчивались достижениями, словом,
судьба его ничем не отличалась от судеб других комаров.
Ухо слона было его домом и, как бывает в таких случаях, он чувствовал,
что вся его жизнь, его история, само его существо неразрывно связаны с этим
местом. Это ощущение он постоянно поддерживал в себе, пока оно не стало
частью его самого. Ухо было таким теплым, таким уютным, таким просторным.
Здесь ему довелось так много всего пережить...
Переезжая в этот дом, Намус, естественно, не обошелся без
приличествующих случаю церемоний вежливости. Прежде чем въехать в новое
жилище, он изо всей мочи пропищал слону о своем решении.
-- О слон, -- закричал он, -- знай, что никто иной, как я, комар Намус,
по прозвищу Проницательный, собираюсь поселиться здесь. Но так как это твое
ухо, то я желая соблюсти обычай, сообщаю тебе о моем решении.
Слон не возразил.
И Намус вселился, даже не подозревая, что слон его попросту не услышал.
И если уж быть справедливым, то слон и не почувствовал вселения комара с его
многочисленным семейством в свое ухо. Будучи от природы неучтивым созданием,
он даже не знал о существовании какого-то там комара.
Но вот прошло какое-то время, и Намус, побуждаемый вескими причинами,
решил снова сменить свое жилище.
Как и в начале, он решил, что сделать это он вправе только в
соответствии с установленной и освященной веками традицией.
Он заранее стал готовитсья к тому, чтобы объявить слону свое решение --
покинуть ухо.
Итак, окончательно уверившись в своем решении и хорошо отрепетировав
прощальный монолог, он прокричал его слону в самое ухо. Но не получил
никакого ответа. Он крикнул еще раз, но слон по-прежнему хранил молчание.
Тогда Намус, полный решимости заставить все-таки слона услышать его
назойливые, но красноречивые слова, набрал полную грудь воздуха и в третий
раз прокричал:
-- О слон, знай, что я, Проницательный, намерен покинуть свой очаг и
дом в твоем ухе, в котором я так долго прожил. И для этого у меня есть
вполне веские основания, и я хочу их тебе изложить.
Наконец, слова комара достигли слуха слона, и он сумел их разобрать.
Пока он их обдумывал, комар продолжал:
-- Что ты мне ответишь на это? Каково твое мнение об этом?
Слон медленно поднял свою огромную голову и протрубил:
-- Ступай с миром, ибо твой уход имеет для меня такое же значение,
какое имел твой приход.

Эта сказка о Проницательном, на первый взгляд может показаться
язвительным намеком на предполагаемую бесполезность жизни. Такое понимание
сказки, сказал бы суфий, говорит о невосприимчивости читателя.
Что по внутреннему смыслу должно быть подчеркнуто в этой истории, так
это основной недостаток человеческих суждений об относительной значимости
жизненных ценностей.
Человек полагает, что вещи, имеющие большое значение -- неважны, тогда
как обыденное, по его мнению, -- существенно.
Эта история приписывается шейху Маламати Мактулу. Он основал орден
Маламатийа.

ИДИОТ, МУДРЫЙ ЧЕЛОВЕК И КУВШИН

Идиотом может быть назван обычный человек, который склонен неверно
истолковывать то, что случается с ним, что делает он сам или что делается
другими. Причем он дает этому столь правдоподобные объяснения для себя и
себе подобных, что мир, в котором он живет, кажется логически завершенным и
истинным.
Такому идиоту однажды вручили кувшин и послали за вином к одному
мудрому человеку.
По дороге он из-за своей невнимательности, споткнулся о камень, упал и
разбил кувшин.
Придя к мудрецу, он показал ему ручку от кувшина и сказал:
-- Такой-то человек послал вам этот кувшин, но злой и ужасный камень
украл его у меня по пути сюда.
Эти слова весьма рассмешили мудрого человека, но желая все-таки
проверить последовательность мышления идиота, он спросил:
-- Если кувшин украли, зачем же ты принес ручку от него?
-- Я не так глуп, как думают люди, -- ответил идиот, -- я принес тебе
ручку в доказательство моих слов.

Среди дервишских учителей время от времени повторяется, что человек,
как правило, не в состоянии раскрыть внутреннее направление событий, которое
дало бы ему возможность в полной мере пользоваться своей жизнью.
Эта история, представленная английской аудитории Колонелом
Вилнберфорсом Клаоком ("Диван-и-Хафиз"), типична для суфийской литературы.
Существует утверждение, что освоившие эту доктрину через подобные
карикатурные иллюстрации, некоторые люди могут "повысить свою
чувствительность" и постичь внутренний ход событий.
Приводимый здесь вариант взят из дервишской коллекции, приписываемой
Пир-и-ду-Сара, "обладателю залатанной одежды".

СВОЕНРАВНАЯ ПРИНЦЕССА

Некогда жил-был один султан. Все, чему его научили с детства и во что
он верил, было для него несомненной истиной. Но сам он был ограниченным и
недалеким человеком, хотя во многом был справедлив.
У него было три дочери.
Однажды он призвал их к себе и сказал:
-- Все, чем я владею, принадлежит или будет принадлежать вам. От меня
вы получили жизнь. Только от меня зависит ваше будущее, а, значит, и ваша
судьба.
Две старшие дочери, полные признательности и доверия к его словам,
согласились с ним.
Но третья дочь, самая младшая, сказала:
-- Хотя долг обязывает меня повиноваться тебе, все же не могу поверить
в то, что моя судьба всегда должна зависеть от твоей воли.
-- Мы проверим это, -- сказал султан и тут же приказал заточить девушку
в маленькую келью. В своей тюрьме принцесса провела несколько лет, в то
время как ее послушные сестры привольно жили и наслаждались богатствами,
которые могли бы принадлежать и ей.
Заточив свою дочь, султан сказал себе: "Моя дочь томится в келье по
моей воле, а не по своей. Это в полной мере доказыва-ет для всякого
здравомыслящего ума, что не от нее, а именно от меня зависит ее судьба".
Жители той страны, прослышав о том, что случилось с принцессой,
говорили друг другу: "Все мы знаем нашего правителя, и ничего дурного за ним
не замечали. Раз он обошелся так со своей собственной дочерью, которая есть
его плоть и кровь, значит, она сказала или сделала что-то очень плохое".
Они искренне думали так, потому что не достигли того уровня, чтобы
обсуждать притязания султана на абсолютную правоту всегда и во всем.
Время от времени султан навещал свою дочь. Он заставал ее каждый раз
все более ослабевшей и изможденной. Но ничто не могло сломить ее.
Наконец, султан потерял терпение: "Твое упорное непослушание, -- сказал
он ей однажды, -- только раздражает меня и, возможно, ослабит мой авторитет;
я могу убить тебя, но у меня доброе сердце, поэтому я решил изгнать тебя из
моего царства в дикую пустыню, где живут только звери и такие же безумцы,
как ты, которые не смогли ужиться в нашем разумном обществе. Там ты скоро
поймешь, можешь ли ты существовать без своей семьи, и если сможешь, то
предпочтешь ли этот образ жизни нашему".
Его указ был тут же выполнен и принцессу прогнали из владений султана.
Она оказалась на свободе, в дикой местности, в обстановке, ничуть не похожей
на ту, к которой привыкла с детства. Но скоро принцесса поняла, что пещера
может стать домом, орехи и фрукты, сорванные с дерева, так же вкусны, как
поданные на золотых тарелках, что тепло исходит от солнца. Эта местность
имела свой собственный климат и жила своей жизнью. Постепенно девушка
приспособилась к новым условиям. Воду она брала из ручья, на земле
отыскивала овощи, а огонь добывала из тлеющего дерева.
"Здесь, -- сказала она себе однажды, -- все элементы жизни находятся в
гармонии друг с другом, составляют завершенность, которая ни целиком, ни в
частностях неподвластна воле моего отца-султана".
И вот однажды заблудившийся путешественник, оказавшийся богатым и
предприимчивым человеком, повстречался с принцессой. Он полюбил ее, увез в
свою страну, и там они поженились.
Спустя некоторое время они снова вернулись в ту дикую местность и
построили там огромный процветающий город, воплотивший в полной мере их
мудрость, находчивость и веру.
"Безумцы" и другие изгнанники, населявшие дикую пустыню, многие из тех,
кого считали сумасшедшими, смогли существовать в полной гармонии со всем,
что их окружало.
Слава об этом городе разнеслась по всему свету. Его могущество и
красота затмили красоту и могущество государства, которым правил отец
принцессы.
По желанию всех жителей принцесса и ее муж стали прави-телями этого
нового и идеального государства.
В конце концов, старый султан решил посетить загадочный и чудесный
город, возникший в пустыне и населенный, как он слышал, теми, кого он и ему
подобные презирали.
Итак, он прибыл в город. Низко склонившись в поклоне, султан
приблизился к подножию трона, на котором восседала молодая чета, и подняв
глаза, чтобы увидеть тех, чья справед-ливость, богатство и понимание
превзошли его собственные, услышал тихий голос своей дочери:
-- Видишь, отец, каждый человек имеет свою судьбу и возможность
выбирать.

Султан Саладин, как повествует суфийский манускрипт, встретил великого
учителя Ахмеда аль-Рифаи, основателя ордена Рифаийя, "завывающих дервишей",
и задал ему несколько вопросов:
"Почему вы убеждены, что правила и закон недостаточны для сохранения
счастья и справедливости?"
Их встреча произошла в 1174 году. Но эта история, известная из
несуфийских источников, используется для того, чтобы проиллюстрировать
возможность "другого состояния сознания" у человека.

НАСЛЕДСТВО

Один человек, умирая вдали от своего дома, составил завещание, в
котором распорядился своим имуществом в следующих словах: "Пусть община,
живущая там, где расположены мои земли, возьмет из них то, что пожелает, и
пусть то, что она пожелает, отдаст Арифу Смиренному".
В то время Ариф -- молодой человек, не создавший себе еще никакого
положения -- был самым незначительным членом этой общины. Поэтому старшие
члены забрали себе из завещанных наделов то, что пожелали, согласно
завещанию, Арифу же достался самый ничтожный клочок, на который не нашлось
никаких охотников.
Прошло много лет, и вот Ариф, возмужав и поумнев, потре-бовал у общины
свою законную долю. Но старшие сказали ему: "Мы выделили тебе то, что
причиталось тебе по завещанию".
Они в самом деле считали, что это так, потому что завещатель велел
взять то, что они пожелают.
И вдруг в самый разгар спора перед ними возник незна-комый человек;
суровость его лица и внушительный вид тут же приковали к нему взоры всех
присутствующих. Он сказал: "Значение завещания состояло в том, что вы должны
отдать Арифу то, что вы желаете для себя, ибо он может лучше вас
распорядиться наследством".
Эти слова так подействовали на старших, что в момент прозрения они
вдруг поняли истинный смысл фразы: "Пусть то, что они пожелают, отдадут
Арифу".
-- Знайте, -- продолжал неизвестный, -- что если бы завеща-тель открыто
объявил Арифа своим наследником, он был бы бессилен помешать общине
узурпировать его владения. По крайней мере, наследство уменьшилось бы.
Поэтому он доверил все вам, предвидя, что если вы будете считать это
наследство своей собственностью, то будете заботиться о нем и сохраните его
для Арифа. Вот почему, заботясь о сохранении и передаче своих богатств в
верные руки,он составил столь мудрое завещание. Теперь как раз пришло время
возвратить их законному владельцу.
Итак, наследство возвратилось к истинному наследнику благодаря тому,
что старшие не сумели увидеть правду.

Суфийское учение о том, что люди желают для себя то, что они должны
желать для других, подчеркнуто в этой истории. Ее рассказал сейид Кхаус
аль-Шах, святой из ордена Кадирийа.
Эта идея сама по себе не оригинальна, хотя в фольклоре сказание служит
иллюстрацией того, что наследство в конце концов возвращается к достойным
наследникам, несмотря на то, что в течение многих лет они были бессильны
отстоять его.
В некоторых дервишских кругах сказанию дают следующее толкование: "Ты
владеешь многими дарами, которые тебе даны только на время; когда ты поймешь
это, ты сможешь вернуть их законному владельцу".

КЛЯТВА

Один человек, измученный бесконечными неудачами, поклялся, что, если
несчастья оставят его, он продаст свой дом и раздаст все деньги, которые
получит за него, нищим.
Через некоторое время судьба стала милостивой к нему, и он вспомнил о
своей клятве. Но ему не хотелось терять так много денег и тогда он придумал
выход из положения.
Он объявил, что продает свой дом, но с кошкой в придачу. За дом он
просил одну серебряную монету, а за кошку -- десять тысяч.
Вскоре пришел покупатель и купил дом и кошку. Одну моне-ту, полученную
за дом, человек отдал беднякам, а десять тысяч, вырученные за кошку, оставил
себе.

Многие люди мыслят так же, как этот человек. Они решают следовать
какому-нибудь учению, но свою связь с ним истолковывают так, как им выгодно.
До тех пор, пока они не преодолеют этой тенденции путем особой тренировки,
они вообще не смогут учиться.
Согласно дервишскому рассказчику, шейху Насир ад-дин Шаху, в этой
притче иллюстрируется умышленный обман или, возможно, извращенный ум,
бессознательно создающий подобного рода обман.
Настоящий вариант рассказа, приписываемый ему, взят из устных преданий
ордена Чиштийа.
Притча используется для того, чтобы ознакомить с психологической
техникой, имеющей целью сделать ум стабильным, исключить для него
возможность самообмана.

ИДИОТ В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ

К пробуждению можно прийти различными путями. Но только один путь
является правильным. Человек спит; он должен пробудиться правильным
способом. Послушайте историю об одном невежественном человеке, который
проснулся неправильно.
Глупец попал однажды в огромный город и, увидев на улицах множество
снующих туда-сюда людей, оторопел. На ночь он устроился в караван-сарае, но
боясь, что утром не сможет найти себя в этой толпе людей, прежде чем уснуть,
привязал к ноге тыкву.
Один шутник, наблюдая за ним, все понял. Он дождался, пока глупец
заснул, и отвязал от его ноги тыкву и привязал к своей. Затем улегся рядом и
уснул. Проснувшись утром, глупец первым делом стал искать тыкву. Увидев ее
на ноге другого человека, он решил, что тот человек и есть он сам. В
совершенном смятении он растолкал того человека и закричал: "Если ты -- это
я, то скажи мне, ради небес, кто я и где я?"

Эта сказка дошла до нас в великом духовном классическом произведении
"Саламан и Абсаль" мистика XV столетия Абдурахмана Джами.
Он родился на берегах Оксаса, а умер в Герате, оставив после себя славу
величайшего персидского поэта.
Джами вызывал яростные нападки святош своей откровенностью и особенно
заявлением, что он никого не считает своим учителем, кроме собственного
отца.

КАК ВОЗНИКЛО ПРЕДАНИЕ

Давным-давно существовал город, состоящий из двух параллельных улиц.
Однажды один дервиш перешел с одной улицы на другую, и жители этой улицы
заметили, что глаза его полны слез. "Кто-то умер на соседней улице", --
закричал один из них, и тут же все дети, игравшие поблизости, подняли крик.
На самом же деле дервиш плакал от того, что незадолго до этого чистил
лук.
Но шум все нарастал, и его вскоре услыхали на соседней улице. Жители
обеих улиц были так опечалены и испуганы, вооб-разив, что у соседей
несчастье, что не решились даже поинтере-соваться о причине переполоха.
Один мудрый человек, пытаясь успокоить их, посоветовал им спросить друг
у друга, что случилось.
Слишком возбужденные, чтобы внять его совету, они отвечали: "Мы и так
знаем, что наших соседей постигло большое несчастье".
Это известие распространилось со сверхъестественной быстротой, и вскоре
уже никто из жителей двух улиц не сомневался, что у соседей стряслась беда.
Немного придя в себя, и те и другие решили немедленно покинуть эти
места и таким образом спасти свои жизни.
Обе общины снялись со своих насиженных мест и направи-лись в
противоположные стороны.
С тех пор прошли века, и город тот по-прежнему безлюден. По обе стороны
от него, недалеко друг от друга расположены два селения. Жители обоих
селений из поколения в поколение передают предание о том, что когда-то
вовремя убежали из обреченного города, в котором жили, и спаслись от
неизвестного бедствия.

В своих психологических учениях суфии заявляют, что знание,
передаваемое обычным путем, подвергается стольким искажениям (а это
обусловлено произвольными редакциями и лживыми записями), что оно уже не в
состоянии донести непо-средственный факт.
Иллюстрирующий субъективность человеческого мышления, рассказ "Как
возникло предание" взят из обучающей книги "Асрар-и-Кхалватия" ("Тайны
отшельников"), автором которой является шейх Каландар Шах из ордена
Сухравардийа.

ФАТИМА-ПРЯДИЛЬЩИЦА

Некогда в одном городе на далеком Западе жила девочка по имени Фатима.
Она была дочерью процветающего прядильщика. Однажды отец сказал ей: "Дочь
моя, собирайся в путь. Мы отправляемся в путешествие. У меня есть кое-какие
дела на островах Средиземного моря. Может быть, там тебе встретится красивый
юноша с хорошим будущим, который полюбит тебя, и вы поженитесь".
Итак, они отправились в путешествие от острова к острову. Отец
занимался своими торговыми делами, а Фатима проводила время в мечтах о
будущем муже. Однажды, когда они плыли в сторону Крита, их застиг ужасный
шторм, и корабль пошел ко дну. Фатиму, потерявшую сознание, волнами вынесло
на берег, недалеко от Александрии. Отец и все, кто был на корабле, погибли,
и она осталась одна без всякой поддержки.
Сцена кораблекрушения и длительное пребывание в откры-том море так на
нее повлияли, что о прошлой жизни у нее оста-лись только смутные
воспоминания.
Очнувшись, она встала и побрела по берегу. Вскоре она наткнулась на
семью одного ткача. Это были бедные люди, но проникшись состраданием к ней,
они взяли ее в свое убогое жилище и обучили своему ремеслу.
Для нее началась вторая жизнь. Год или два она прожила с ними вполне
счастливо и была довольна своей судьбой. Но однажды, когда вышла на берег,
ее схватили работорговцы, отвели на корабль и вместе с другими невольниками
увезли.
Сетования и горькие жалобы Фатимы не вызвали у этих людей ни капли
жалости: они привезли ее в Стамбул, чтобы продать там как рабыню.
На невольничьем рынке было несколько покупателей. Один из них искал
себе раба, который мог бы работать в его цехе по изготовлению корабельных
мачт. Несчастный вид Фатимы привлек его внимание и, желая облегчить ее
участь, он купил девушку, так как считал, что у него ей будет лучше, чем у
другого хозяина.
Он привез Фатиму к себе, решив отдать ее в услужение жене. Но дома его
поджидало печальное известие: корабль с его товаром, в который он вложил
весь свой капитал, был захвачен пиратами. Теперь он не мог позволить себе
содержать рабочих и ему, его жене и Фатиме пришлось самим заняться
изготовлением мачт.
Фатима, благодарная хозяину за его доброту, так прилежно работала, что
вскоре он даровал ей свободу, и она стала его доверененным лицом и
помощником. Итак, для нее началась третья жизнь, и она почувствовала себя
вполне счастливой. Как-то хозяин сказал ей: "Фатима, я хочу, чтобы ты
отправилась в качестве моего агента на Яву с грузом мачт и выгодно продала
их там".
И вот Фатима пустилась в плавание, но у берегов Китая мощный тайфун
обрушился на ее корабль и потопил его. Каким-то чудом девушке снова удалось
спастись, и она очнулась на незнакомой земле. Придя немного в себя, она
стала громко плакать о своей несчастной судьбе. Как только ее жизнь,
казалось бы, приближается в благополучию, безжалостный рок разрушает все ее
надежды. "Почему так случается, -- восклицала она, -- за что бы я ни
взялась, всегда меня ждет неминуемая неудача. Почему на меня валится столько
несчастий?" Но ей никто не ответил, и она, заставив себя подняться, пошла
куда глаза глядят.
Хотя никто в Китае никогда ничего не слышал о Фатиме и не знал о ее
испытаниях, всем, однако, была известна древняя легенда о том, что какая-то
чужестранка прибудет однажды в их страну и сделает шатер для их императора.
Так как никто в Китае не умел делать шатров, все с живейшим интересом ждали
выполнения этого предсказания.
Чтобы не пропустить этой женщины, когда она прибудет, каждый китайский
император по тридцати раз в год посылал во все города и деревни гонцов,
которые должны были доставлять в столицу всех чужестранок.
Когда Фатима добрела до ближайшего приморского города, там как раз был
оглашен императорский указ о чужестранках, и люди, заметив ее, поняли, что
она издалека, и привели к импера-торским посланцам.
Фатиму доставили ко двору и провели в тронный зал. Сын Неба спросил ее:
"Девушка, сумееешь ли ты сделать нам шатер?"
-- Думаю, что сумею, -- ответила Фатима.
Итак, ей отвели помещение, и она принялась за работу. Прежде вего ей
понадобилась веревка. Но никто даже не знал, что это такое. Тогда Фатима,
вспомнив свое первое ремесло прядильщицы, насобирала льна и свила веревку.
Затем она велела принести прочной материи, но во всем Китае не оказалось
такой материи, которая ей была нужна. Вспомнив, чему обучилась у
александрийских ткачей, она соткала прочное полотно. Наконец, чтобы окончить
работу, ей понадобились шесты, но их не оказалось во всем царстве. Тут ей
пригодилось умение делать мачты, приобретенное в Стамбуле. Она ловко
смастерила надежные шесты.
Закончив работу, она стала припоминать, как выглядели всевозможные
шатры, которые она видела в своих скитаниях по свету, и, наконец, собрала
шатер.
Когда это чудо показали императору, он был так восхищен, что обещал
Фатиме исполнить любое ее желание. Она пожелала остаться в Китае, где вскоре
вышла замуж за прекрасного принца, с которым прожила долгую и счастливую
жизнь, оставив после себя многочисленное потомство.
Таким образом, Фатима поняла, что то, что казалось ей в свое время
тяжелыми испытаниями, неожиданно обратилось в необходимый опыт, который
помог ей достичь конечного счастья.

Эта история хорошо известна из греческого фольклора, многие
произведения которого несут в себе идеи, созвучные основным идеям дервишей и
их легенд. Приводимый вариант рассказа приписывается шейху Мухаммаду Джамал
ад-дину из Адрианополя. Он основал орден Джамалийа ("Прекрасный").

ВОРОТА В РАЙ

Давным-давно жил-был один добрый человек. Всю свою жизнь он следовал
высоким заповедям, ибо надеялся после смерти попасть в рай. Он раздавал
щедрую милостыню нищим, любил своих ближних и помогал им. Помня, как важно
обладать стойким терпением, он с достоинством переносил самые тяжелые и
неожиданные испытания, жертвуя многим ради других. Время от времени он
совершал путешествия в поисках знания. Его смирение и образцовое поведение
снискали ему славу мудрого человека и уважаемого гражданина, которая
разнеслась с Востока на Запад и с севера на юг.
Все эти достоинства он культивировал в себе всякий раз, когда вспоминал
о них. Но был у него один недостаток -- невни-мательность. Это качество не
имело над ним большой власти, и он считал, что, по сравнению с его
достоинствами, невнимательность -- весьма незначительный недостаток. Так,
нескольких нуждавшихся людей он оставлял иногда без помощи, потому что порой
не замечал их нужду. Любовь и служение также иногда оказывались забытыми,
когда он был поглощен своими личными нуждами или даже желаниями.
Он любил спать и часто засыпал именно в те моменты, которые были
благоприятны для поиска знания или для понимания его, для практики
подлинного смирения или когда можно было бы увеличить число добрых дел --
такие возможности он просыпал, и они больше не возвращались.
Невнимательность оказывала не меньшее влияние на его сущностное "я",
чем добрые качества.
И вот однажды он умер. Обнаружив себя за пределами этой жизни, добрый
человек направился к райской обители. Пройдя немного, он решил передохнуть,
чтобы проверить свою совесть. Все тщательно взвесив, он пришел к выводу, что
вполне достоин войти в райские чертоги, и продолжил свой путь.
Подойдя к райским воротам, он увидел, что они закрыты, и в этот момент
услышал голос, обращенный к нему: "Будь внимате-лен, ибо ворота открываются
только раз в сто лет".
Добрый человек устроился неподалеку в ожидании, взволнованный
открывшейся перспективой. Не будучи занят как обычно совершением
добродетельных поступков, он обнаружил, что у него плохо развито внимание. В
течение некоторого времени, которое ему показалось целым веком, он старался
не заснуть, но в конце концов голова его склонилась на грудь и сон на
какое-то мгновение смежил веки. И в этот миг ворота широко распахнулись. Но
прежде чем он успел открыть глаза, они захлопнулись с шумом и грохотом,
которые могли бы разбудить и мертвого.

Это любимое поучение дервишей иногда называется "Притчей о
невнимательности". Несмотря на то, что эта история широко известна как
народная сказка, сведения о ее происхождении утеряны. Некоторые приписывают
ее Хадрату Али, четвертому халифу, другие говорят, что она так важна, что
могла быть тайно передана самим Пророком. Ее, конечно, нельзя встретить ни в
одном из достоверных хадисов Пророка.
Литературная форма, в которой она представлена здесь, позаимствована из
работ одного неизвестного дервиша XVII века Амиль Бабы, в которых
подчеркивается, что "истинным автором является тот, чьи писания анонимны,
так как в этом случае никто не становится между изучающим и предметом
изучения".

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОМНИЛ О СМЕРТИ

Однажды один дервиш сел на корабль, чтобы отправиться в морское
путешествие. Увидев его на борту корабля, другие пассажиры, как водится в
таких случаях, стали один за другим подходить к нему за напутствиями. Всем
им он говорил одно и то же, и, казалось, просто повторял одну из тех формул,
которые каждый дервиш время от времени делает объектом своего внимания. Он
говорил: "Зная, что твой конец неминуем, помни о смерти".
Почти никто из путешественников не обратил особого вни-мания на этот
совет.
Но вот корабль поплыл. Много ли, мало ли он плыл, только вскоре
разыгрался свирепый шторм. Матросы, а вместе с ними и все пассажиры в панике
повалились на колени и стали молиться Богу. Считая себя почти погибшими, они
по очереди возносили к небесам неистовые молитвы, ожидая помощи свыше.
Все это время дервиш без всякого движения сидел в сторо-не и спокойно о
чем-то размышлял. Всеобщая паника словно бы его не касалась.
Наконец, ветер утих, море успокоилось и из-за туч выгляну-ло ясное
солнце. Придя в себя, пассажиры обратили внимание на безмятежность дервиша и
вспомнили, какое спокойствие он хранил среди всеобщего ужаса. "Разве вы не
осознавали во время этого шторма, что только одни доски отделяли нас от
смерти?" -- спросил один из них.
-- О да, конечно, -- ответил дервиш, -- я знал, что на море всегда так,
но еще на суше я размышлял над тем, что в обычной жизни, среди самых
повседневных событий, нечто еще менее прочное отделяет нас от смерти.

Эта история принадлежит Байазиду из Бистама -- местности, расположенной
на южном побережье Каспийского моря. Он был одним из величайших суфиев
древности.
Его дед был зороастрийцем, и Байазид проходил курс эзотерического
развития в Индии. Так как его мастер Абу Али из Синда, был недостаточно
знаком с внешними ритуалами ислама, некоторые ученые предполагали, что Абу
Али был индуистом и что Байазид фактически обучался индийским мистическим
методам. Однако ни один из суфийских авторитетов, достойных доверия, не
соглашается с этим.
Последователи Байазида входят в орден Бистамийа.

ВСПЫЛЬЧИВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Жил-был человек, который по малейшему поводу впадал в гнев. Многие годы
наблюдая за собой, он пришел к выводу, что вся его жизнь полна непреодолимых
трудностей из-за его вспыльчивости.
И стал он думать, как ему избавиться от этой черты. Прослышав об одном
дервише, что тот обладает глубоким знанием, он пошел к нему за советом.
Дервиш сказал ему: "Ступай по такой-то дороге, пока не придешь к
перепутью, где увидишь засохшее дерево. Стань под этим деревом и каждому
прохожему предлагай напиться воды".
Человек сделал, как ему было сказано. Прошло много дней, и люди стали
его примечать: повсюду разнеслись слухи, что он дал обет творить милостыню и
следует особому курсу самокон-троля под руководством совершенного мудреца.
Однажды один путник, который, видимо, очень торопился, отвернул голову,
когда тот человек предложил ему напиться воды, и поспешно продолжал свой
путь. Вспыльчивый человек крикнул ему вдогонку: "Постой, ответь на мое
приветствие и испей воды, которую я предлагаю всем путникам!" Но тот даже не
обернулся. Он еще несколько раз окликнул его, но не получил никакого ответа.
Возмущенный такой неучтивостью, человек тут же обо всем позабыл. Он
быстро снял свое ружье, висевшее на сухом дереве, прицелился в удаляющегося
грубияна и выстрелил.
Пешеход замертво повалился на землю, и в тот же миг произошло чудо:
сухое дерево расцвело.
Сраженный пулей оказался закоренелым убийцей и был как раз на пути к
совершению самого ужасного преступления в своей жизни.

Итак, как видите, есть два рода советчиков. Первые чисто механически
повторяют какие-то установленные принципы. Вторые -- это люди знания. Те,
кто встречает людей знания, ждут от них нравоучений и относятся к ним, как к
моралистам. Но цель этих людей служить истине, а не оправлывать
благочестивые надежды.
Дервиш, фигурировавший в этой истории, говорят, никто иной, как Хаджи
ад-дин Кубра -- один из величайших суфийских святых. Он основал орден
Кубравийа ("Величайшее братство"), который имеет много общего с основанным
позднее орденом святого Франциска. Как и святой из Асиза, Хаджи ад-дин
прославился своей сверхъестественной властью над животными.
Хаджи ад-дин был одним из шестисот тысяч горожан, погибших во время
разрушения Хорезма в 1221 году. Утверждают, что монгольский завоеватель
Чингиз-хан, зная о его славе, обещал сохранить ему жизнь, если он
добровольно сдастся. Но Хаджи ад-дин Кубра вышел вместе с другими на защиту
города и позднее был найден среди убитых.
Предвидя эту катастрофу, Хаджи ад-дин незадолго до нашествия
монгольских орд отпустил от себя своих учеников и направил их в безопасные
места.

СОБАКА И ОСЕЛ

Один человек изучил язык животных. Однажды он прогуливался по деревне,
как вдруг его внимание привлек какой-то шум. В конце улицы он увидел осла,
отчаянно ревущего на собаку, которая что есть сил лаяла на него.
Человек приблизился и стал слушать.
-- Все это говорит только о траве и пастбищах, -- говорила собака, -- я
же хочу тебе поведать о мясе и костях, ибо я этим питаюсь.
Тут человек не мог более сдерживаться и вмешался в их разговор:
-- Вы могли бы придти к чему-то общему, если бы поняли, что полезность
сена подобна полезности мяса.
Животные резко обернулись к незванному гостю. Собака на него свирепо
залаяла, а осел так сильно его лягнул задними ногами, что он свалился без
чувств.
Не обращая на него более никакого внимания, собака и осел продолжили
свой спор.

Эта басня, напоминающая одну из басен Руми, взята из знаменитой
коллекции Меджнуна Каландара.
В течение сорока лет он странствовал по свету и рассказывал на базарных
площадях обучающие истории. Одни говорят, что он был сумасшедшим (его имя
так и переводится), другие -- что он один из "преображенных", развивших в
себе способность воспринимать связь между такими вещами, которые обычному
человеку кажутся ничем не связанными.

ТУФЛИ БЛАГОЧЕСТИВЫХ ЛЮДЕЙ

Два благочестивых и достойных человека вошли в мечеть в одно и то же
время. Первый снял свои туфли и, аккуратно придвинув друг к дружке, оставил
их за дверью. Второй тоже снял туфли, сложил их подметками и, сунув за
пазуху, вошел в мечеть.
Это событие возбудило спор между другими благочестивыми и достойными
людьми, которые сидели у входа и все видели. Они решили выяснить, кто из
этих двух поступил лучше. "Человек вошел в мечеть босой -- так не лучше ли
было оставить свою обувь за дверью?"
"Мы не учитываем одного: он мог взять с собой туфли для того, чтобы они
ему напоминали в священном месте о должном смирении, -- возразил другой".
Но вот те люди, совершив молитву, вышли на улицу. Спорщики,
разделившиеся на два лагеря, окружили каждый своего героя и стали
расспрашивать, чем были продиктованы их поступки.
Первый человек сказал: "Я оставил свои туфли за дверью, руководствуясь
вполне обычными соображениями: если бы кто-нибудь захотел их украсть, он
имел бы возможность побороть свое греховное искушение и таким образом
приобрел бы заслугу для будущей жизни".
Слушатели были восхищены благородным образом мыслей этого человека,
который так мало заботился о своей собственности и отдался на волю случая.
В это же время второй человек объяснил своим сторонникам: "Я взял туфли
с собой потому, что, оставь я их на улице, они могли бы возбудить соблазн в
душе какого-нибудь человека. Тот, кто поддался бы искушению и украл их,
сделал бы меня сообщником на страшном суде". Мудрость и благородство этого
человека привело в восторг всех, кто его слушал.
Но в этот момент другой человек, присутствующий среди них, который был
настоящим мудрецом, воскликнул:
-- О слепцы! Пока вы здесь предавались возвышенным чувствам, развлекая
друг друга примерами благородства, произошло нечто реальное.
-- Что произошло? -- спросили все разом.
-- Никто не был искушен туфлями, -- продолжал мудрец, -- никто не был
искушаем туфлями. Предполагаемый грешник не прошел мимо них. Вместо этого в
мечеть вошел другой человек. У него не было туфель совсем, так что он не мог
ни оставить их снаружи, ни внести их внутрь. Никто не заметил его поведения.
А сам он меньше всего думал о том, какое впечатление он произведет на тех,
кто на него смотрит или не смотрит. Но благодаря реальной искренности его
молитвы сегодня в этой мечети самым непосредственным образом помогли всем
потенциальным ворам, которые могли или не могли украсть туфли или могли бы
исправиться, устояв перед искушением.
Разве вы не поняли еще, что практика благочестия, какой бы прекрасной
она ни была сама по себе, теряет свою ценность, когда узнаешь о
существовании реальных мудрецов.

Это сказание приводится довольно часто. Оно взято из учений ордена
Килватийа ("Затворники"), основанного Омаром Килвати.
В ней иллюстрируется аргумент, общеизвестный среди дервишей: те, кто
развивает в себе особые внутренние качества, оказывает большее влияние на
общество, чем те, кто пытается действовать только согласно определенным
моральным принципам. Первые называются "люди реального действия", а вторые
-- "те, кто не знает, но играет в знание".

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ХОДИЛ ПО ВОДЕ

Один ограниченный дервиш из религиозно-аскетической школы прогуливался
по берегу реки, размышляя над моральными и схоластическими проблемами, ибо в
школе, к которой он принадле-жал, суфийские учения применялись именно в
таком духе. Сентиментальную религию дервиш принимал за поиски конечной
истины.
Вдруг чей-то громкий голос, донесшийся с реки, прервал его размышления.
Он прислушался и услышал дервишский призыв. "Этот человек занимается
бесполезным занятием, -- сказал он себе, -- потому, что неправильно
произносит формулу. Вместо того, чтобы произносить "йа ха", он произносит "а
йа ха".
Подумав немного, дервиш решил, что как более внимательный и прилежный
ученик, он обязан научить этого несчастного, который, хотя и лишен
возможности получать правильные указания [от постоянного Учителя], все же
изо всех сил, по-видимому, старается привести себя в созвучие с силой в этих
звуках.
Итак, он нанял лодку и поплыл к острову, с которого доносился голос.
На острове в каменной хижине он увидел человека в дер-вишской одежде,
время от времени громко повторяющего все так же неправильно посвятительную
формулу.
-- Мой друг, -- обратился к нему первый дервиш,-- ты неправильно
произносишь священную фразу. Мой долг сказать тебе об этом, ибо приобретает
заслугу как тот, кто дает совет, так и тот, кто следует совету. -- И он
рассказал ему, как надо произносить призыв.
-- Благодарю тебя, -- смиренно ответил второй дервиш.
Первый дервиш сел в лодку и отправился в обратный путь, радуясь, что
совершил доброе дело. Ведь кроме всего прочего он слышал, что человек,
правильно повторяющий священную формулу, может даже ходить по воде. Такого
чуда он ни разу в своей жизни не видел, но почему-то верил, что оно вполне
возможно.
Некоторое время из тростниковой хижины не доносилось ни звука, но
дервиш был уверен, что его усилия не пропали зря.
И вдруг до него донеслось нерешительное "а йа..." второго дервиша,
который опять по-старому начинал произносить звуки призыва.
Дервиш начал было размышлять над тем, до чего же все-таки упрямы люди,
как они закоснели в своих заблуждениях, и вдруг замер от изумления: к нему
прямо по воде, как посуху, бежал второй дервиш. Первый дервиш перестал
грести и, как завороженный, не мог оторвать от него взгляда.
Подбежав к лодке, второй дервиш сказал:
-- Брат, прости, что я задерживаю тебя, но не мог бы ты снова
разъяснить мне, как должна по всем правилам произноситься формула? Я ничего
не запомнил.

Мы можем передать лишь одно из многих значений этой сказки, потому что
в арабских текстах обычно используются омонимы -- слова, одинаковые по
звучанию, но имеющие разный смысл. Такое свойство языка свидетельствует о
том, что он пришел к нам от более древних культур и предназначен для того,
чтобы глубже описать сознание, а также нечто, связанное с внешней моралью.
Помимо того, что это сказание представлено в популярной литературе на
Востоке, находящейся в обращении, оно встречается в дервишских манускриптах,
иногда очень древнего происхождения.
Настоящая версия принадлежит ордену Ассасинийа ("Сущностный",
"Первоначальный"), существующему на Ближнем и Среднем Востоке.

МУРАВЕЙ И СТРЕКОЗА

Благоразумный и упорный муравей смотрел на цветочный нектар, как вдруг
на цветок ринулась стрекоза, попробовала нектара и отлетела, потом снова
подлетела и присосалась к цветку.
-- И как только ты живешь без работы и без всякого плана? -- сказал
муравей. -- Если у тебя нет ни реальной, ни относительной цели, какова же
особенность твоей жизни и каким будет ее конец?
Стрекоза ответила:
-- Я счастлива и больше всего люблю удовольствия. Это и есть моя жизнь
и моя цель. Моя цель -- не иметь никаких целей. Ты можешь строить для себя
какие угодно планы; но ты не смо-жешь убедить меня в том, что я несчастлива.
Тебе -- твой план, а мне -- мой.
Муравей ничего не ответил, но подумал: "То, что для меня очевидно, от
нее скрыто. Она ведь не знает, каков удел муравьев. Я же знаю, каков удел
стрекоз. Ей -- ее план, мне -- мой".
И муравей пополз своей дорогой, ибо сделал все, что было в его силах,
чтобы предостеречь стрекозу.
Прошло много времени, и их дороги опять сошлись.
Муравей заполз в мясную лавку и, примостившись под чурбаком, на котором
мясники рубили мясо, стал благоразумно ожидать своей доли. Вдруг в воздухе
появилась стрекоза. Увидев красное мясо, она стала плавно снижаться на
чурбан. Только она уселась, огромный топор мясника резко опустился на мясо и
разрубил стрекозу надвое.
Половинка ее тела скатилась вниз, прямо под ноги муравью. Подхватив
добычу, муравей поволок ее в свое жилище, бормоча себе под нос: "Твой план
закончился, а мой продолжается. "Тебе -- твой план" больше не существует, а
"мне -- мой" начинает новый цикл. Наслаждение казалось тебе важным, но оно
мимолетно. Ты жила ради того, чтобы поесть и в конце концов самой быть
съеденной. Когда я тебя предостерегал, ты решила, что я брюзга и отравляю
тебе удовольствие".

Почти такая же притча встречается в "Божественной книге" Аттара, хотя
там она имеет несколько иное значение. В настоящем варианте история была
рассказана одним бухарским дервишем возле гробницы аль-шаха Бахааддина
Накшбанда семь столетий назад. Она взята из суфийской записной книжки,
сохранившейся в Великой мечети Джелалабада.

СКАЗАНИЕ О ЧАЕ

В древние времена рецепт приготовления чая был известен только в Китае.
Слухи о чае распространяясь по всему свету, дошли до мудрецов и невежд, и
каждый пытался как можно больше узнать о нем, в соответствии с тем, каким он
его себе представлял.
Король Инджа ("Здесь") снарядил в Китай посольство, которое получило от
китайского императора немного чая для своего правителя. Но увидев, что даже
простые китайские крестьяне пьют чай, посланники Инжда решили не привозить
своему султану столь грубый напиток, к тому же они были убеждены, что
китайский император обманул их и вместо небесного напитка подсунул какую-то
дрянь.
Между тем величайший философ из Анджа ("Там") собрал все, какие только
мог, сведения о чае и пришел к выводу, что это некая субстанция, которая в
самом деле существует, но редко встречается и принадлежит к порядку вещей,
мало известных. Ибо о нем нельзя было сказать ничего определенного: трава
это или вода, зеленый он или черный, горький или сладкий?
В странах Кашиш и Бебинев на протяжении целых столетий люди пробовали
все травы, какие им только попадались. Многие травы оказались ядовитыми, чем
весьма разочаровали исследователей. А так как никто не завез в их земли
семена чайных кустов, все их поиски были тщетными. Они перепробовали
все-возможные жидкости, но с тем же успехом.
На территории Мезхаба при исполнении религиозных обрядов процессия
жрецов перед толпой верующих провозила небольшой ларь, наполненный чаем. Но
никому и в голову не приходило приготовить из него напиток. Они даже не
знали, как это делается. Все были убеждены, что чай сам по себе обладает
магическими свойствами. Однажды один мудрый человек сказал: "Вы невежды!
Полейте его кипящей водой". Но его тут же схватили и распяли, потому что,
согласно их вере, такие действия могли бы разрушить свойства чая. Подобный
совет мог дать только отъявленный еретик и враг религии.
Незадолго до смерти мудрый человек раскрыл секрет приготовления чая
небольшому кругу людей. Этим людям удалось сохранить немного чая, и они
тайно приготовляли его и пили. Один человек, застав их за чаепитием,
спросил: "Что вы делаете?" Они ответили ему: "Это лекарство, которым мы
лечимся от одной болезни".
Итак, одни видели чайные кусты, но не обращали на них никакого
внимания. Другие предлагали его испробовать, но люди отказывались, полагая,
что это напиток для простых людей. Третьи владели чаем, но вместо того,
чтобы пить его, поклонялись ему. За пределами Китая лишь несколько человек
пили чай, да и то в строгой тайне.
Но вот пришел человек знания и сказал купцам, занимающимся чайной
торговлей, любителям чая и другим:
-- Тот, кто испытал, -- знает. Кто не испытал -- не знает. Вместо того,
чтобы произносить пустые речи о небесном напитке, предлагайте его людям на
ваших пирах. Те, кому чай понравится, попросят еще. Те же, кому он не
понравится, покажут этим, что недостойны сделаться его почитателями.
Закройте лавки красноречия и таинственности и откройте чайханы опыта.
Итак, от города к городу, от села к селу потекли по Шелковому Пути
караваны с чаем. Купцы, чем бы они ни торговали -- нефритом, драгоценными
камнями или шелком -- останавливались на отдых, приготавливали чай, если
умели, и предлагали его местным жителям, знали те о нем или нет. Так
появились чайханы, которые строились на всем пути от Пекина до Бухары и
Самарканда. И те, кто пробовали, -- знали.
Вначале, как всегда бывает, чаем заинтересовались только великие и
проницательные мыслители, давно искавшие небесный напиток.
Их отношение к чаю сводилось к таким стереотипным фразам: "Но ведь это
обыкновенная сушеная трава" или "Почему ты кипятишь воду, чужестранец? Ведь
я прошу у тебя небесного напитка". А иные из них говорили: "Как мне знать,
что это такое. Докажите, что это чай. Да и цвет вашей жидкости не золотой, а
коричнево-желтый".
Когда истина сбросила с себя покров тайны и чай стал доступен всем, кто
хотел его попробовать, роли людей поменялись, и те, кто высказывались теперь
подобно этим мудрецам, оказались в дураках.
Такая ситуация сохраняется и по сей день.

Всевозможные напитки традиционно символизируют в литературе поиск
высшего знания.
Кофе, самый новый из общепринятых напитков, был открыт дервишским
шейхом Абу аль-Хасаном Шадхили в Мекке (Аравия).
Хотя суфии и другие люди вполне ясно заявляют, что "магические напитки"
(вино, вода жизни) являются аллегорией особого опыта, буквалисты склонны
верить, что происхождение подобных мифов связано с открытием наркотических
или опьяняющих свойств алкоголя. По мнению дервишей, подобные представления
отражают неспособность поверхностных исследователей понять, что сами дервиши
пользуются аналогиями.
Это сказание взято из учения мастера Хамадени; учителя великого Йасави
из Туркестана.

КОРОЛЬ, РЕШИВШИЙ СТАТЬ ЩЕДРЫМ

Жил-был в Иране султан. Однажды он попросил дервиша расска-зать
какую-нибудь историю.
Дервиш начал так: "Ваше величество, я расскажу вам историю о Хаким Тае,
аравийском султане, который был самым щедрым человеком от сотворения мира. И
если вы сумеете стать таким же щедрым, как он, вы воистину прославитесь как
величайший правитель на свете.
-- Рассказывай, -- произнес султан, -- но знай, если твоя история
придется мне по душе, ты поплатишься головой за то, что навлек тень сомнения
на мою щедрость.
А сказал он так потому, что при персидском дворе полага-лось говорить
монарху, что тот уже имеет все самые высшие качества, какие только можно
приобрести в мире в прошлом, в настоящем и в будущем.
-- Чтобы походить на Хаким Тая, -- продолжал дервиш как ни в чем не
бывало (ибо дервишей не так-то просто устрашить), нужно и в буквальном
смысле и по духу превзойти щедростью всех людей.
И дервиш рассказал такую историю:
"Один завистливый султан, правивший соседним с Аравией государством,
пожелал завладеть богатствами, деревнями, оазисами, верблюдами и солдатами
Хаким Тая и послал к Хакиму гонцов с таким посланием: "Ты должен добровольно
сдаться мне, иначе я пойду на тебя войной и разорю все твое царство, а тебя
самого захвачу в плен".
Когда гонцы передали это предупреждение, советники Хаким Тая предложили
ему готовиться к войне.
-- Все твои подданные, и мужчины и женщины, все, кто способен держать в
руках оружие, готовы сразиться с врагом и, если надо, сложить головы на поле
брани за своего любимого султана, -- сказали они.
Но Хаким, ко всеобщему удивлению, ответил так:
-- Я не желаю возлагать на вас бремя своей власти и проливать ради себя
вашу кровь. Лучше я уступлю ему престол, ибо не годится щедрому жертвовать
ради себя хотя бы одной человеческой жизнью. Если вы по доброй воле
сдадитесь на его милость, он удовлетворится тем, что сделает вас своими
подда-ными и обложит умеренной данью, зато вы сохраните свои жизни и
имущество. Но если вы окажете ему сопротивление, он, в случае победы, по
законам войны будет вправе всех вас истребить или обратить в своих рабов.
Сказав это, Хаким Тай снял с себя свои царские одежды и, взяв с собой
только крепкий посох, отправился в путь.
Добравшись до близлежащих гор, он облюбовал себе пещеру и погрузился в
созерцание.
Многие аравийцы прославляли бывшего правителя за его великую жертву,
ибо для их спасения он не пожалел ни своих богатств, ни трона. Но многие, и
в особенности те, кто жаждал славы на поле сражения, были весьма недовольны.
"Откуда мы знаем, что он не самый обыкновенный трус?!" -- восклицали они в
сердцах.
Другие, не столь отважные, вторили им: "Да, конечно, он спасал прежде
всего свою собственную жизнь и покинул нас на произвол судьбы. Чего можно
ждать от чужого правителя, который к тому же столь вероломен и жесток, что
не пощадил даже своих ближайших соседей?". Были и такие, которые, не зная
чему верить, просто молчали, ожидая, что время вынесет свой приговор.
Между тем вероломный султан вторгся во владения Хаким Тая и, не
встречая на своем пути сопротивления, захватил все его царство. Радуясь
такой легкой победе, он не увеличил нало-гов, которые взымал в свое время
Хаким Тай за то, что правил народом и защищал справедливость.
Казалось бы, этот султан добился всего, чего хотел: приба-вил к своим
владениям новое государство, удовлетворил свою алчность, и все-таки он не
находил покоя. Его шпионы то и дело докладывали ему, что в народе говорят,
будто бы своей победой он обязан только щедрости Хаким Тая.
И вот однажды, не в силах более сдерживать своего гнева, он воскликнул:
"Я не стану истинным хозяином этой страны до тех пор, пока не захвачу самого
Хаким Тая. Пока он жив, мне не удастся завоевать сердца этих людей. Ведь они
только для вида признают меня своим господином".
Тут же по всей стране был оглашен указ о том, что человек, который
доставит во дворец Хаким Тая, получит в награду пять тысяч золотых.
Хаким Тай в это время по-прежнему находился в своем укрытии и, конечно,
ни о чем не подозревал. Как-то, сидя перед своей пещерой, скрытый зарослями,
он услышал, разговор старого дровосека со своей женой. "Дорогая, -- говорил
дровосек, -- я намного старше тебя и если скоро умру, ты останешься одна с
нашими маленькими детьми. Вот если бы нам удалось поймать Хаким Тая, за
которого новый правитель обещает пять тысяч золотых, твое будущее и будущее
наших детей было бы обеспечено".
-- Как тебе не стыдно -- с негодованием ответила женщина, -- да лучше
мне с детьми умереть голодной смертью, чем запятнать себя кровью самого
щедрого человека на свете, который ради нас пожертвовал всем, что имел.
-- Я тебя прекрасно понимаю, но каждый человек думает прежде всего о
своих интересах, а на мне лежит забота о семье. И потом, все больше людей с
каждым днем склоняются к мысли, что Хаким просто струсил. Может быть, со
временем они и будут искать всевозможные доводы в его оправдание, но
сейчас...
-- Только из алчности ты решил, что Хаким трус. Побольше таких умников,
как ты, и окажется, что его жизнь и вовсе не имела никакого смысла.
Тут Хаким вышел из своего укрытия и, представ перед изум-ленными
супругами, сказал, обращаясь к дровосеку:
-- Я -- Хаким Тай. Отведи меня к правителю и потребуй от него обещанную
награду.
Его слова произвели на старого человека такое сильное впечатление, что
он, устыдившись своего поведения, заплакал и сказал:
-- Нет, о великий Хаким, я не могу этого сделать.
-- Если ты меня не послушаешь, я сам явлюсь к султану и расскажу ему,
что ты меня укрывал. Тогда тебя казнят за измену.
Между тем люди, разыскивающие в горах беглого султана, услышали их спор
и подошли к ним. Поняв, что перед ними ни кто иной, как сам Хаким Тай, они
схватили его и повели во дворец. Позади всех плелся несчастный дровосек.
Представ перед правителем, каждый из толпы, стараясь перекричать
остальных, заявлял, что именно он первым схватил Хакима. Султан же, ничего
не понимая, смотрел то на одного, то на другого, не зная, как поступить.
Тогда Хаким попросил позволения говорить и сказал: "О, султан, если ты
хочешь решить это дело по справедливости, то выслушай меня. Награды
заслуживает только тот старик, а не эти люди. -- И Хаким указал на
дровосека, стоявшего в стороне. -- Выдай ему обещанные пять тысяч и поступай
со мной, как хочешь".
Тут дровосек вышел вперед и рассказал правителю о том, как Хаким ради
спасения его семьи предложил себя в жертву.
Султан был так изумлен услышанным рассказом, что тут же вернул Хакиму
его трон, а сам возвратился назад в свое царство и увел с собой армию".
Дервиш окончил рассказ и замолчал.
-- Отличная история, дервиш! -- воскликнул иранский султан, позабыв о
своей угрозе. -- Из такой истории можно извлечь пользу. Но для тебя она в
любом случае бесполезна, ведь ты ничего не ждешь от этой жизни и ничем не
владеешь. Другое дело я. Я султан, и я богат. Аравийские правители,
питающиеся вареными ящерицами, не могут сравниться с персидскими, когда речь
идет об истинной щедрости. Меня посетила счастливая мысль, но не будем
тратить время на болтовню, к делу!
И султан тут же велел созвать к себе самых лучших в Иране архитекторов
и строителей, когда же они, коленопреклоненные, предстали перед ним,
приказал им выстроить на широкой городской площади дворец с сорока окнами,
чтобы в нем размещалась огромная казна для золотых монет.
Спустя некоторое время такой дворец был выстроен. Султан приказал
заполнить размещавшуюся в нем казну золотыми монетами, и со всей страны в
столицу согнали множество людей, верблюдов и слонов, которые в течение
нескольких месяцев перевозили золото из старой казны в новую. Наконец, когда
работы были окончены, глашатаи огласили указ: "Слушайте все! По воле царя
царей, фонтана щедрости выстроен дворец с сорока окнами. С этого дня Его
Величество через эти окна собственноручно будет раздавать золото всем
нуждающимся. Спешите все ко дворцу!". Итак, ко дворцу потекли, что вполне
естественно, неисчислимые толпы народа. Изо дня в день султан появлялся в
одном из сорока окон и одаривал каждого просителя золотой монетой.
И вот однажды, раздавая милостыню, султан обратил внимание на одного
дервиша, который каждый день подходил к окну, получал свою золотую монету и
уходил.
Поначалу монарх решил, что дервиш берет золото для какого-либо бедняка,
который не в состоянии придти за милостыней сам. Затем, увидев его снова, он
подумал: "Может быть, он следует дервишскому принципу тайной щедрости и
одаривает золотом других". И так каждый день, завидев дервиша, он придумывал
ему какое-нибудь оправдание. Но когда дервиш пришел в сорок первый раз,
терпению султана пришел конец. Схватив его за руку, монарх в страшном гневе
закричал: "Наглое ничтожество! Сорок дней ты ходишь сюда, но еще ни разу не
поклонился мне, даже не произнес ни одного благодарственного слова. Хоть бы
улыбка однажды озарила твое постное лицо. Ты что же, копишь эти деньги или
даешь их в рост? Ты только позоришь высокую репутацию залатанного одеяния!"
Только султан умолк, дервиш достал из рукава сорок золотых монет,
которые он получил за сорок дней, и, швырнув их на землю, сказал:
-- Знай, о султан, что щедрость тогда воистину щедрость, когда
проявляющий ее соблюдает три условия.
Первое условие -- давать, не думая о своей щедрости.
Второе -- быть терпеливым.
И третье -- не питать в душе подозрений.
Этот султан так никогда и не стал по-настоящему щедрым. Щедрость для
него была связана с его собственными представле-ниями о "щедрости", и он
стремился к ней только потому, что хотел прославиться среди людей.

Эта традиционная история, известная читателям из классического
произведения на урду "Истории четырех дервишей", кратко иллюстрирует весьма
важные суфийские учения.
Соперничество без основных качеств, подкрепляющих это соперничество, ни
к чему не приводит. Щедрость не может быть развита в человеке до тех пор,
пока другие добродетели так же не будут развиты.
Некоторые люди не могут учиться даже после того, как перед ними
обнажили учение. Последнее продемонстрировано в сказании первым и вторым
дервишами.
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 03-Янв-2012 08:42 (спустя 33 минуты)

Quote

ЛЕЧЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КРОВЬЮ

Мауляну Бахааддина Накшбанда спросили однажды: "Как объяснить
встречающиеся во многих историях случаи, когда великие учителя одним
взглядом или каким-либо иным косвенным воздействием одухотворяли
невежественных людей или детей, находящихся с ними в контакте?"
В ответ Бахааддин рассказал следующую притчу, заметив при этом, что
притчи тоже представляют собой метод косвенного одухотворения. Итак, вот
история, рассказанная Накшбандом:
Во времена великой Византийской империи один из визан-тийских
императоров заболел какой-то странной болезнью и никто из его докторов не
знал от нее лекарства.
Во все концы страны были разосланы гонцы, которые должны были
оповестить великих мудрецов и искусных лекарей о болезни византийского
государя и подробно описать им симп-томы этой болезни.
Один посланец прибыл в школу аль-Газали, ибо слава этого величайшего
восточного мудреца достигла Византии.
Выслушав послание, аль-Газали попросил одного из своих учеников
отправиться в Константинополь и осмотреть императора.
Когда этот человек, а звали его аль-Ариф, прибыл к византийскому двору,
его приняли со всевозможными почестями и тут же ввели в императорские покои.
Шейх аль-Ариф первым делом спросил у придворного врача, какие лекарства уже
применяли и какие намеревались применять. Затем он осмотрел больного.
Кончив осмотр, аль-Ариф сказал, что необходимо созвать всех придворных
и тогда он сможет назвать средство, которое излечит императора.
Все приближенные собрались в тронном зале и суфий обратился к ним:
-- Его Императорскому величеству лучше всего использовать веру.
-- Его величество нельзя упрекнуть в недостатке веры, но вера нисколько
не помогает ему исцелиться, -- возразил духовник императора.
-- В таком случае, -- продолжал суфий, -- я вынужден заявить, что на
свете есть только одно средство для спасения императора, но оно такое
страшное, что я даже не решаюсь его назвать.
Тут все придворные принялись его упрашивать, сулить богатства, угрожать
и льстить, и наконец, он сказал:
-- Император излечится, если искупается в крови нескольких сотен детей
не старше семи лет.
Когда страх и смятение, вызванные этими словами, несколько улеглись,
государственные советники решили, что это средство нужно попробовать.
Некоторые, правда, сказали, что никто не имеет права брать на себя
ответственность за такую жестокость, подсказанную к тому же чужеземцем
сомнительного происхожде-ния. Большинство, однако, придерживалось мнения,
что все средства хороши, когда речь идет о спасении Великого императора,
которого все уважали и чуть ли не обожествляли.
Когда об этом рассказали императору, он наотрез отказался. Но его
принялись упрашивать: "Ваше Величество, вы не имеете права отказываться,
ведь ваша смерть большая потеря для империи, чем смерть всех ваших
подданных, не говоря уже о детях". В конце концов им удалось его убедить.
Тут же по всей стране были разосланы указы о том, что все византийские
дети не старше семи лет к определенному сроку должны быть доставлены в
Константинополь, чтобы быть принесенными в жертву ради здоровья императора.
Матери обреченных детей проклинали правителя, чудовищ-ного злодея,
который ради своего спасения решил погубить их дорогие чада. Некоторые
женщины, однако, молили Бога ниспослать здоровье императору до страшного дня
казни.
Между тем с каждым днем император все сильнее чувство-вал, что он ни в
коем случае не должен допускать такого ужасного злодеяния как убийство
маленьких детей. Угрызения совести приносили ему страшные муки, не
оставлявшие его ни днем, ни ночью.
Наконец, он не выдержал и велел объявить: "Я лучше умру сам, чем допущу
смерть невинных созданий". Только он произнес эти слова, как его болезнь
стала ослабевать, и вскоре он совершенно выздоровел.
Ограниченно мыслящие люди тут же решили, что император был вознагражден
за свой добрый поступок. Другие, им подобные, объясняли его выздоровление
тем, что матери обреченных детей обрели утешение и Бог смилостивился над
ним.
Когда суфия аль-Арифа спросили о причине исцеления государя, он сказал:
"Поскольку у него не было веры, он нуждался в чем-то равном ей по силе.
Таким образом, исцеление пришло к нему благодаря его сосредоточенности,
соединенной с желанием матерей, которые возносили горячие молитвы о
выздоровлении императора до страшного дня казни".
Но скептики говорили: "По божественному провидению император исцелился
молитвами святого духовенства до того, как кровожадный рецепт сарацина был
воплощен в жизнь, ибо разве не очевидно, что этот чужеземец хотел уничтожить
наших детей, чтобы не смогли они истребить его народ, когда станут
взрослыми".
Когда этот случай передали аль-Газали, он сказал: "Чтобы добиться в
чем-то результата, необходимо применить метод, разработанный специально для
того, чтобы действовать в назначенное время и вести к достижению
определенного результата".
Подобно тому как суфийский лекарь должен был приспособить свой метод к
людям, окружавшим его, так и дервишский духовный учитель может пробудить
скрытые познания ребенка или невежественного человека даже в области
изучения истины, и он это делает, применяя известные ему методы, созданные
специально для этой цели.
Это последнее объяснение принадлежит нашему мастеру Бахааддину.

Ходжа Бахааддин стал главой ордена Хаджаганийа в Центральной Азии в XIV
столетии. Его прозвище "Накшбанд", означающее художник, стало названием
школы.
Бахааддин из Бухары преобразовал учение мастеров, как говорят,
приспособив практику к повседневным условиям и черпая традиции в
первоисточниках.
Семь лет он был придворным, семь лет -- пастухом и еще семь лет работал
на строительстве дорог, прежде чем стал обучающим мастером. Его самого
обучал Баба аль-Самаси. Пилигримы стекались в учебный центр Бахааддина "с
другого конца Китая". Члены ордена, распространившегося на территориях
Турции и Индии и даже в Европе и Африке, не носили каких-либо отличительных
одежд, и о них известно еще меньше, чем о любом другом ордене. Бахааддин был
известен как аль-Шах. Некоторые величайшие персидские классики были
накшбандами. Основные книги накшбандов -- это "Учение аль-Шаха", "Тайны
накшбандийского пути", "Капли из источника жизни". Эти произведения
существуют только в рукописях.
Это сказание взято из произведения "Беседы нашего мастера"; книга эта
имеет также другое название -- "Учения шаха".

ПЛОТИНА

Жила-была вдова с пятью маленькими сыновьями. Ей принадле-жал небольшой
клочок земли, орошаемый арыком. Скудного урожая с этого надела им едва
хватало, чтобы не умереть с голоду. Но вот однажды жестокий тиран, владелец
соседних земель, не посчитавшись с их законным правом пользоваться водой
арыка, перекрыл арык плотиной и обрек семью на полную нищету.
Старший сын не раз пытался сломать плотину, но безуспешно, ему одному
это было не под силу, а его братья были совсем еще детьми. И хотя мальчик
понимал, что богачу ничего не стоит восстановить плотину, детская гордость
не позволяла ему отказаться от этих отчаянных, но бесплодных попыток.
Однажды в видении он увидел своего покойного отца, кото-рый дал ему
наставления, укрепившие надежду в его сердце. Вскоре после этого тиран,
взбешенный независимым поведением "маленького упрямца", оклеветал его на всю
округу, объявил смутьяном и восстановил против него всех соседей.
Пришлось мальчику покинуть родной дом и отправиться в далекий город.
Там он нанялся слугой к одному купцу и прорабо-тал у него многие годы. Почти
весь свой заработок старший брат отсылал домой через путешествующих купцов.
Чтобы у этих людей не возникало неприятное чувство, что он навязывается к
ним со своими поручениями, да и для них самих было небезопасно помогать
семье, находящейся в опале, он просил их передавать деньги его братьям как
плату за мелкие услуги, которые они могут оказать путешественникам.
Спустя много лет пришло время старшему брату возвратиться в родные
края. Годы так изменили его, что когда он подошел к дому и назвал себя
братьям, только один из них узнал его, но и сам он был в этом не вполне
уверен.
-- У нашего старшего брата волосы были черные, -- сказал самый младший.
-- Но ведь я постарел, -- ответил старший брат.
-- И по его речи и по одежде сразу видно, что этот человек из купцов,
-- сказал другой брат, -- а в нашей семье никогда не было купцов.
Тогда старший брат рассказал им свою историю, но не смог рассеять их
сомнения.
-- Я помню, как ухаживал за вами, когда вы были еще совсем детьми, и
как вас манила стремительно бегущая вода, остановлен-ная плотиной, -- стал
вспоминать пришелец.
-- Мы не помним этого, -- сказали братья, ибо детские годы почти
полностью стерлись из их памяти.
-- Но ведь я посылал вам деньги, на которые вы жили с тех пор, как
пересох наш арык.
-- Мы не знаем никаких денег. Мы получали только то, что зарабатывали,
оказывая различные услуги путешественникам.
-- Опиши нашу мать, -- предложил один из братьев, все еще желая
получить какие-то доказательства.
Старший брат стал описывать мать, но так как она умерла очень давно и
братья плохо ее помнили, в его рассказе они увидели множество неточностей.
-- Но даже если ты наш брат, чего ты хочешь от нас? -- спросили они.
-- Тот тиран умер, -- сказал старший брат, -- его солдаты разбрелись по
свету искать новых хозяев, поэтому нам сейчас самое время объединиться и
общими усилиями оживить эту землю.
-- Я не помню никакого тирана, -- заявил самый младший из братьев.
-- Земля была всегда такой, как сейчас, -- сказал другой.
-- И почему это мы должны делать то, что ты нам велишь?! -- воскликнул
третий.
-- Мне бы хотелось тебе помочь, -- сказал четвертый, -- но я не
понимаю, о чем ты говоришь.
-- Кроме того, -- заговорил первый брат снова, -- мне не нужна вода. Я
собираю хворост и разжигаю по ночам костры. Приезжие купцы останавливаются
погреться у них, просят меня о различных услугах и платят мне за это.
-- Если пустить сюда воду, -- сказал второй, -- она зальет прудок, в
котором я развожу декоративных карпов. Проезжие купцы останавливаются
полюбоваться на них и одаривают меня по своей щедрости.
-- Я сам не против того, чтобы пустить воду, но не уверен, сможет ли
она оживить эту землю, -- сказал третий брат.
Четвертый брат промолчал.
-- Отбросьте все ваши сомнения и скорее примемся за работу.
-- Нет уж, мы лучше подождем, пока придут купцы.
-- Купцы больше не придут, ведь это я их присылал сюда.
Но братья не верили старшему брату и продолжали с ним спорить.
А было это как раз зимой, когда купцы не проезжали через их края, так
как все дороги, ведущие к ним, были завалены снегом.
И прежде, чем весна вошла в свои права и по Шелковому Пути вновь
потянулись торговые караваны, новый тиран, который был безжалостней первого,
вторгся в их земли. Так как этот разбойник был еще не совсем уверен в своих
силах, он искал для захвата заброшенные земли. Никому не принадлежащий
канал, перегороженный плотиной, разбудил в его сердце алчные надежды, и он
присоединил его к своим владениям и задумал в ближайшем будущем, как только
укрепит свою власть, обратить братьев в своих рабов. Пока же ему приходилось
с ними считаться, потому что все они были сильными людьми, не исключая и
самого младшего.
А братья по-прежнему спорят, и теперь вряд ли что-то помешает тирану
осуществить свой коварный план.

Авторство этой знаменитой истории, используемой на пути Мастеров,
Тарика-и-Хаджаган, прослеждивается к Абу Мухаммаду, сыну аль-Касима
аль-Рудари.
История иллюстрирует загадочное происхождение суфийского учения,
приходящего с одной стороны, хотя кажется, что оно приходит с другой. Это
объясняется тем, что человеческий ум, подобно братьям из сказки, не способен
постичь "истинный источник".
Рудари вел "линию преемственности учения" от самых древних суфиев, в
особенности от Шибои, Байазида и Хамдана Кассара.

ТРИ ДЕРВИША

Давным-давно жили три дервиша -- Як, Ду и Си. Первый дервиш пришел с
севера, второй -- с запада, третий -- с юга. У этих людей была общая цель:
они стремились к глубокой истине и искали Путь.
Первый, Як Баба, сидел и размышлял, пока у него не начинала болеть
голова. Второй, Ду Ага, стоял на голове, пока у него не отнимались ноги.
Третий, Си Каландар, читал книги, пока у него не начинала идти из носа
кровь.
Наконец, они решили объединить свои усилия. Дервиши удалились в
уединенное место и стали сообща выполнять свои упражнения, надеясь таким
путем сконцентрировать необходимое количество усилий, чтобы вызвать
появление Истины, которую они называли глубокой истиной.
Сорок дней и сорок ночей ищущие упорно добивались своей цели, и вот на
сорок первый день, словно из-под земли, в вихре белого дыма перед ними
возникла голова очень древнего старца.
-- Вы единственный Хызр, страж людей? -- воскликнул первый дервиш.
-- Да нет же, это Кутуб, столп мира, -- возразил второй дервиш.
-- Вы оба заблуждаетесь, -- вмешался третий, -- я убежден, что это
никто иной, как Абдель, Просветленный.
-- Я ни тот, ни другой, ни третий, -- могучим глухим голосом проговорил
дух. -- Но я тот, кого вы можете представить. Сейчас, кажется, вы стремитесь
к одной цели, которую вы называете глубокой истиной?
-- Да, мастер, -- хором ответили дервиши.
-- Приходилось ли вам слышать когда-нибудь изречение: "Путей столько
же, сколько человеческих сердец"? -- спросила голова и, не дожидаясь ответа,
продолжала. -- Во всяком случае вот ваши пути: первый дервиш должен
отправиться в страну глупцов; второй дервиш должен разыскать волшебное
зеркало, а третий пусть обратиться за помощью к джинну Водоворота.
Сказав это, видение исчезло.
Оставшись снова втроем, дервиши принялись обсуждать случившееся, и не
только потому, что хотели собрать как можно больше информации обо всем этом,
прежде чем отправиться в дорогу, но также и потому, что, хотя они и
следовали различными путями, каждый до сих пор верил только в один путь -- в
свой собственный. А теперь ситуация была несколько иной, ибо никто из них
уже не мог с уверенностью сказать, что именно его путь был правильным, если
даже этот несовершенный путь отчасти способствовал появлению таинственного
духа, имени которого дервиши так и не узнали.
Первым покинул келью Як Баба. Вместо того, чтобы допытываться у каждого
встречного, как он всегда делал, не живет ли где поблизости какой-нибудь
ученый человек, Як Баба теперь расспрашивал о стране глупцов. Наконец,
спустя много месяцев, он повстречал человека, который объяснил ему, где
находится эта страна, и Як Баба направился туда.
Как только он вошел в пределы страны глупцов, он увидел женщину,
тащившую на себе дверь. Дервиш приблизился к ней и спросил: "Женщина, что ты
собираешься делать с этой дверью?" И женщина ответила ему: "Сегодня утром
мой муж, отправляясь на работу, сказал мне: жена, в нашем доме много ценных
вещей; смотри, чтобы никто не вошел в эту дверь. Когда я уходила, я взяла
дверь с собой, так что никто через нее не войдет. А теперь позволь мне
оставить тебя". С этими словами женщина отвернулась, чтобы идти своей
дорогой, но Як Баба остановил ее и сказал: "Хочешь, я расскажу тебе нечто
такое, что избавит тебя от необходимости повсюду таскать за собой эту
тяжесть?"
-- Конечно, нет, -- воскликнула женщина, -- а если ты уж непременно
хочешь помочь мне, то подскажи лучше, как сделать, чтобы дверь была не такой
тяжелой.
-- Нет, этого я тебе не могу сказать, -- ответил дервиш и пошел дальше.
Пройдя еще немного, он увидел на обочине дороги толпу крестьян, которые
от страха жались друг к другу и таращились на огромный арбуз, выросший на
поле.
-- Подобное чудище мы встречаем впервые, -- объяснили они дервишу, --
оно, разумеется, вырастет еще больше и всех нас сожрет. Но мы не решаемся
даже приблизиться к нему.
-- Хотите, я кое-что расскажу вам о нем? -- спросил дервиш.
-- Не будь глупцом, -- закричали крестьяне, -- убей его, если можешь, и
мы тебя вознаградим. Но не думай рассказывать нам сказки, мы не желаем тебя
слушать!
Тогда Як Баба вытащил из кармана нож, подошел к арбузу и, отрезав
ломоть, стал уплетать его. Это зрелище повергло людей в неописуемый ужас. С
криками и воплями они кинули дервишу пригоршню монет и стали умолять его:
-- Сжалься над нами, славный повелитель монстров, уходи и не губи нас,
как ты погубил только что это чудовище!
Таким образом, Як Баба стал постепенно понимать, что для того, чтобы
жить среди глупцов, надо научиться думать и поступать как они. Спустя
несколько лет ему удалось сделать несколько дураков разумными и в награду за
это он был однажды удостоен глубокого знания. А так как он стал святым в
стране глупцов, обитатели этой страны и сохранили о нем память только как о
"герое, который зарубил Зеленое чудовище и выпил его кровь". Они пытались
сделать то же самое, чтобы заработать глубокое знание, но у них, разумеется,
ничего не вышло.
Теперь возвратимся к началу рассказа и посмотрим, что случилось со
вторым дервишем, Ду Ага, который отправился на поиски волшебного зеркала.
Если раньше Ду Ага повсюду разузнавал о новых мудрецах или новых
упражнениях и позах, то теперь, кого бы дервиш ни встретил на своем пути,
спрашивал о волшебном зеркале. Он получил множество советов, которые только
вводили его в заблуждение, пока, наконец, не осознал, где нужно искать это
зеркало. Оно было подвешено в одном колодце на тончайшем волоске и
представляло собой создание из человеческих мыслей. Но так как мыслей
оказалось недостаточно, все зеркало представляло собой небольшой кусочек.
Ду Ага перехитрил демона, охранявшего колодец, и, достав зеркало,
всмотрелся в него и попросил глубокое знание. В тот же миг он получил его.
Дервиш обосновался в этом месте и прожил долгую и счастливую жизнь, обучая
людей мудрости. Но так как после его смерти ученики не поддерживали
определенной концентрации мыслей, необходимой для постоянного обновления
зеркала, оно вскоре исчезло. Все же по сей день некоторые люди глядят каждый
день в свое зеркало, полагая, что это и есть магическое зеркало Ду Аги.
Ну а что касается третьего дервиша, Си каландара, то он, расставшись со
своими товарищами, повсюду разыскивал джинна Водоворота. Этот джинн был
известен под многими другими именами, но каландар не знал об этом. В течение
нескольких лет он не раз оказывался поблизости от джинна, но проходил мимо
потому, что люди, к которым он обращался, либо не знали о существовании
такого джинна, либо никак не предполагали, что он джинн Водоворота.
И вот, спустя много лет, Си каландар вошел как-то в одно селение.
-- О люди, -- обратился он к толпе поселян, -- не слышал ли кто-нибудь
из вас о джинне Водоворота?
-- Мы никогда не слышали о джинне, -- ответил ему кто-то из толпы, --
но эта деревня называется Водоворот.
Каландар повалился на землю и закричал:
-- Я не уйду отсюда до тех пор, пока джинн Водоворота не покажется мне!
Джинн, прятавшийся поблизости, выскочил из своего укрытия и,
закружившись смерчем, заревел: "Мы не любим, когда чужестранцы приходят в
наше селение, о дервиш. Итак, я здесь, чего ты хочешь?"
-- Я ищу глубокое знание, -- ответил Си каландар, -- и мне сказали, что
только ты можешь помочь мне обрести его.
И дервиш рассказал, при каких обстоятельствах он узнал о существовании
джинна.
-- Да, я могу тебе помочь, -- прогремел джинн. -- Ты уже много сделал
сам и теперь тебе осталось только произнести определенную фразу, пропеть
определенную мелодию, совершить одни действия и воздержаться от других.
Тогда глубокое знание станет твоим.
Сказав так, джинн дал дервишу подробные наставления и скрылся.
Целые годы потратил Си каландар на то, чтобы научиться правильно
выполнять данные ему обряды и упражнения. Его усердие и сосредоточенность
снискали ему репутацию достойного и посвященного человека. Люди, наблюдая за
ним, заражались его примером и начинали ему во всем подражать.
Однажды дервиш достиг глубокого знания. Его подражатели к этому времени
образовали целую общину, пытаясь достичь того же. Они никогда не пришли к
знанию, потому что начали изучать путь Си каландара с конца.
Впоследствии, когда бы последователи этих трех дервишей ни встречались,
между ними разгорались ожесточенные споры. Одни говорили: "Вот наше зеркало.
Если вы согласны глядеть в него столько времени, сколько потребуется, вы
когда-нибудь добьетесь глубокого знания".
-- Принесите в жертву арбуз, -- возражали им другие. -- Это приведет
вас к цели, как привело некогда Як Бабу.
-- Ерунда, -- смеялись над ними третьи, -- есть только один путь -- это
быть настойчивым в изучении и выполнении определенных упражнений, молитв и
добрых дел.
Три дервиша, достигнув в конце концов глубокого знания, обнаружили, что
не могут помочь своим последователям, подобно тому, как пловец, уносимый
стремительным потоком реки, видит на берегу человека, которого преследует
леопард, и не может придти к нему на помощь.

Приключения этих людей -- их имена означают в переводе "первый",
"второй", "третий" -- толкуются иногда как сатира на традиционную религию.
Рассказ представляет собой изложение знаменитой обучающей истории
"Приключения трех". Ее авторство приписывается Мураду Шами, руководителю
Мурадисов. Дервиши, рассказывающие эту сказку, заявляют, что она имеет более
глубокий смысл, чем это может показаться на первый взгляд.

ЧЕТЫРЕ ВОЛШЕБНЫХ ПРЕДМЕТА

Встретились как-то четыре святых дервиша второго ранга и решили обойти
всю землю в поисках четырех предметов, которые помогут им послужить
человечеству. Посвятив многие годы изучению всевозможных наук, дервиши
пришли к выводу, что именно таким образом они смогут лучше всего послужить
людям.
Они условились встретиться снова через тридцать лет и разошлись в
разные стороны.
И вот в назначенный день дервиши собрались вместе. Первый дервиш принес
с далекого севера волшебный посох. Тот, кто садился на этот посох, мог
перенестись в любую часть света по желанию. Второй дервиш принес с далекого
запада волшебную чалму. Надев ее, человек мог принять любую внешность,
превратиться в любую тварь. Третий, путешествовавший на далеком Востоке,
раздобыл волшебное зеркало, в котором можно было увидеть любой уголок земли.
Четвертый дервиш, возвратившийся с далекого юга, принес волшебную чашу,
которая излечивала любой недуг.
Итак, обладая этими сокровищами, дервиши заглянули в зеркало, чтобы
узнать, где находится Источник Жизни, затем на посохе подлетели к нему и
напились живой воды. Они хотели стать долгожителями, чтобы найти лучшее
применение своим волшебным предметам. Теперь, чтобы узнать, кто более всего
нуждается в их помощи, дервиши стали творить молитву. В зеркале отразился
человек, лежащий на смертном одре. Он жил в далекой стране, на расстоянии
многих дней пути, но дервиши, оседлав посох, в одно мгновение очутились у
его дома.
-- Мы знаменитые лекари, -- сказали они привратнику. -- Зная, что твой
хозяин болен, мы пришли, чтобы исцелить его. Впусти нас.
Слуга передал их слова господину, и тот велел немедленно провести их к
себе. Но едва дервиши приблизились к больному, он побледнел и стал терять
сознание. Дервишей тут же вывели из комнаты, и один из слуг объяснил, что
этот человек ненавидит дервишей и всю жизнь был их врагом.
Тогда дервиши, надевая по очереди волшебную чалму, изменили свои
обличия, чтобы не смущать больного, и снова пришли к нему, но уже как другие
люди. Они дали ему пригубить какого-то снадобья из волшебной чаши -- болезнь
его как рукой сняло. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько
здоро-вым. Счастье его невозможно описать и, так как он был человеком
богатым, то в награду за свое исцеление подарил дервишам один из своих
домов.
Дервиши поселились в этом доме. Каждое утро они отправля-лись в разные
стороны и в течение дня помогали людям своими волшебными предметами.
Но вот однажды, когда в доме находился только один дервиш, владелец
чаши, к нему ворвались стражники султана, схватили его и увели.
Дочь султана заболела какой-то странной болезнью, и правитель,
прослышав о владельце чаши как о великом лекаре, велел срочно доставить его
во дворец.
Дервиша подвели к ложу принцессы. Он взял лекарство, которым ее уже
пытались лечить, вылил в свою чашу и поднес к ее губам. Но так как он был
лишен возможности посоветоваться с волшебным зеркалом, какое лекарство
необходимо принцессе, чаша не помогла.
Принцессе не стало лучше, и разгневанный султан приказал распять
дервиша на стене. Дервиш стал молить султана об отсрочке, объясняя, что он
должен посоветоваться со своими товарищами, но султан был нетерпелив и
полагал, что дервиш хитрит и хочет выиграть время.
Между тем три других дервиша, возвратившись домой и не застав там
своего товарища, взглянули в зеркало и увидели, что ему угрожает смерть. Не
теряя времени, дервиши сели на посох и полетели к нему на помощь. Они
подоспели как раз вовремя и вызволили его, но помочь дочери султана уже не
смогли, потому что лишились своей чаши.
Дервиши посмотрели в волшебное зеркало и увидели свою чашу на дне
самого глубокого океана в мире, куда ее забросили по приказу султана. И даже
с помощью этих волшебных предметов им понадобилось целое тысячелетие для
того, чтобы вернуть ее.
С тех пор, наученные горьким опытом, дервиши стали работать в глубокой
тайне, искусно скрывая свои чудесные методы под самыми различными покровами,
и потому все, что они ни делали для людей, выглядело простым и легко
объяснимым.

Эта легенда напоминает многие восточные устные предания о волшебных
предметах.
Некоторые видят в ней скрытый намек на утверждение, что Иисус не умер
на кресте. По мнению других в ней указывается на четыре методики основных
восточных дервишских школ и на влияние этих методик в Индии и Хоросане под
эгидой накшбандов.
Более распространенное суфийское объяснение состоит в том, что
"дервишская работа" включает в себя четыре элемента, которые необходимо
применять одновременно и в тайне.

СНЫ И КУСОК ХЛЕБА

Три человека, отправившись в долгое и изнурительное путешествие,
встретились на большой дороге и решили странствовать вместе. Они объединили
свои припасы и по-дружески делили невзгоды и удачи, лишения и радости пути.
Но вот наступил день, когда от всей их провизии остался кусок хлеба и
глоток воды во фляге. Между путниками разгорелся спор, кому из них должны
достаться хлеб и вода. Так как никто не желал уступить другим свою долю, они
решили разделить все поровну, но это не удалось.
Так они спорили, пока не стало смеркаться, и тогда один из них
предложил: "Давайте все ляжем спать и кому из нас приснится ночью самый
чудесный сон, тому и быть судьей над нами". Его товарищи согласились с ним,
улеглись, и тут же и заснули.
Наутро, с восходом солнца, они проснулись.
Первый стал рассказывать:
-- Приснилось мне, что я был перенесен в столь совершенный мир, что
описать его великолепие бессилен язык; меня словно объял безмятежный покой.
Там я встретил мудреца, который сказал мне: "Эта еда должна достаться тебе,
ибо твоя прошлая и будущая жизни полны подвигов, достойных восхищения".
-- Как странно, -- сказал другой путник, -- ведь когда я заснул, то я в
самом деле увидел свое прошлое и будущее. В будущем я встретил ученого
человека, который сказал: "Ты заслу-живаешь этот хлеб, ибо терпеливее своих
товарищей и умнее их. Согласно твоему предначертанию ты будешь обучен и
поведешь за собой людей".
Третий путешественник сказал:
-- Во сне я ничего не видел, ничего не слышал, ни с кем не
разговаривал. Но какая-то непреодолимая сила заставила меня подняться,
отыскать хлеб и воду и разом проглотить все это, что я тут же и сделал.

Это одна из многих притч, приписываемых шаху Мухаммаду Гватху Шатари.
Он написал знаменитый трактат "Пять жемчужин", в котором способ достижения
человеком более высоких состояний описан в терминах магии и колдовства, в
соответствии с древними моделями. Шатари был мастером, посвящающим своих
учеников не менее, чем в четырнадцать орденов, и пользовался огромным
уважением индийского императора Хамуюна.
Несмотря на то, что многие провозглашали его святым, духовенство
рассматривало некоторые его работы, как противоречащие святому писанию, и
добивалось его казни. В конце концов с него было снято обвинение в ереси на
том основании, что к высказываниям, сделанным в особом состоянии, не могут
быть применены обычные схоластические категории.
Фабула этого рассказа использована в монашеских христианских сказка
средних веков.

ХЛЕБ И ДРАГОЦЕННОСТИ

Однажды один монарх решил раздать часть своего богатства в виде
милостыни. В то же время ему очень хотелось знать, что случится с его
дарами. Итак, он призвал к себе одного пекаря, которому доверял и велел ему
испечь две буханки хлеба, причем в одну из них нужно было запечь некоторое
количество драгоценных камней.
Затем пекарь должен был выбрать из своих покупателей двух человек --
самого добродетельного и самого грешного и отдать им эти буханки.
На следующее утро в пекарню зашли двое. Один, облаченный в дервишский
халат, казался образцом добродетели, хотя на самом деле был обыкновенным
ханжой. Другой, без единого слова положивший на прилавок деньги, внешностью
походил на человека, которого пекарь издавна не любил.
Хлеб с драгоценностями пекарь отдал дервишу, а обыкновенную буханку --
другому посетителю.
Взяв свою буханку, лжедервиш почувствовал, что она тяже-лее обычной. Он
взвесил ее на ладони, потом слегка помял и, нащупав драгоценные камни,
решил, что это комочки плохо размешанной муки. Тогда он взглянул на пекаря,
но увидев его суровое лицо, понял, что с ним лучше не связываться, и
обратился к другому покупателю: "Давай поменяемся буханками, мне кажется, ты
голоден, а моя буханка больше твоей".
Этот человек, со смирением принимавший все, что ему посылала судьба,
охотно отдал свой хлеб и взял хлеб дервиша.
Султан наблюдал за ними из внутреннего помещения и был весьма изумлен
всем этим, но так и не понял, кто из этих двоих добродетельнее.
Покупатели, обменявшись буханками, ушли, и султан решил, что высшей
воле было угодно уберечь дервиша от мирского богатства. Он не знал, как еще
истолковать то, что произошло.
А истинно добродетельный человек, который обменялся буханками, нашел
сокровища и употребил их на доброе дело.
"Я сделал то, что мне было велено", -- сказал пекарь.
"Судьба не в нашей власти", -- ответил султан.
"Как умно я поступил!" -- радовался лжедервиш.

Эта история рассказывается в Газергахе, в восточном Афганистане.
Первый уровень ее смысла таков: "человеку может быть предложено нечто
ценное для его будущего, но он может не воспользоваться этой возможностью".

ОГРАНИЧЕННОСТЬ ДОГМЫ

Однажды великий султан Махмуд, гуляя по улицам Газны -- своей столицы,
-- увидел бедного носильщика, который, изнемогая от усталости и чуть не
падая с ног, тащил на спине огромный камень.
-- Брось камень, носильщик! -- приказал султан.
Носильщик тут же сбросил с себя камень упавший на сере-дину дороги.
Никто не осмеливался отодвинуть камень в сторону, и в течение нескольких лет
он оставался лежать на прежнем месте, доставляя пешеходам много неудобств.
Наконец, горожане обратились к правителю, умоляя его новым указом позволить
им убрать камень с дороги.
Но Махмуд, руководствуясь государственной мудростью, ответил им так:
"То, что по высочайшему повелению было сделано однажды, нельзя отменить
другим повелением, ибо люди не должны думать, что указы правителя
продиктованы случайной прихотью. Камень должен остаться на прежнем месте".
Итак, камень продолжал лежать там, где он однажды был брошен, и даже
после смерти Махмуда, из уважения к авторитету указов султана, его не
тронули.

Эта история всем хорошо известна, и каждый человек, в соответствии со
своими способностями и пониманием, видел в ней одно из трех значений.
Противники монархии считали, что этот случай лишний раз доказывает, до какой
глупости может дойти авторитет, пытающийся утвердить себя. Люди,
преклоняющиеся перед силой, относились с великим почтением ко всем указам,
даже самым нелепым и, понятно, не особенно утруждали себя размышлениями и в
этом случае. Но те, кто понимал, какими соображениями на самом деле
руководствовался правитель, не обращали внимания на то, что думают о нем
невнимательные.
Ибо, приказав носильщику бросить камень в таком месте, где он будет
мешать, и затем во всеуслышание объявив, почему камень должен оставаться на
прежнем месте, Махмуд показывал людям, способным его понять, что они должны
подчиняться преходящей власти, но в то же время осознавать, что те, кто
руководит, опираясь на неизменные догмы, не могут принести людям большой
пользы.
Поэтому те, кто усвоил этот урок, увеличили ряды ищущих истину, а
многие таким путем пришли к истине.

Эта история, но только без тонкого толкования, которое дано здесь,
встречается в знаменитом классическом произведении Хасина Ваиза Кашифи
"Акхлак-и-Мохсини" ("Полезные нравоучения").
Настоящий вариант рассказа составляет часть учения суфийского шейха
Дауда из Кандагара. Она прекрасно изображает тот факт, что отношение людей к
событиям зависит от их уровня понимания; их суждения о чем бы то ни было
обусловлены их воспитанием. Косвенный метод обучения, использованный
султаном Махмудом, представляет собой классический суфийский прием, который
выражен в следующей фразе: "Говори со стеной так, чтобы тебя могла услышать
дверь".

РЫБАК И ДЖИНН

Однажды один рыбак выловил в море медный сосуд, запечатанный свинцовой
печатью. Это был какой-то странный кувшин, необычной формы, и рыбак решил,
что в нем спрятаны бесценные сокровища. К тому же ему не везло в этот день с
уловом, а кувшин, даже не окажись в нем сокровищ, можно было продать
меднику.
На пробке этого небольшого сосуда был начертан неизвестный рыбаку
символ -- печать Соломона, царя и мастера. В нем томился грозный и
могущественный джинн. Сам Соломон заключил джинна в медную темницу и бросил
на дно моря, чтобы избавить людей от его зла. Мятежный гений должен был
пребывать в заключении до тех пор, пока не появится человек, который сумеет
покорить его и возвратить на путь служения человечеству.
Но рыбак, конечно, ничего об этом не знал. В его руках находился
предмет, который он собирался исследовать и который мог оказаться ему
полезным. Покрытый изумительно тонким узором, кувшин сверкал и переливался
на солнце. "В нем, конечно, запрятаны редчайшие драгоценности", -- заранее
радовался рыбак.
Забыв изречение: "Человек может пользоваться только тем, чем он умеет
пользоваться", рыбак вытащил пробку и, торопясь увидеть содержимое сосуда,
опрокинул его вверх дном и встрях-нул. В кувшине ничего не оказалось. Он
поставил его перед собой на землю и вдруг заметил, как из горлышка появилась
тонкая труйка дыма; вот она стала завиваться, расти и, спустя мгновение,
страшным черным столбом взметнувшись к небу, превратилась в огромное и
ужасное существо, которое гулким громоподобным голосом заревело:
-- Я -- повелитель джиннов, обладатель чудесных сил. Я восстал против
Соломона и по его приказу был заточен в этот сосуд. А теперь я уничтожу
тебя.
Рыбак в ужасе упал на колени.
-- Неужели ты убъешь своего избавителя?! -- воскликнул он.
-- Сейчас ты в этом убедищься, -- прогремел джинн. -- Я -- порождение
злого начала и, хотя я несколько тысячелетий томился в этой темнице, моя
сущность духа-разрушителя ничуть не изменилась.
Только теперь человек понял, как он жестоко ошибся, понадеявшись
извлечь пользу из неожиданного улова, даже не подумав о том, что за свою
неосторожность может поплатиться жизнью.
Он совсем уж было приготовился к смерти, но внезапно его взгляд упал на
соломонову печать на пробке и его осенило.
-- Ты никак не мог выйти из этого кувшина, -- сказал он джинну, --
разве ты можешь поместиться в нем?
-- Как?! -- взревело чудовище, -- ты не веришь мне, повели-телю
джиннов?! -- С этими словами дух снова превратился в тоненькую стрйку дыма и
исчез в сосуде.
Быстро схватив пробку, рыбак крепко-накрепко запечатал кувшин и
забросил его в море.
Прошло много лет и вот однажды другой рыбак, внук первого, закинул свой
невод в этом же месте и вытащил тот же самый сосуд. Он поставил кувшин на
песок и уже собирался его откупорить, но остановился в нерешительности,
потому что вспомнил совет, который получил от своего отца, а тот от своего,
и совет этот гласил: "Человек может использовать только то, что знает, как
использовать".
Меж тем дух, разбуженный толчками, подал голос из своей медной тюрьмы:
-- Сын Адама, кто бы ты ни был, распечатай кувшин и освободи меня, я --
повелитель джиннов, обладатель чудесных сил.
Помня завещанный ему совет, юноша осторожно отнес кувшин в пещеру, а
сам отправился на вершину горы к мудрецу.
Он обо всем рассказал мудрому человеку и спросил, как ему поступить.
Мудрец ответил:
-- Отец дал тебе правильное наставление, и ты сам должен убедиться в
его правильности, но прежде тебе необходимо знать, как за это взяться.
-- Так что же мне делать? -- спросил юноша.
-- Ты, вероятно, уже знаешь, что бы тебе хотелось сделать?
-- Единственное, чего я хочу -- освободить джинна и полу-чить от него
волшебное знание или много золота и изумрудов, словом, все, что может дать
джинн.
-- А подумал ли ты, что джинн, оказавшись на свободе, может не дать
тебе всего этого или дать, а потом отнять, -- ведь у тебя нет способов
сохранить его дары, не говоря уж о том, что ты не знаешь, какие опасности
подстерегают тебя, когда ты станешь владельцем несметных богатств, ибо
"человек может использовать только то, что он знает, как использовать".
-- В таком случае, что вы мне посоветуете?
-- Придумай, как заставить джинна проявить свои силы, испытай его
могущество, но прежде найди способ обезопасить себя. Ищи знание, а не
богатство, потому что богатство без зна-ния бесполезно, и в нем причина всех
наших несчастий.
Итак, молодой человек отправился обратно к пещере, где он оставил
кувшин, по дороге размышляя над словами мудреца. Поскольку юноша был умен и
сообразителен, он быстро разработал собственный план.
Подняв кувшин, он встряхнул его. В то же мгновение раздался ужасающий,
хотя и заглушенный металлом голос джинна.
-- Именем Соломона могущественного, мир да будет над ним, освободи
меня, сын Адама.
-- Я не верю, что ты тот, за кого себя выдаешь, и может ли быть, чтобы
ты был обладателем столь великого могущества, на которое притязаешь?
-- Не веришь мне?! Разве ты не знаешь, что я не умею лгать?
-- Я этого не знаю.
-- Но как же мне убедить тебя?
-- Можешь ли ты проявить свои силы сквозь стенки сосуда?
-- Могу, но с помощью этих сил мне не вырваться на волю.
-- Вот и прекрасно. Тогда сделай так, чтобы я узнал истину о том, о чем
я сейчас думаю.
В тот же миг рыбак узнал, откуда произошло изречение, которое он
получил по наследству от деда. Он словно перенесся в прошлое и увидел все,
что произошло между его дедом и джинном, а также осознал, как передать
другим людям способ, которым они могли бы получить от джинна такое же
знание. Еще он понял, что ничего больше он получить от джинна не сможет. И
тогда он поступил так же, как его дед, отнес кувшин к морю и забросил
подальше.
С тех пор рыбак не возвращался больше к своему прежнему ремеслу и всю
свою жизнь разъяснял людям опасность того, когда человек пытается
пользоваться тем, чем пользоваться не умеет.
Но так как людям не часто попадаются кувшины с джиннами, его
последователи, не зная ни одного мудреца, который мог бы предостеречь их в
подобных случаях, извратили то, что они называли его "учением" и без конца
повторяли историю своего основателя. Спустя какое-то время память о нем
превратилась в религию, и самые обыкновенные медные сосуды последователи
рыбака стали выставлять в богатых храмах, выстроенных специально для этой
цели. Глубоко почитая рыбака, они старались во всем ему подражать.
Кувшин и сейчас, спустя много столетий, по-прежнему остается для этих
людей святым символом и сокровенной тайной. Они пытаются любить друг друга,
потому что любят рыбака. И в месте, где он некогда обосновался, устроив свое
скромное жилище, они собираются по определенным дням, облачаются в
прекрасные одежды и совершают тщательно разработанный ритуал.
Ревностные почитатели толпами стекаются к святому месту. Неизвестные им
ученики того мудреца живы по сей день, истинные последователи рыбака тоже
живы. А на дне моря лежит медный кувшин со спящим джинном.

Эта история в одном из вариантов хорошо знакома читателям арабских
сказок "Тысяча и одна ночь".
Здесь она представлена в том виде, в котором ее используют суфии.
Интересно отметить, что "знание, полученное от джинна", было, говорят,
источником могущества чародея Вергилия, жившего в средние века в Неаполе, и
Герберта, который стал папой Сильвестром II в 999 году.

ПТИЦА И ЯЙЦО

Жила-была птица, которая не умела летать. Подобно бескрылым созданиям
ходила она по земле, хотя и знала, что некоторые птицы летают.
Однажды в ее гнездо случайно попало яйцо летающей птицы, и она высидела
его вместе со своими.
Вылупившийся птенец стал расти и развиваться, но присущая ему
способность летать никак не проявлялась.
Иногда он спрашивал свою приемную мать: "Когда же я полечу?" А
привязанная к земле птица отвечала ему: "Чтобы взлететь, ты должен быть
настойчив в своем стремлении, как все птицы".
Она ведь не умела преподать оперившемуся птенцу урок полета, даже не
знала, как вытолкнуть его из гнезда, чтобы он мог убедиться в своих силах.
Но странно, что птенец сам не замечал этого. Чувство благодарности к
приемной матери не позволяло ему понять свое положение.
-- Если бы не она, -- рассуждал он сам с собой, я до сих пор оставался
бы в яйце.
А иногда он говорил себе так:
-- Тот, кому я обязан своим появлением на свет, конечно, научит меня
летать. Это только вопрос времени или, возможно, все зависит от моих
собственных усилий, а, может быть, для этого надо обладать какой-то высшей
мудростью -- других причин нет. Птица, которая привела меня к моему
теперешнему состоянию, в один прекрасный день поднимет меня на следующую
ступень.

Эта сказка в том или ином виде появляется в различных вариантах
произведения Сухраварди "Авариф аль-Маариф".
Сказка несет в себе много значений. Говорят, что ученик может
истолковать ее интуитивно, соответственно тому уровню сознания, которого он
достиг. На обычном, поверхностном уровне она, несомненно, представляет собой
историю поучительного характера, иллюстрирующую, помимо всего прочего, саму
подоплеку современной цивилизации. В связи с этим в ней необходимо выделить
две идеи. Первая -- предположение, что одно обязательно вытекает из другого,
может оказаться абсурдным и помешать дальнейшему прогрессу.
Вторая -- если человек может справиться с какой-нибудь одной задачей,
это еще не означает, что он может справиться с другой.

ТРИ СОВЕТА

Человек однажды поймал птичку.
-- В неволе я тебе не пригожусь, -- сказала ему птичка, -- отпусти
меня, и я дам тебе три ценных совета.
Первый совет птичка пообещала дать пока он будет держать ее в руке,
второй -- когда взлетит на ветку, и третий -- на вершине холма.
Человек согласился и спросил, каков ее первый совет. Птичка сказала:
-- Если ты чего-то лишился, пусть даже ты ценил это не меньше жизни, не
жалей об этом.
Человек отпустил птичку, и она, взлетев на ветку, сказала свой второй
совет:
-- Никогда не верь тому, что противоречит здравому смыслу, не имеет
доказательств.
Затем она полетела на вершину холма и закричала оттуда: "О несчастный!
Я проглотила два огромных бриллианта. Если бы ты убил меня, они были бы
твоими".
В отчаянии человек схватился за голову.
-- Дай мне хотя бы свой третий совет, -- сказал он, придя в себя.
-- Какой же ты глупец! -- воскликнула птичка, -- ты просишь у меня
третьего совета, даже не подумав над первым и вторым. Я сказала тебе, чтобы
ты не сожалел о потерянном и не верил бессмыслицам, а ты только что поступил
наоборот. Ты поверил нелепости и пожалел о том, чего лишился! Подумай сам,
как же во мне, такой маленькой, могут поместиться два огромных бриллианта.
Ты глуп, поэтому ты навсегда останешься тем, кто ты есть: обычным человеком.

В дервишских кругах этой сказке придается огромное значение, ибо
считается, что она "показывает чувствительность" ума ученика, подготавливая
его к переживаниям, которые невозможно вызвать никакими обычными средствами.
Ее постоянно используют суфии, она встречается в классическом
произведении Руми "Месневи", а также приводится в "Божественной книге"
Аттара, одного из учителей Руми. Оба они жили в XIII столетии.

ГОРНАЯ ДОРОГА

Некий интеллектуал, ученый с логическим складом ума, приехал однажды в
одно селение. Ему хотелось в виде упражнения и развлечения узнать, насколько
различными могут быть мнения жителей этой местности об одном и том же
предмете.
Войдя в караван-сарай, он спросил сидевших там людей, кто в их селении
самый правдивый человек и кто самый отпетый лжец. Все единодушно признали
самым большим лжецом селянина Казаба, а самым правдивым человеком Растгу.
Ученый посетил того и другого, каждому из них задавая один и тот же вопрос:
"Какой дорогой лучше всего добраться до следующей деревни?"
Растга Правдивый посоветовал идти горной дорогой.
Казаб Лжец тоже указал на горную дорогу.
Это, конечно, весьма озадачило исследователя.
Тогда он обратился с этим вопросом к другим жителям селения.
Одни сказали: "Лучше всего добираться по реке".
Другие говорили, что нужно идти через долину. Третьи также советовали
идти через горы.
Итак, он пошел горной дорогой, но теперь к основной цели его
путешествия прибавилась еще одна -- во что бы то ни стало узнать, почему
совпали ответы самого правдивого и самого лживого.
Добравшись до следующего селения, ученый остановился на постоялом дворе
и рассказал свою историю, закончив ее такими словами: "Конечно, основную
логическую ошибку я допустил в том, что попросил невежественных людей
указать правдивого и лжеца. Я прекрасно добрался сюда горной дорогой".
Один мудрый человек из тех, кто слышал его рассказ, сказал:
-- Следует признать, что логически мыслящим людям присуща слепота.
Поэтому им приходится обращаться за помо-щью к другим людям. Но данный
случай объясняется не только этим. Дело вот в чем: самый легкий путь сюда --
река, поэтому лжец посоветовал идти горной дорогой. А правдивый человек был
и в самом деле правдив; он заметил, что у вас есть осел, на котором вы
сможете легко преодолеть горный хребет. Лжец оказался невнимательным и
поэтому не подумал о том, что у вас нет лодки, иначе посоветовал бы
добраться по реке.

Обычно людям кажется невозможным поверить в способности благословения
суфиев. Но такие люди не имеют никакого представления об истинной вере. Они
слепо верят во всевозможные басни по привычке или потому, что услышали их от
авторитетов.
"Истинная вера не имеет к этому никакого отношения. Только те могут
приобрести подлинную веру, кто пережил нечто. И когда они уже пережили...
рассказы о способностях и благословениях лишаются для них всякой ценности".
Эти слова, сказанные сейид Шахом из ордена Кадирийа, иногда предпосылаются
сказанию "Горная дорога".

ЗМЕЯ И ПАВЛИН

Однажды юноша по имени Ади, прозванный Вычислителем потому, что он
изучал математику, решил покинуть Бухару и отправиться на поиски Великого
Знания.
Его Учитель посоветовал ему идти на юг и сказал при этом:
-- Узнай значение павлина и змеи.
Над этими словами и размышлял юный Ади в дороге.
Путь его лежал в Ирак через Хорасан. Достигнув конца дороги, он и в
самом деле увидел змею и павлина, которые о чем-то беседовали. Ади
приблизился к ним и спросил, о чем они говорят.
-- Мы сравниваем наши достоинства, -- ответили они.
-- Продолжайте, прошу вас, -- сказал Ади, -- это как раз то, что меня
чрезвычайно интересует.
-- Я думаю, что я гораздо важнее змеи, -- начал павлин. -- Я
олицетворяю вдохновение, устремленность к небесам, к вечной красоте, другими
словами, высшее знание. Мое предназначение -- напоминать человеку о его
собственных качествах, не известных ему.
-- Я, -- прошипела змея, -- олицетворяю собой то же самое. Подобно
человеку, я привязана к земле. Этим я напоминаю чело-веку его самого. Я
такая же гибкая, как он, потому что ползаю по земле, извиваясь. Человек об
этом часто забывает. По преданию я -- страж подземных сокровищ.
-- Но ты вызываешь отвращение! -- воскликнул павлин. -- Ты лукава,
скрытна, ядовита.
-- Ты перечисляешь мои человеческие черты, -- ответила змея, -- между
тем как я хочу указать на мое назначение. Но взгляни на себя самого. Ты
тщеславный, отвратительно толстый и у тебя противный голос; ноги твои
непомерно велики, а перья слишком длинны.
Тут Ади вмешался в беседу.
-- Наблюдая ваш спор, я понял, что ни один из вас не прав полностью. И
все же вы можете ясно увидеть, если отбросите ваши личные предубеждения, что
вместе вы являетесь поучительным примером для человечества.
И Ади объяснил им, в чем их назначение, а они его молчаливо слушали.
-- Человек привязан к земле, как змея. У него есть возмож-ность
подняться ввысь, подобно птице. Но имея в себе что-то от жадной змеи, он
остается эгоистичным даже в этом высоком стремлении и становится похожим на
надутого гордостью павлина. В павлине больше заметны возможности человека,
которые так и не смогли развиться правильно. Сверкающая чешуя змеи говорит о
возможной красоте, а в павлине эта возможность проявляется в кричащей
пестроте хвоста.
Только Ади это произнес, как услыхал внутри себя голос, сказавший ему:
-- И это еще не все. Два существа, которых ты видишь перед собой,
наделены жизнью. Это в основном и представляет их свойства. Они спорят друг
с другом потому, что каждый из них привязан к своему собственному образу
жизни, полагая, что своим существованием он осуществляет нечто истинное.
Однако змея охраняет сокровища, но не может воспользоваться ими. Павлин,
олицетворяя красоту, напоминает о сокровищах, но это нисколько не помогает
ему измениться. Хотя сами они не способны извлечь какую-либо пользу из того,
чем они обладают, их пример служит назиданием для тех, кто может видеть и
слышать.

Этот рассказ, сохранившийся в предании, показывает, как дервишские
мастера формируют "школы" на основе различных символов, которые они выбирают
для того, чтобы проиллюстрировать свои аргументы.
На арабском "павлин" означает также "украшение", тогда как "змея" по
написанию сходно со словами "организм" и "жизнь". Таким образом символизм
таинственного культа ангела-павлина у Йазидов указывает на традиционную
суфийскую доктрину "внутреннего и внешнего".
Изучаемый востоковедами таинственный культ змеи и павлина по сей день
существует на Среднем Востоке и имеет последователей в Британии и США
(которые не связаны с иранскими последователями).

РАЙСКАЯ ВОДА

Бедуин Харрис и его жена Нафиса кочевали от стоянки к стоянке, разбивая
свою потрепанную палатку в тех местах, где им попадались хотя бы несколько
финиковых деревьев, колючий кустарник для их верблюда или родничок
солоноватой воды. Так они жили в течение многих лет. Все дни Харриса были
похожи один на другой и редко что-нибудь нарушало их привычное течение: он
ловил обитающих в пустыне зверьков ради их шкурок и плел веревки из
пальмовых волокон для продажи встречным караванщикам.
Но вот однажды Харрис нашел в песках новый источник. Он зачерпнул в
ладони немного воды и попробовал ее. Вода настолько отличалась от обычной
воды, которую он привык находить в пустыне, что она показалась ему райской.
Нам эта вода показалась бы отвратительной и соленой, но Бедуин был от нее в
восторге.
-- Эту воду, -- сказал он себе, -- я должен отнести тому, кто оценит ее
по достоинству.
И Харрис тут же поспешил в Багдад ко двору Гарун аль-Рашида, наполнив
водой два бурдюка, -- один для себя, другой для халифа.
Днем и ночью он гнал без устали своего верблюда, оста-навливаясь лишь
затем, чтобы подкрепиться сухими финиками.
Очутившись в Багдаде, бедуин направился прямо ко дворцу повелителя.
Стражники у ворот выслушали его и только потому, что так было заведено при
дворе Харуна, провели его в тронный зал.
-- О повелитель правоверных, -- обратился Харрис к халифу, -- я бедный
бедуин и хорошо знаю все источники в пустыне, хотя и мало что смыслю в
чем-нибудь другом. Я нашел источник райской воды и подумал, что вода его
достойна такого великого мужа, как ты. Не откажись же принять мое
подношение.
С этими словами он передал Гаруну аль-Рашиду бурдюк с водой.
Гарун Справедливый попробовал воду и тут же, поняв в чем дело, ибо
хорошо знал свой народ, приказал страже увести Харриса и не отпускать, пока
он не вынесет решение.
Затем халиф вызвал к себе начальника дворцовой стражи и сказал ему:
"То, что для нас пустяк, для него -- все. Выведи этого бедуина под покровом
ночи из дворца, чтобы он не увидел могучей реки Тигр, и не отходи от него ни
на шаг, пока вы не доберетесь до его стоянки. Он ни в коем случае не должен
испробовать сладкой речной воды. Когда вы окажетесь на месте, поблагодари
его от моего имени и передай в подарок от меня тысячу золотых. Скажи, что он
назначается хранителем источника райской воды и, во имя повелителя
правоверных, может снабжать этой водой каждого путешественника".

Это сказание известно также и под другим названием: "Рассказ о двух
мирах". Его автором считается Абу аль-Атахийя из Аниза, современник Гарун
аль-Рашида. Он основал дервишское братство Масхарайа ("Бражники"), название
которого увековечено в западных языках словом маскара. Последователей
аль-Атахийа можно найти в Испании, Франции и других странах.
Аль-Атахийа называют "отцом арабской священной поэзии".

ВСАДНИК И ЗМЕЯ

Есть поговорка: ""Жестокость" человека знания лучше "доброты" глупца".
-- Я, Сейлим Абдали, свидетельствую, что -- это истина как на высших
уровнях существования, так и на низших.
Доказательством этого может послужить история о всаднике и змее,
оставленная потомству великим мудрецом.
Некий всадник, проезжая однажды по дороге, увидел, как маленькая
ядовитая змея вползла в раскрытый рот спящего на земле человека. Всадник
понял, что если несчастному позволить спать, то яд наверняка убьет его.
Подхлестнув своего коня, он в одно мгновение оказался возле спящего и что
есть силы стал стегать его кнутом, пока тот не вскочил на ноги с
вытаращенными от страха глазами. Не давая ему времени опомниться, всадник
погнал его к дереву, под которым валялось множество яблок, и заставил его их
есть, потом ударами кнута пригнал его к реке и приказал пить воду большими
глотками.
Человек то и дело пытался удрать от мучителя.
-- Что я тебе сделал, о враг рода человеческого?! -- стенал несчастный,
захлебываясь водой. -- За что ты издеваешься надо мной?!
Но всадник был неумолим. До самых сумерек он истязал человека, и в
конце концов тот, теряя сознание, упал на землю, его стало рвать и вместе с
гнильем и водой он выплюнул змею.
Только теперь спасенный понял, какая ему угрожала опас-ность, и он стал
просить у своего избавителя прощения.
В таком же положении находимся и мы. Читая этот рассказ, не принимай
буквальное за аллегорию и не ищи аллегории в том, что должно быть понято
буквально. Тот, кто наделен знанием, несет на себе ответственность. Кто не
имеет знания, живет только своими предположениями.
Спасенный человек сказал всаднику: "Если бы ты сразу объяснил мне в чем
дело, я принял бы твое лечение с большой охотой".
Всадник ответил: "Если бы я рассказал тебе все с самого начала, ты бы
мне все равно не поверил, или тебя сковал бы страх, или ты убежал бы, или,
наконец, снова заснул, ища забвения, и тогда было бы уже слишком поздно".
Сказав это, таинственный всадник пришпорил коня и ускакал прочь.

Сейлим Абдали, живший с 1700 по 1765 год, навлек на суфиев со стороны
интеллектуалов множество яростных нападок, заявив, что суфийский мастер
может знать, какая опасность угрожает человеку, и в случае необходимости
применить быстрые и иногда парадоксальные меры для его спасения. Это
утверждение привело в дикое бешенство тех, кто не понимал, что он имеет в
виду.
Историю "Всадник и змея" Абдали заимствовал у Руми. Даже сегодня многим
людям придется не по душе идея рассказа. Тем не менее, эту идею в той или
иной форме принимают все суфии. В комментарии на рассказ Хайдар Гул сказал
только следующее: "Существует предел, который человечеству вредно
переступать, завеса, скрывающая истину, чтобы не повредить тем, чей ум
закрыт".

ИСА И НЕВЕРУЮЩИЕ

Мастер Джалалуддин Руми и другие рассказывают, что однажды Иса, сын
Марии, шел по пустыне, невдалеке от Иерусалима, с несколькими людьми, в
которых еще сильна была жадность.
Они умоляли Ису назвать тайное слово, воскрешающее мертвых.
-- Если я сообщу вам эту тайну, -- отвечал им Иса, -- вы неправильно
воспользуетесь ею.
Люди же настаивали на своем:
-- Мы подготовлены к такому знанию, -- сказали они, -- и вполне
заслуживаем его. Кроме того, оно укрепит нашу веру.
-- Вы сами не знаете, о чем просите, -- возразил Иса, но все же открыл
им великое слово.
Позднее эти люди, вновь оказавшись в пустыне, увидели на земле кучу
побелевших от времени костей.
-- Давайте попробуем могущество Слова, -- сказали они друг другу и
хором произнесли его.
Едва они произнесли его, как кости соединились в скелет, который стал
обрастать мясом, мясо покрылось шерстью, и вот перед ними предстал дикий
хищный зверь.
Ожившее чудовище набросилось на них и разорвало на куски.
Имеющие разум поймут. Люди менее развитые сумеют развиться, изучая эту
историю.

Иса, о котором здесь идет речь, -- это Иисус, сын Марии. Рассказ
появляется в произведении Руми и весьма часто повторяется в устных
дервишских преданиях об Иисусе. Этих преданий существует великое множество.
Традиция относит к своим знаменитым "продолжателям" одного из первых,
кто носил титул "суфий" -- Джабира, сына аль-Хайзла, латинского Герберта,
который также считается родоначальником христианской алхимии.
Джабир первоначально был сабием. Согласно западным авторам, ему
принадлежат важные химические открытия.

В ПАРФЮМЕРНОМ РЯДУ

Мусорщик, проходя по парфюмерным рядам, вдруг потерял сознание и упал
на мостовую. Изо всех лавок к нему бросились люди и принялись опрыскивать
его ароматной водой, чтобы привести в чувство. Но ему от этого становилось
еще хуже.
К счастью, мимо проходил человек, который раньше тоже был мусорщиком.
Он тут же понял, в чем дело, и поднес к носу пострадавшего что-то дурно
пахнущее.
Мусорщик тут же пришел в себя и радостно воскликнул:
-- Вот истинное благовоние!
Ты должен подготовиться к переходу туда, где многие вещи, к которым ты
здесь привык, покинут тебя. После смерти твое "я" должно будет откликнуться
на влияния, которые ты еще здесь имеешь возможность испытать.
Если ты сохранишь свою привязанность к нескольким знакомым вещам, ты
станешь несчастным, подобно мусорщику, очутившемуся в парфюмерном ряду.

Мораль этой притчи очевидна. Газали приводит ее в своей работе "Алхимия
счастья" (XI век), желая подчеркнуть суфийское учение о том, что очень
немногое из знакомого мира связано с "другим измерением".

ПРИТЧА О ЖАДНЫХ СЫНОВЬЯХ

Жил когда-то трудолюбивый и щедрый крестьянин, у которого были ленивые
и жадные сыновья. Перед смертью он собрал своих сыновей и сказал им, что
если они будут копать в таком-то и таком-то поле, они найдут зарытые там
сокровища.
Когда крестьянин умер, его сыновья, придя на поле, стали усердно и
тщательно перекапывать его вдоль и поперек, но сокровищ так и не обнаружили.
Не найдя в земле ни единой монеты, они решили, что отец по своей
щедрости раздал все золото, но, по-видимому, сам забыл об этом, и прекратили
поиски. Тут их осенило: раз уж земля вскопана, на ней можно что-то посадить.
Братья засеяли поле пшеницей и спустя несколько месяцев собрали богатый
урожай.
Продав пшеницу, они целый год жили в достатке.
Однако после сбора первого урожая у них снова появилась мысль о большом
богатстве, которое они могли тогда проглядеть, и братья заново перекопали
поле, но с тем же успехом.
Так через несколько лет эти люди привыкли к труду и научились различать
времена года, о чем прежде не имели никакого представления. Тут-то они
поняли, почему их отец применил такой метод воспитания, и стали честными и
зажиточными крестьянами. Вскоре они увидели, что обладают достаточным
богатством и совсем перестали думать о зарытых сокровищах.
Вот так же обстоят дела с изучением науки о человеческой судьбе и
смысле жизни. Учитель, сталкивающийся с нетерпеливо-стью, сомнениями и
жадностью учеников, должен побудить их совершать действия, которые, в чем он
уверен, помогут им развиться, но истинная задача и цель этих действий самим
ученикам часто остается неизвестной из-за их неподготовленности к
восприятию.

Эта история, подчеркивающая, что в человеке могут развиваться какие-то
определенные способности, хотя он сам пытается развить совершенно другие,
необычно широко известна.
Популярность этой притчи можно объяснить предпосылаемым ей обычно
высказыванием: "Те, кто повторяют этот рассказ, приобретут больше, чем могут
предположить".
История публиковалась францисканцем Роджером Бэконом (у которого можно
найти ссылки на суфийскую философию и который преподавал в Оксфорде, откуда
был удален по приказу Папы) и химиком XVII столетия Боэрхааве.
Настоящая версия рассказа приписывается суфию Хасану из Басры, жившему
около двенадцати столетий назад.
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 03-Янв-2012 09:08 (спустя 26 минут)

Quote

СУЩНОСТЬ УЧЕНИЧЕСТВА

Иорахим Кхавас рассказывал, что в юности он очень хотел присоединиться
к обучающему мастеру. Он разыскал мудреца и попросил-ся к нему в ученики.
-- Ты еще не готов, -- сказал Учитель.
Но молодой человек настаивал.
-- Что ж, хорошо, -- согласился мудрец, -- я научу тебя чему-нибудь.
Сейчас я отправляюсь в паломничество в Мекку. Если хочешь, пойдем вместе.
Ученик был в восторге.
Итак, они собрались в дорогу, но перед тем как тронуться в путь, мудрец
сказал:
-- Отныне мы с тобой спутники и потому один из нас должен руководить, а
другой -- повиноваться. Какая роль тебе по душе?
-- Руководите мной, я буду повиноваться, -- ответил юноша.
-- Пусть будет по-твоему, если ты знаешь, как повиноваться.
Путь их лежал через Хиджанскую пустыню. С наступлением темноты они
расположились на ночлег. Вдруг полил сильный дождь. Мастер поднялся, достал
кусок материи и, растянув ее, стал укрывать юношу от дождя.
-- Но ведь это входит в мои обязанности, -- запротестовал Иорахим.
-- Я приказываю позволить мне укрывать тебя, -- прервал его мудрец.
Утром ученик сказал: "Если вы не возражаете, сегодня я буду
руководить". Мастер согласился.
-- Пойду соберу немного хвороста для костра, -- сказал молодой человек.
-- Ты не должен этого делать. Я сам принесу хворост, -- сказал мудрец.
-- Я приказываю вам остаться здесь, пока я буду собирать хворост.
Но мудрец возразил:
-- Подобные занятия не для тебя, ибо принципы ученичества не
согласуются с тем, чтобы подчиненный позволил руководителю обслуживать себя.
Вот так каждый раз мастер демонстрировал молодому человеку, что такое
ученичество.
Они расстались у ворот Святого Города. Встретившись с мудрецом позднее,
юноша пристыженно потупил взор.
-- То, что ты узнал тогда, -- сказал старец, -- открыло тебе до
некоторой степени сущность ученичества.
Ибрахим Кхавас ("Победоносный Ткач") так определяет суфийский путь:
"Позволь тому, что делается для тебя, быть сделанным. Делай для себя то, что
ты должен сделать сам".

Эта история в несколько утрированной форме подчеркивает, что
действительные взаимоотношения между учителем и учеником весьма отличаются
от того, что думает о них будущий ученик.
Кхавас был одним из великих мастеров древности, и это путешествие
описывается в книге Худжвири "Раскрытие скрытого за завесой", которая
представляет собой самый ранний из дошедших до нас трактат по суфизму на
персидском языке.

ПОСВЯЩЕНИЕ МАЛИКА ДИНАРА

После многолетнего изучения философских доктрин Малик Динар, наконец,
почувствовал, что теперь пора ему отправляться на поиски знания.
-- Я иду искать Скрытого учителя, -- сказал он сам себе, -- который,
как говорят, находится в моем совершенном "я".
Захватив с собой немного фиников, Малик вышел из дому и отправился в
путь. Вскоре он увидел впереди себя дервиша, устало бредущего по пыльной
дороге. Ускорив шаги, он поравнял-ся со стариком, и некоторое время они шли
рядом, не говоря друг другу ни слова. Первым нарушил молчание дервиш.
-- Кто ты и куда направляешься? -- спросил он.
-- Меня зовут Динар, -- ответил Малик. -- Я иду искать Скрытого
учителя.
-- А я -- аль-Малик аль-Факих, и я пойду с тобой, -- сказал дервиш.
-- Можешь ли ты помочь мне разыскать Учителя? -- спросил Динар.
-- Могу ли я помочь тебе, можешь ли ты помочь мне? -- спросил Факих в
нарочито грубой манере дервишей, как они обычно говорят; затем он продолжал.
-- Скрытый учитель, гово-рят, пребывает в самом человеке; находит его
человек или нет зависит от того, как он применяет свой опыт. А это нечто
такое, что только частично может быть передано другим человеком.
Вскоре они подошли к дереву, которое раскачивалось и скрипело. Дервиш
остановился, с минуту помолчал, потом сказал: "Дерево говорит: что-то
причиняет мне боль -- остановитесь и избавьте меня от страданий".
-- Я тороплюсь, -- сказал Динар, -- и вообще, как может дерево
говорить. -- И они отправились дальше.
Когда они отошли от дерева на несколько миль, дервиш сказал: "Когда мы
стояли возле дерева, мне почудился запах меда. Может быть, в его дупле
гнездо диких пчел?"
-- Тогда нам нужно скорее вернуться назад, -- воскликнул Динар, -- если
нам посчастливится найти мед, мы немного оста-вим себе, а остальное продадим
по дороге.
-- Пусть будет по-твоему, -- ответил дервиш, и они повернули назад. Но
возвратившись к дереву, Динар и дервиш увидели, что другие путешественники
опередили их и достали из дупла очень много меда.
-- Какую нужду мы терпели, -- сказали эти люди Динару и Факиху, -- а
этого меда хватит, чтобы накормить целый город. Мы, бедные странники, можем
теперь стать купцами; отныне мы ни в чем не будем нуждаться.
Динар и дервиш снова продолжили свой путь.
Через некоторое время они подошли к огромной муравьи-ной куче, из
которой доносилось приглушенное гудение. Дервиш прижался ухом к земле,
вслушиваясь во что-то, затем поднялся и сказал:
-- Эти муравьи строят колонию. Своим гудением они молят о помощи. Они
говорят на муравьином языке: "Помогите нам! Мы натолкнулись на странную
преграду, мешающую нам рыть дальше. Помогите ее убрать". Ну что, поможем или
тебе некогда?
-- Брат, нам нет дела до муравьев и их преграды, -- сказал Малик. --
Лично я должен искать своего Учителя.
-- Как знаешь, -- ответил дервиш, -- но они еще говорят, что все вещи
взаимосвязаны, и этот случай может иметь некоторое отношение к нам.
Но Динар не обратил внимания на замечание старика и устремился вперед.
Вечером, когда они остановились на ночлег, Динар обнару-жил, что
потерял свой нож.
-- Наверное, я обронил его у муравейника, -- сказал он.
На следующее утро путники повернули в обратный путь.
Ножа они так и не нашли, но, подойдя к муравейнику, увидели нескольких
людей в перепачканных одеждах, которые сидели прямо на земле перед грудой
золотых монет.
-- Это, -- объяснили они Динару, -- клад. Мы его только что выкопали.
Мы шли по дороге, как вдруг нас окликнул какой-то старый и совсем дряхлый
дервиш. "Ройте здесь, -- сказал он, -- и вы найдете то, что для одних
преграда, а для других золото".
Динар проклинал себя за нетерпение.
-- Если бы мы задержались здесь прошлой ночью, о дервиш, ты и я
сделались бы богачами, -- сетовал он.
-- Этот дервиш, -- сказал вдруг один из счастливцев, показывая на
Факиха, -- очень похож на того старца, который остановил нас.
-- Все дервиши похожи друг на друга, -- ответил Факих, и они с Динаром
пошли дальше.
Спустя несколько дней путники подошли к реке. Они уселись на берегу,
поджидая перевозчика и любуясь живописной местностью.
Вдруг из воды вынырнула огромная рыба и уставилась на них.
-- Рыба обращается к нам, -- промолвил дервиш. -- Она говорит: "Я
проглотила камень. Выловите меня и дайте мне целебной травы, тогда я его
выплюну и не буду больше мучиться. О странники, проявите ко мне
сострадание!"
Тут к берегу пристала лодка с перевозчиком, и нетерпеливый Динар
втолкнул в нее Факиха. Перебравшись на другой берег, они заплатили лодочнику
медную монетку и направились на ночлег в чайхану, которую специально для
странников построил когда-то на берегу один добрый человек.
Утром, неспеша потягивая чай, Динар и дервиш увидели, как в чайхану
вошел знакомый им лодочник.
-- Вчерашний вечер оказался для меня счастливым, -- объяснил он с
порога, -- странники принесли мне удачу.
Поцеловав руку почтенному дервишу, он попросил его благословения.
-- Ты заслужил все это, сын мой, -- сказал Факих.
Лодочник рассказал, что этой ночью он разбогател, и вот как это
случилось: с наступлением темноты он, как обычно, хотел закончить работу и
отправиться домой, но заметил на другом берегу двух путников и решил
задержаться, чтобы перевезти их. Сделал он это не ради денег, ибо увидел,
что путники бедно одеты, а ради "бараки" (благословление, сила, святость),
милости, которой удостаиваются те, кто помогает странникам. И когда он,
переправив их через реку, стал привязывать лодку к причалу, из воды
выбросилась рыба и, забив хвостом по земле, попыталась ухватить ртом листок
с прибрежного куста. Лодочник сорвал листок и положил ей в рот. Рыба тут же
выплюнула камень и плюхнулась в воду. Камень оказался огромным сверкающим
алмазом неисчислимой стоимости.
-- Ты сущий дьявол, -- воскликнул пораженный Динар, повернувшись к
Факиху. -- Ты заранее знал о всех трех сокро-вищах благодаря какому-то
внутреннему восприятию, но не сказал мне об этом. Разве настоящее
сотрудничество в этом? И прежде я терпел множество неудач, но без тебя я
никогда бы не узнал, что скрывается в дереве, муравейнике и рыбе!
Только он произнес это, как вдруг словно бы могучий порыв ворвался в
его душу и Малик Динар осознал, что истина противоположна тому, что он
сказал.
Факих, чье имя означает Победоносный султан, слегка коснулся плеча
Динара и улыбнулся.
-- Сейчас, брат, -- промолвил он, -- ты поймешь, что можно учиться
через опыт. Я тот, кто послан тебе скрытым Учителем.
Когда Малик Динар, наконец, осмелился поднять глаза, он увидел своего
Учителя, идущего по дороге с небольшой группой путешественников, которые
обсуждали трудности предстоящего пути.

Сегодня имя Малика Динара упоминают среди имен наиболее выдающихся
дервишей, его называют спутником, образцом, достигшим.
Малик Динар -- один из ранних классических мастеров.
Победоносный султан в этой истории олицетворяет "высшую функцию ума",
называемую Руми "человеческим духом"; эту функцию человек должен воспитывать
в себе, чтобы достичь просветления.
В настоящем варианте сказание принадлежит эмиру аль-Арифину.

ГЛУПЕЦ И ВЕРБЛЮД
Глупец однажды увидел верблюда и спросил его:
-- Почему у тебя такое уродливое горбатое тело?
-- Из оценки создается мнение, -- ответил верблюд. -- Ты приписываешь
ошибку тому, кто создал меня таким. Сознаешь ли ты это?! Не считай мой горб
недостатком. Я создан таким по определеной причине и для определенной цели.
Лук должен быть согнутым, тетива -- прямой.
Ты глупец! Ослиное восприятие -- от ослиной натуры.

Мауляна Маджуд, известный также как Хаким Санаи, просветленный мудрец
из Газны, наделяющий жизнью, много писал о ненадежности субъективных мнений
и обусловленных оценок.
Одно из его высказываний гласит: "В кривом зеркале твоего ума ангел
может показаться тебе дьяволом".
Приведенная притча взята из его произведения "Окруженный стеной сад
истины", которое написано около 1130 года.

ТРИ ДРАГОЦЕННЫХ КОЛЬЦА

Жил некогда мудрый и богатый человек и был у него сын. Однажды он
сказал своему сыну: "Сын мой, вот я даю тебе драгоценное кольцо. Храни его
как знак того, что ты мой наследник, и передай своему потомству. Это очень
редкое и красивое кольцо, и с его помощью можно открыть дверь в
сокровищницу".
Через несколько лет у этого человека родился еще один сын. Когда он
немного подрос, мудрец дал ему другое кольцо с таким же напутствием.
Так же он поступил и с третьим, последним своим сыном.
Прошло время, и старец умер, его сыновья выросли и стали доказывать
друг другу свое превосходство, ибо каждый полагал, что кольцо, которое он
получил от отца, несомненно, свидетельствует о его избранности. Ни один из
них, однако, не мог объяснить, почему он считает свое кольцо самым ценным.
У братьев появились свои последователи, отстаивающие ценность и красоту
одного из трех колец.
Но странная вещь -- "дверь в сокровищницу" по-прежнему оставалась
закрытой для обладателей "ключей" и их сподвижни-ков. Все они были слишком
поглощены проблемой первенства, обсуждением красоты и достоинств своих
колец.
Лишь немногие пытались найти дверь в сокровищницу старца. А кольца
обладали волшебными свойствами. Хотя они были ключами, ими нельзя было в
буквальном смысле открыть дверь в сокровищницу: нужно было просто взглянуть
на них, позабыв раздоры и не привязываясь ни к одному из их качеств. Те, кто
догадывался сделать это, могли указать, где находится сокровищница, и
проникнуть в нее, удерживая в своей памяти контуры кольца. Сокровища также
обладали чудесными свойствами -- они были неисчерпаемы.
Между тем, поклонники колец каждый на свой лад повторяли то, что
говорил их общий предок о достоинствах колец.
Первая община решила, что она уже нашла сокровища.
Вторая община считает историю о сокровищах аллегорией.
По мнению третьей общины, дверь в сокровищницу откроется в далеком
будущем, о котором они имеют весьма смутные представления.

Эту сказку, в которой многие видят намек на три религии -- иудаизм,
христианство и ислам, -- в несколько измененном варианте можно встретить в
"Джеста Романорум" и в "Декамероне" Бокаччо.
В настоящем варианте она, как сообщают, была рассказана одним из
суфийских мастеров ордена Сухравердийа в ответ на вопрос о достоинствах
различных религий. Некоторые комментаторы полагают, что она послужила
источником для "Сказки о бочке" Свифта.
История также известна как декларация руководства королевской тайны.

ЧЕЛОВЕК, У КОТОРОГО БЫЛА НЕОБЪЯСНИМАЯ ЖИЗНЬ

Жил когда-то человек по имени Моджуд. Жил он в небольшом городке,
работал мелким служащим, и было похоже на то, что он так и кончит свои дни
инспектором мер и весов.
Однажды неподалеку от своего дома Моджуд прогуливался по парку среди
древних развалин, и вдруг перед ним в сверкаю-щих зеленых одеждах появился
Хызр, таинственный предводитель суфиев.
-- Человек с блестящими перспективами, оставь свою работу и жди меня
через три дня на берегу реки, -- сказал Хызр и исчез.
Чувствуя какую-то тревогу, Моджуд отправился к своему начальнику и
попросил освободить его от должности. Весть об этом вмиг облетела жителей
городка. В уличных разговорах только и слышно было: "Бедняга Моджуд! Он,
наверное, рассудка лишился". Но так как на его место было много
претендентов, о нем вскоре забыли.
В условный день Моджуд встретил Хызра, и тот сказал ему:
-- Разорви на себе одежду и прыгай в воду. Возможно, тебя кто-нибудь
спасет.
Моджуд сделал так, как ему было сказано, хотя и чувствовал, что сходит
с ума.
Он умел плавать и потому не утонул, но его долго несло течением, пока
какой-то рыбак не втащил его в свою лодку, приговаривая:
-- Чудак! Здесь сильное течение. Зачем ты полез в реку?!
-- Я и сам не знаю, -- ответил Моджуд.
-- Да ты спятил! -- воскликнул рыбак. -- Ну ладно, вон на берегу мой
шалаш, я отвезу тебя туда, а там посмотрим, что с тобой делать. -- И рыбак
направил лодку к берегу.
Узнав, что Моджуд образованный человек, рыбак оставил его у себя. Он
кормил Моджуда, а Моджуд учил его читать и писать и помогал ему в работе.
Так прошло несколько месяцев. Однажды вечером, когда Моджуд уже улегся
спать, перед ним появился Хызр и сказал:
-- Вставай немедленно и уходи от этого рыбака. Ты найдешь себе
пропитание и в другом месте.
Моджуд тут же поднялся с постели и вышел из лачуги, одетый так, как
обычно одевались рыбаки. Полночи проплутав в темноте, он выбрался, наконец,
на дорогу и зашагал вперед. На рассвете Моджуд нагнал крестьянина,
неторопливо трусившего на осле, и пошел рядом с ним.
-- Ты, наверно, ищешь работу? -- обратился к нему крестьянин. -- Если
хочешь, идем со мной. Я иду на базар, и на обратном пути мне понадобится
носильщик.
Моджуд нанялся к крестьянину на работу. Он проработал у него около двух
лет и за это время приобрел много новых познаний, но все они относились
только к сельским работам и ни к чему более.
Как-то в полдень Моджуд, увязывая в тюки шерсть, снова увидел перед
собой Хызра, который сказал:
-- Оставь эту работу, возьми свои сбережения, ступай в город Мосул и
открой там торговлю кожей.
Моджуд так и сделал. В Мосуле он стал известен как торго-вец кожей. Три
года он был купцом, и за это время Хызр ни разу не приходил к нему. Скопив
немного денег, Моджуд уже стал подумывать о покупке дома, как вдруг однажды
перед ним опять предстал Хызр.
-- Отдай мне свои деньги, -- приказал он, -- и отправляйся в далекий
Самарканд. Там ты должен стать бакалейщиком.
Итак, Моджуд отправился в путь и спустя некоторое время обосновался в
Самарканде. Вскоре в его жизни стали проявляться все признаки просветленного
человека. Он излечивал больных, помогал своим компаньонам и во время работы,
и в свободное время и все глубже и глубже проникал в тайны духа. Священники,
философы и многие другие посещали его и спрашивали:
-- Кто ваш Учитель?
-- Трудно сказать, -- отвечал Моджуд.
-- С чего вы начали вашу карьеру? -- спрашивали его ученики.
-- Я был мелким чиновником.
-- И вы оставили эту должность, чтобы посвятить себя аскетизму?
-- Нет. Просто оставил.
Они не понимали его.
Некоторые хотели описать жизнь этого удивительного бакалейщика и
спрашивали Моджуда: "Какие приключения вы испытали в своей жизни?"
-- Я бросился в реку, стал рыбаком, затем однажды ночью покинул
рыбацкую хижину и некоторое время проработал у крестьянина. Как-то
упаковывая шерсть, я изменился и ушел в Мосул, где открыл торговлю кожей.
Там я скопил немного денег, но отдал их и отправился в Самарканд. И вот
сейчас я бакалейщик.
-- Но все эти непонятные события никак не объясняют ваших удивительных
способностей и поступков.
-- Да, это так, -- отвечал Моджуд.
И тогда биографы сочинили о Моджуде захватывающую историю, потому что
все святые должны иметь свои жития, и житие должно отвечать интересам
публики, а не реальности жизни.
Говорить же о Хызре никому не разрешается, и потому созданное их
воображением житие Моджуда весьма далеко от правды.
Вот описание реальной жизни одного из величайших суфиев.

Шейх Али Фармадхи считал это предание важным для иллюстрации суфийского
убеждения, что "невидимый мир" во всякое время и в самых различных местах
переплетается с обычной реальностью.
"Необъяснимое, -- говорит он, -- фактически обязано своим
существованием этому чудесному переплетению. Но люди не приз-нают участия
этого "мира" в их мире, потому что твердо верят, что знают истинные причины
событий. На самом же деле они этого не знают. И только, когда они могут
удержать в своем уме возможность другого измерения, иногда врывающегося в
ход обычных событий, это высшее измерение становится доступным для них".
Шейх Али Фармадхи -- десятый шейх и обучающий мастер братства
Хаджаганийа, которое позднее стало известно как орден Накшбандийа.
Настоящий вариант сказания взят из рукописи Лала Анвар
"Хикайат-и-Абделан" ("Сказание об изменениях"). Рукопись датируется XVII
веком.

НЕБЛАГОПРИЯТНОЕ ВРЕМЯ

Жил когда-то в Багдаде богатый купец. Надежен был его дом, он владел
большими и малыми поместьями, его корабли с ценными товарами ходили в Индию.
Унаследованные от отца богатства он приумножил своими усилиями, приложенными
в должном месте в благоприятное время, а также благодаря мудрым советам и
руководству Западного Короля, как называли в то время султана Кордовы.
Но вдруг счастье изменило ему. Дома и земли были захва-чены жестоким
правителем, корабли, застигнутые тайфуном, затонули, несчастья обрушились на
его семью. Даже близкие друзья, казалось, перестали понимать купца, несмотря
на то, что совершенные отношения были их общим стремлением.
И тогда купец решил отправиться в Испанию, чтобы просить помощи у
своего прежнего покровителя. Путь его пролегал через западную пустыню.
Бедствия одно за другим подстерегали его в дороге. Осел его подох, сам он
был схвачен разбойниками и продан в рабство. С большим трудом удалось купцу
вырваться на свободу.
Лицо беглеца, обожженное солнцем, напоминало выдубленную кожу. Грубые
жители деревень, через которые он проходил, гнали его прочь. И только
бродячие дервиши делились с ним скудной пищей и давали тряпье, чтобы
прикрыть наготу. Иногда ему удавалось добыть немного свежей воды, но чаще
приходилось довольствоваться солоноватой, мало пригодной для питья.
Наконец он достиг дворца Западного Короля. Но и здесь его ждали
неудачи. Стража пинками отгоняла от ворот оборванца, придворные не хотели с
ним разговаривать. Пришлось бедняге наняться на грязную работу во дворце.
Скопив немного денег, он купил себе приличную одежду, явился к главному
церемоний-мейстеру и попросил допустить его к султану.
Когда-то купец был близок к монарху, пользовался его благосклонностью и
об этом счастливом времени у него сохрани-лись самые живые воспоминания.
Но так как нищета и унижения наложили свой отпечаток на манеры купца,
церемониймейстеру стало ясно, что нельзя ввести этого человека в высокое
присутствие, пока он не получит нескольких необходимых уроков светского
обхождения и не научится владеть собой.
Наконец, уже спустя три года, как он покинул Багдад, купец вошел в
тронный зал султана Кордовы. Король сразу его узнал, усадил на почетное
место рядом с собой и попросил рассказать о своей жизни.
-- Ваше величество, -- сказал купец, -- последние годы судьба была ко
мне крайне жестока. Я лишился имущества, был изгнан из наследственных
владений, потерял свои корабли и был окончательно разорен. Три года я
добирался к вам. В течение этого времени я переносил все невзгоды, какие
только могут выпасть на долю человека -- умирал от голода и жажды в пустыне,
страдал от одиночества, был в плену у разбойников, жил среди людей, языка
которых не понимал. Теперь я перед вами и отдаюсь на волю вашей милости.
Когда купец умолк, султан обернулся к церемониймейстеру: "Дай ему сто
овец и назначь придворным пастухом. Пусть он пасет их вон на том холме, и да
сопутствует ему в этом удача".
Купец был слегка разочарован тем, что щедрость монарха оказалась
меньшей, чем он надеялся, но, не подав виду, побла-годарил султана в
соответствии с этикетом и удалился.
Когда он привел стадо на бедное пастбище, которое указал султан, овцы
заболели чумой, и все до одной полегли.
Неудачливый пастух возвратился во дворец.
-- Ну как твои овцы? -- спросил султан.
-- Как только я привел их на пастбище, все стадо погибло.
Король подозвал церемониймейстера и сказал:
-- Дай этому человеку пятьдесят овец, и пусть он заботится о них, пока
не получит следующего распоряжения!
Испытывая горечь и стыд, пастух погнал свое новое стадо на пастбище.
Животные стали мирно щипать траву, как вдруг из леса выскочили волки.
Испуганное стадо бросилось к крутому обрыву и погибло в пропасти.
В великой печали купец пришел к султану и поведал ему еще об одной
неудаче.
-- Ну что ж, -- сказал султан, -- теперь возьми двадцать пять овец.
Потеряв всякую надежду, в отчаянии, что все у него идет из рук вон
плохо, купец снова привел стадо на пастбище. Вскоре каждая овца принесла по
два ягненка, потом еще по два, и стадо его стало увеличиваться. Последний
приплод был особенно удачным, ягнята родились крупными, с красивой шерстью и
вкус-ным мясом. Купец понял, что ему выгодно продавать часть своих овец и
покупать по низкой цене маленьких и худосочных; он их выкармливал, пока они
не становились сильными и здоровыми, как овцы его стада.
Через три года он возвратился ко двору в богатой одежде, чтобы
рассказать о своих успехах. Его тут же провели к султану.
-- Тебе удалось стать хорошим пастырем? -- спросил султан.
-- В самом деле, ваше величество, каким-то непостижимым образом ко мне
вернулась удача. Я смело могу сказать, что теперь мои дела идут
благополучно, хотя особой любви к занятию пастуха я все еще не испытываю.
-- Прекрасно, -- сказал султан, -- а теперь прими от нас в дар
государство Севилью. Пусть все знают, что отныне ты прави-тель Севильи.
С этими словами монарх коснулся его плеча своим жезлом.
Не сдержавшись, купец в изумлении воскликнул:
-- Но почему вы не сделали меня правителем сразу, когда я пришел к вам?
Неужели вы испытывали мое терпение, и так уже достаточно испытанное судьбой?
Король засмеялся.
-- Позволь сказать тебе, что если бы ты получил трон Севильи в тот
день, когда повел на холм сто овец, от этого государства не осталось бы
камня на камне.

Абдул Кадир из Гилана родился в XI столетии на южном побережье
Каспийского моря. Так как он был потомком Хасана, внука Мухаммада, его
называют сайадна -- "наш принц". Могущественный орден Кадирийа назван его
именем. Считается, что он еще в детстве обладал чудесными силами. Кадир
обучался в Багдаде и много работал над тем, чтобы создать общедоступное
образование. Шахаб ад-дин Сухраварди, один из величайших суфийских
писателей, автор работы "Дары глубокого знания" был его учеником. Существует
множество рассказов об удивительных делах этих двух людей.
Среди учеников Абдул Кадира помимо мусульман было немало иудеев и
христиан. Когда он умирал, в его комнате появился таинственный араб,
принесший послание, в котором было написано: "Это письмо от любящего
влюбленному. Каждый человек и каждое животное должны испытать смерть".
Так как Абдул Кадир почитается в народе как святой, множество его житий
пользуются по сей день широкой популяр-ностью на Востоке. Эта литература
изобилует описанием чудес и весьма необычными идеями.
"Хайат-Ихазрат" ("Жизнь присутствия"), является одной из таких книг,
начинается она так: "У него была неотразимая внешность. Ежедневно только
одному ученику разрешалось задать ему вопрос. Один из вопросов был таков:
"Не могли бы вы наделить нас такой силой, чтобы мы усовершенствовали земной
мир и улучшили судьбу людей этого мира?" Абдул Кадир нахмурился и сказал: "Я
сделаю больше. Я дам эту силу вашим потомкам, так как сейчас такое
усовершенствование не может быть достигнуто в достаточно широких масштабах.
В настоящее время для этого нет средств. Вы будете вознаграждены, и они
получат награду благодаря вашим стремлениям и своим усилиям".

МАРУФ-БАШМАЧНИК

Жил некогда в городе Каире башмачник со своей женой Фатимой. Это была
ведьма -- сущая ведьма! -- так издевалась над ним, воздавая ему злом за
добро, что бедному башмачнику она стала казаться исчадием ада и воплощением
самого упрямства.
Однажды, доведенный до крайнего отчаяния ее жестокостью, Маруф убежал в
старый разрушенный монастырь за городом и взмолился:
-- Господи, пошли мне избавление, помоги мне подальше уйти от нее и
обрести желанный покой и надежду.
Он провел в молитве несколько часов, и тут произошло чудо: из стены
вышло существо огромного роста и странной внешности, которое, несомненно,
было Абделем, "просветлен-ным" -- человеком, развившим в себе особые
способности, намного превосходящие способности обычных людей.
-- Я Абдель Макая, служитель этого места, -- проговорило видение, --
чего ты хочешь?
Маруф поведал о своем горе, и тогда просветленный поса-дил его к себе
на плечи, и они полетели по воздуху с невероятной быстротой; очнувшись через
несколько часов, Маруф увидел, что уже рассвело. Он находился в прекрасном и
богатом городе на самой границе с Китаем. Какой-то горожанин остановил его,
бесцельно слоняющегося по улицам, и спросил, кто он и откуда. Маруф начал
рассказывать свою историю и когда дошел до чудесного перелета по воздуху,
толпа зевак, окружавшая его, стала над ним потешаться и бросать в него камни
и палки, обзывая его сумасшедшим и мошенником. Чернь насмехалась и
издева-лась над несчастным башмачником, как вдруг какой-то купец,
проезжавший мимо верхом на коне, крикнул: "Эй вы, стыдитесь! Чужеземец наш
гость, а вы попираете священные законы гостеприимства и мучаете его вместо
того, чтобы оказать ему достойный прием".
Толпа расступилась, и купец, подъехав к съежившемуся от страха Маруфу,
спешился и стал успокаивать его.
Купца звали Али. Он привел башмачника к себе в дом и рассказал ему, как
он сам выбрался из нищеты и стал богачом в этом странном городе Ихтияре.
Купцы здесь, видимо, были еще более доверчивыми, чем остальные жители и
готовы были любому человеку поверить на слово. Например, бедняку они не
стали бы помогать улучшить свою жизнь, так как полагали, что бедность
предопределена человеку судьбой. Но стоило кому-нибудь заявить, что он
богат, как они, все, нисколько не сомневаясь в его словах, тут же окружали
его почетом, одаривали подарками и охотно давали в долг сколько угодно
денег.
Узнав об этом, Али обошел несколько богатейших купцов города, каждому
из них объясняя, что он проезжий купец и что его караван еще не прибыл и
поэтому он нуждается в деньгах. Собрав таким путем много денег, он пустил их
в оборот, зани-маясь торговлей на большом базаре, и вскоре не только
рассчитался со всеми долгами, но и сделался богачем.
Так же Али посоветовал поступить и Маруфу.
И вот, разодетый своим другом в великолепные одежды, Маруф стал
обходить богатых купцов и занимать у них деньги. Но в отличие от Али, он,
будучи от природы человеком необыкно-венной щедрости, тут же все деньги
роздал нищим. Прошел месяц, а его караван все не приходил, но Маруф и не
думал заниматься торговлей.
Щедрость его увеличивалась с каждым днем, ибо богатые люди, видя, что
он раздает все их деньги в качестве милостыни, соперничали друг с другом в
благотворительности и каждый старался дать ему больше других. Они думали,
что их деньги все равно возвратятся к ним, когда придет караван этого
удивитель-ного богача, и к тому же втайне надеялись разделить с ним небесное
благословение, которое неотступно следует за щедростью.
Но прошло еще немного времени, и купцов одолело беспокойство и страшное
сомнение закралось в их души. Посовещав-шись, они явились к правителю города
и рассказали ему о своих опасениях. Султан тут же послал за Маруфом. Чтобы
узнать истину, он захотел сам испытать его. У султана был редкий драгоценный
камень, который он решил преподнести Маруфу в подарок и посмотреть, сумеет
ли тот оценить его или нет. Если Маруф оценит подарок и тем покажет, что ему
привычно иметь дело с сокровищами, тогда султан, будучи весьма жадным
человеком, намерен был отдать ему в жены свою дочь. Но если Маруф не оценит
камень, то он подлинно мошенник, и тогда султан заключит его в тюрьму.
Итак, Маруф был приведен во дворец.
Ему принесли драгоценный камень и султан промолвил:
-- Прими от нас это в дар, добрый Маруф, и скажи, почему ты не
возвращаешь купцам их деньги?
-- Потому, что мой караван еще не прибыл, ваше величество, -- ответил
Маруф, -- а этот драгоценный камень лучше оставьте себе. Он ничего не стоит
в сравнении с теми бесценными сокровищами, которые везет мой караван.
При этих словах алчные надежды похитили ум султана, и он отпустил
Маруфа. Купцам же султан велел передать, чтобы они успокоились и терпеливо
ожидали прибытия каравана. То, что султан услыхал от Маруфа, не давало ему
покоя, и он окончательно решил отдать ему в жены свою дочь. Правда, главный
визирь как мог отговаривал своего повелителя, доказывая, что Маруф явный
лжец, но султан, вспомнив, что визирь уже несколько лет сам домагается руки
принцессы, увидел во всех его предостережениях только проявление ревности и
потому не обратил на них никакого внимания.
Маруф, когда ему сообщили, что султан желает сделать его своим зятем,
сказал визирю: "Передай его величеству, что до тех пор, пока не придет мой
караван с бесценными сокро-вищами, я не смогу достойным образом устроить
жизнь принцес-сы и поэтому прошу его позволения отложить свадьбу".
Монарх был в восторге от такого ответа, несомненно, свидетельствующего
о скромности и честности Маруфа. Он тут же раскрыл перед ним свою
сокровищницу и предложил взять из нее все, что ему понадобится для того,
чтобы достойно одарить принцессу и вести с нею жизнь, подобающую зятю
султана.
В самом скором времени Маруф с принцессой отпраздновали свадьбу, богаче
которой не видел свет. Жемчуга и золото пригоршнями рассыпались среди
присутствующих; даже те, кто не попал на пир, но только слышал о нем,
получили щедрые подарки. Это чудесное празднество длилось сорок дней и ночей
и его великолепие и пышность не поддаются описанию.
Когда Маруф, наконец, остался наедине со своей женой, он сказал ей:
-- Я уже так много взял у твоего отца, что меня мучает стыд.
Ибо ему было совестно и он хотел как-то оправдаться.
Но она ему ответила:
-- Не беспокойся и не обременяй своего сердца; когда прибудет твой
караван, все уладится.
Между тем, визирь продолжал предостерегать султана и высказывать ему
свои подозрения о Маруфе, так что поддавшись, наконец, его уговорам,
правитель попросил свою дочь вызвать как-нибудь Маруфа на откровенность и
выведать всю правду о нем.
И вот однажды ночью, лежа с Маруфом в постели, принцесса ласками
склонила его сердце к себе и попросила открыть ей тайную причину столь
долгого отсутствия каравана. Маруф как раз в этот день уверял своего друга
Али, что он на самом деле владелец каравана бесценных сокровищ, но ей он
решил сознаться.
-- Нет у меня никакого каравана, -- сказал он, -- и хотя визирь прав, у
него нет иных побуждений, кроме зависти. Твой отец только из-за своей
алчности сделал меня своим зятем. Но почему ты дала свое согласие на брак?
-- Ты мой муж, и я никогда не опозорю тебя, -- ответила принцесса. --
Возьми пятьдесят тысяч золотых и поскорее уходи из нашей страны. Как только
ты окажешься в безопасности, дай мне знать, и я последую за тобой. А теперь
не медля поспеши в путь и ни о чем не беспокойся, я сама все улажу.
Одевшись в одежду слуги, Маруф под покровом ночи вывел из конюшни
своего коня и отправился в путь.
А принцесса Думия, когда султан и визирь на следующее утро позвали ее к
себе, сказала им так:
-- Любимый батюшка и ты, драгоценный визирь, едва только я приступила с
вопросами к своему мужу как вдруг произошло весьма странное событие...
-- Какое событие?! -- воскликнули разом султан и визирь.
-- Десять мамлюков в великолепнейших одеждах подошли к окнам нашего
дворца и, вызвав Маруфа, передали ему послание от начальника его каравана. В
этом послании начальник сообщил, что многочисленная банда атаковала караван
и пятьдесят стражников из пяти сотен погибли в этой схватке, бедуинам же
удалось отбить двести верблюдов с ценными товарами.
-- И что ответил Маруф?
-- Он только сказал, что двести вьюков и пятьдесят жизней для него
сущий пустяк. С этими словами он вскочил на коня и поскакал с мамлюками
навстречу каравану, чтобы поскорее привести его сюда.
Таким образом принцесса думала выиграть время.
Маруф, между тем, несся на своем скакуне куда глаза глядят.
Спустя какое-то время он увидел в стороне от дороги крестьянина,
который перепахивал свой клочок земли. Маруф осадил коня и поприветствовал
его. Крестьянин ответил на приветствие и по доброте душевной тут же сказал:
"О слуга великого султана, будь сегодня моим гостем. Я сейчас принесу
немного еды. Раздели ее со мной". С этими словами он поспешно удалился, а
Маруф, весьма тронутый его добротой, решил про-должить работу крестьянина,
пока он не вернется, в благодарность за его гостеприимство. Не успел он
сделать и одной борозды, как плуг наткнулся на какой-то камень. Маруф
оттащил его и увидел ступени, ведущие в подземелье. Спустившись по ним вниз,
он, к своему изумлению, очутился в огромном зале, полном сокровищ.
Случайно его взгляд упал на прозрачную хрустальную шкатулку, в которой
лежало кольцо. Он достал кольцо и потер; в тот же миг перед ним возникло
странное существо, громовым раскатным голосом воскликнувшее: "Я здесь, мой
господин!"
Дух, явившийся на зов кольца, звался Отцом Счастья. Он был одним из
могущественных повелителей джиннов. А сокровища принадлежали древнему
султану Шаддаду, сыну Айада.
И вот теперь Отец Счастья стал слугой Маруфа.
По приказу Маруфа все сокровища были подняты наверх и погружены на
верблюдов и мулов, сотворенных волшебным могуществом джинна. Таким же
чудесным образом были сотворены, но только уже другими джиннами, которые
служили Отцу Счастья, дорогие ткани всех сортов, и караван был готов
пуститься в путь.
К этому времени вернулся крестьянин, принесший ячменную похлебку с
бобами. Увидев Маруфа среди такого богатства, он вообразил, что перед ним
сам султан, и повалился ему в ноги. Маруф щедро одарил его золотом и
пообещал еще большую награду в будущем.
Итак, караван двинулся в путь. Джинны, принявшие обличие странников,
рабов и животных, были посланы вперед. А Маруф, желая почтить
гостеприимством крестьянина, поел его бобов с ячменной похлебкой и поскакал
вслед за караваном.
Когда процессия достигла дворца султана, тот несказанно обрадовался и
стал упрекать визиря за то, что тот смел подозревать Маруфа в обмане.
Принцесса же, услыхав о прибытии каравана с несметными сокровищами, не знала
теперь, что думать. В конце концов она решила, что Маруф испытывал ее
верность. Али, друг Маруфа, полагал, что все это устроила принцесса, чтобы
спасти жизнь и честь своего супруга.
Все купцы, дававшие Маруфу деньги в долг и удивлявшиеся его щедрости,
были еще больше изумлены обилием золота, драгоценных камней и других
подарков, которыми он стал осыпать бедных и нуждающихся.
Только визирь никак не мог успокоиться.
-- Ни один купец никогда еще не бросал так своих денег на ветер, --
твердил он султану. И визирь решил во что бы то ни стало разузнать правду.
Однажды он пригласил Маруфа в сад и, услаждая его слух музыкой, стал
угощать тонкими винами, то и дело подливая ему, пока тот совершенно не
опьянел.
Поддавшись винным чарам, Маруф рассказал визирю всю свою историю,
ничего не утаив. Визирь без труда снял с его пальца волшебное кольцо и,
вызвав джинна, приказал отнести Маруфа в отдаленную пустыню и бросить его
там. Джинн с готовностью схватил башмачника, ругая его за то, что он
выболтал столь драгоценную тайну, и отнес его в Хидраутскую пустыню. Затем
визирь приказал забросить туда же и султана, а сам стал правителем и даже
пытался обесчестить принцессу.
Но принцесса, когда он посетил ее, хитростью овладела кольцом и потерла
его. Тут же перед ней появился джинн, готовый выполнять ее приказания. Она
велела заковать визиря в цепи и доставить обратно во дворец Маруфа и ее
отца. Как только это было выполнено, вероломного визиря предали казни, а
Маруф стал первым визирем.
Теперь они зажили в счастьи и согласии. После смерти султана Маруф
унаследовал его трон. К этому времени принцесса родила ему сына. Кольцо
теперь хранилось у нее. Но вскоре она тяжело заболела и, умирая, передала
Маруфу кольцо, наказав ему бережно хранить его и заботиться об их сыне.
Прошло немного времени, и вот однажды, когда султан Маруф спал в своей
опочивальне, он почувствовал сквозь сон, как кто-то тянет его за руку.
Проснувшись и открыв глаза, Маруф увидел перед собой безобразную женщину, в
которой узнал свою первую жену Фатиму.
Фатима рассказала ему свою историю: после его исчезновения она стала
нищей и вынуждена была тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь. Фатима
терпела бесконечные унижения и страдания. Однажды ночью она лежала в своей
постели и плакала от отчаяния, не смыкая глаз, как вдруг к ней явился джинн,
который рассказал ей обо всем, что произошло с ее мужем после того, как он
убежал от нее. Фатима стала просить джинна доставить ее в Ихтияр к Маруфу, и
тогда, подхватив ее, он взвился в воздух и с изумительной быстротой перенес
прямо к постели Маруфа.
Фатима сейчас горько раскаивалась в своем прежнем поведении и умоляла
Маруфа сжалиться над ней. Тронутый ее рассказом, Маруф согласился снова
взять ее в жены, но предупредил, что теперь он султан и обладатель
волшебного кольца, которому служит великий джинн, Отец Счастья. Она смиренно
поблагодарила его.
Итак, Фатима поселилась во дворце Маруфа, но она невз-любила маленького
принца, сына Маруфа.
Маруф имел обыкновение на ночь снимать с пальца кольцо, Фатима же,
узнав об этом, однажды ночью прокралась в его спальню, выкрала кольцо и
только собралась его потереть, чтобы вызвать джинна, как маленький принц,
наблюдавший за ней, выхватил свой короткий меч и поразил ведьму насмерть.
Так коварная Фатима нашла свою смерть на пороге величайшего могущества.
А Маруф разыскал того пахаря, который невольно помог его спасению, и
сделал его своим первым визирем. Затем он женился на его дочери и ничто
более не омрачало их счастья и покоя.

Эта сказка, подобно другим дервишским сказаниям, входит в сборник
"Тысяча и одна ночь". Она весьма отличается от большинства суфийских
аллегорий, и ее невозможно найти в поэтической форме. Опять-таки, и в этом
состоит еще одно ее отличие от большинства суфийских литературных
произведений за исключением цикла о мулле Насреддине, она иногда
разыгрывается в чайханах как драма.
Сказка не несет в себе морали, привычной для людей Запада, но
подчеркивает особые причинно-следственные отношения, являющиеся характерными
для суфийских сказаний.

ТОРГОВЛЯ МУДРОСТЬЮ

Человек по имени Сейиф Мулюк половину своей жизни провел в поисках
истины. Он прочитал все, какие только мог найти, книги древних мудрецов,
побывавших в известных и неизвестных странах, повсюду встречаясь с духовными
учителями и беседуя с ними о постижении истины. Дни он проводил в работе, а
ночи в размышлениях о великих тайнах.
Однажды Сейиф Мулюк услыхал еще об одном Учителе, великом поэте Ансари
из города Герата, и отправился к нему.
Подойдя к дому мудреца, он, немало удивляясь, прочел на двери надпись:
"Здесь продается знание".
-- Это, должно быть, ошибка или, возможно, намеренная нелепость,
рассчитанная на то, чтобы отпугнуть праздных искателей. Я никогда не слышал,
чтобы знание можно было продать или купить, -- подумал Сейиф Мулюк и вошел в
дом.
Во внутреннем дворике он увидел самого Ансари, согбен-ного старика,
занятого записыванием поэмы.
-- Ты пришел, чтобы купить знание? -- спросил мудрец, прерывая работу.
Сейиф Мулюк кивнул. Тогда Ансари спросил, сколько у него с собой денег, и
странник вытащил все, что у него было, -- около ста серебряных монет.
-- За эти деньги ты можешь получить три совета, -- сказал старец.
-- Так вы в самом деле продаете знание? Но зачем вам деньги, если вы
смиренный и посвятивший себя знанию человек?
-- Мы живем в земном мире и нам приходится считаться с его
материальными условиями. Мое знание возлагает на меня новые великие
обязанности. То, что я обладаю особым знанием, которого не имеют другие
люди, обязывает меня тратить деньги помимо других ценностей для того, чтобы
быть полезным там, где нет необходимости в добром слове или проявлении
"бараки".
И, взяв серебро, старец продолжал:
-- Слушай внимательно. Первый совет таков: "Небольшое облачко
предупреждает об опасности".
-- Но разве это знание? -- воскликнул Сейиф Мулюк. -- Ваш совет ничего
не говорит мне о природе конечной истины или о месте человека в мире.
-- Если ты собираешься перебивать меня, то забирай свои деньги и уходи.
Что пользы знать о месте человека в мире, если этот человек мертв?
Сейиф Мулюк замолчал и приготовился выслушать следу-ющий совет.
-- Если ты встретишь птицу, кота и собаку в одном месте, -- сказал
мудрец, -- стань их хозяином и смотри за ними до конца.
-- Весьма странный совет, может быть, в нем скрыт какой-то
метафизический смысл, который откроется мне, если я буду достаточно долго
над ним размышлять, -- подумал Сейиф Мулюк, но вслух не выразил своих
мыслей.
Третий совет гласил: "Когда ты встретишься с чем-то, не имеющим,
казалось бы, к тебе никакого отношения, оставайся верным предыдущему совету,
-- тогда и только тогда дверь перед тобой откроется. Войди в эту дверь".
Сейиф Мулюк хотел остаться у этого загадочного мудреца и стать его
учеником, но Ансари довольно грубо выпроводил его.
Итак, он снова отправился в путь и пошел в Кашмир, где некоторое время
обучался у одного учителя. Из Кашмира Сейиф Мулюк отправился в Среднюю Азию.
Войдя в Бухару, он попал на городской базар в самый разгар торговли.
Какой-то человек, только что купивший кота, птицу и собаку, направлялся с
ними к выходу.
-- Если бы я раньше покинул Кашмир, -- подумал Сейиф Мулюк, -- я мог бы
купить этих животных. Моя судьба, несомненно, связана с ними.
Но затем его одолели сомнения, так как хотя он и увидел птицу, кота и
собаку, ему ведь еще не встретилось маленькое облачко. Все, казалось, шло не
так, как надо. От полного замешательства его спасло изречение одного
древнего мудреца, которое он обнаружил в своих дневниках. И как только он
забыл о нем?! "События следуют друг за другом. Люди полагают, что события
всегда должны происходить в одной последовательности, но нередко бывает так,
что они происходят в совершенно иной последовательности".
Тут он осознал, что хотя животные были куплены на базаре, Ансари ведь
не говорил ему купить их обязательно здесь. Сейиф Мулюк, увидев нужных ему
животных, даже не подумал о том, что совет слово в слово гласил: "Если
встретишь птицу, кота и собаку в одном месте, стань их хозяином и следи за
ними до конца". Только и всего.
Итак, он отправился на поиски человека, который купил животных, и после
расспросов, наконец, разыскал его. Кот, птица и собака все еще были "в одном
месте". Ашикик Худа, как звали их хозяина, рассказал Сейиф Мулюку, что купил
животных потому, что хотел избавить их от мучений, ибо они уже много недель
томились в клетке на базаре в ожидании покупателя. Узнав, что Сейиф Мулюк
хотел бы купить птицу, кота и собаку, Ашикик Худа с легким сердцем
согласился продать их ему.
Странствовать вместе с ними Сейиф Мулюк уже не мог и поэтому осел в
Бухаре. Он нанялся работать в шерстепрядильную мастерскую. Возвращаясь
вечером с работы, Сейиф Мулюк приносил для кота, птицы и собаки еду, которую
покупал на свой дневной заработок.
Так прошло три года. Он уже стал мастером-прядильщиком, пользовался
всеобщим уважением и по-прежнему жил со своими питомцами. Однажды, гуляя за
городом, Сейиф Мулюк заметил на горизонте маленькое облачко. Оно выглядело
так необычно, что в его уме внезапно пронеслись слова первого совета:
"Небольшое облачко предупреждает об опасности". Он тут же прибежал домой,
взял своих животных и, ни секунды не медля, направился на запад. Он пришел в
Исфаган без гроша в кармане, а спустя несколько дней узнал, что странное
облачко было пылью, которую подняла приближающаяся к городу орда
завоевателей. Захватчики ворвались в Бухару и истребили всех ее жителей. И
тогда Сейиф Мулюк вспомнил слова Ансари: "Что пользы знать о месте человека
в мире, если этот человек мертв?"
Жители Исфагана не любими чужестранцев, презирали прядильщиков и питали
отвращение к животным.
Будучи изгнанным отовсюду, Сейиф Мулюк был доведен до крайней нужды, и
однажды, бросившись на землю в полном отчаянии, он взмолился: "Охранители
традиции, о святые! Помогите мне, потому что сил моих уже недостаточно,
чтобы добыть пропитание, животные мои страдают от голода и жажды".
И вот когда он так лежал, изнуренный голодом, решив полностью
покориться судьбе, его в каком-то странном состоянии между сном и
бодрствованием посетило видение, такое ясное и отчетливое, словно это
происходило с ним наяву. Ему казалось, что он стоит у ручья под деревом,
рядом с валуном странной формы и смотрит на золотое кольцо с драгоценным
камнем, который переливается зелеными огнями, яркими, как само солнце. Вдруг
он услыхал голос:
-- Это кольцо -- венец веков, мир истины, кольцо самого царя Соломона,
сына Давида, да будет над ним мир и да сохранятся его тайны. Затем кольцо
закатилось в расщелину под камнем, и Сейиф Мулюк очнулся. Было уже утро.
Отдохнув за ночь и уже не так остро ощущая голод, он поднялся и пошел
бродить по окрестностям Исфагана. Полный каких-то смутных предчувствий,
находясь все еще под властью своего ночного переживания, он вдруг увидел,
что находится в том самом месте, которое пригрезилось ему ночью: он стоял
под деревом у ручья, а рядом возвышался тот же валун. Под ним оказалась
щель, и когда Сейиф Мулюк пошарил в ней палкой, из-под камня выкатилось уже
знакомое кольцо. Отмывая кольцо в ручье от грязи, Сейиф Мулюк воскликнул:
-- Если это кольцо великого Соломона, да будет на нем благословение,
даруй мне, о дух кольца, избавление от моих мучений.
В то же мгновение земля под ногами дрогнула и голос, подобный урагану,
прогремел в воздухе:
-- Через века, добрый Сейиф Мулюк, мы приветствуем тебя. Ты стал
наследником могущества Соломона, сына Давида, да будет мир над ним,
повелителем джиннов и людей. Я слуга этого кольца. Приказывай, мастер Сейиф
Мулюк, мой господин.
-- Доставь сюда моих животных и пищу для них, -- тут же приказал Сейиф
Мулюк, не забыв добавить, -- во имя Великого и во имя Соломона, нашего
мастера, повелителя джиннов и людей, да прославится он!
Только он это произнес, кот, птица и собака оказались рядом, а перед
ними лежала их любимая пища.
Сейиф Мулюк потер кольцо.
-- Приказывай, о обладатель кольца, -- громовым раскатис-тым голосом
отозвался дух, -- и любое твое желание будет исполнено, если только оно
должно быть исполнено.
-- Во имя Соломона, да будет мир над ним, скажи мне, это и есть конец?
Ибо я должен заботиться об этих моих товарищах до конца, так велел мой
мастер ходжа Ансар из Герата.
-- Нет, -- ответил дух, -- это еще не конец.
Сейиф Мулюк решил обосноваться в этом месте. Джинн выстроил для него
домик с сараем для животных и каждый день приносил им пищу и все необходимое
для жизни. Жители окрестностей, видя, что Сейиф Баба, отец Сейифа, как они
его называли, никогда не покидает своего жилища, поражались свя-тости
человека, "который обходится без пищи и живет с приручен-ными животными".
Когда Сеийф Баба не был занят изучением своих путевых записей и
размышлениями о своей жизни, он наблюдал за котом, собакой и птицей, изучал
их повадки. Они вели себя по-разному, в соответствии со своей природой.
Хорошие качества он поощрял в них, дурные порицал и часто рассказывал им о
великом ходже Ансари и трех советах.
Время от времени его навещали святые странники, прохо-дившие мимо.
Многие из них пытались вступить с ним в беседу о духовном или сообщить ему о
своих собственных индивидуаль-ных путях. Но Сейиф Баба отказывался их
слушать и всегда в таких случаях говорил: "Мне необходимо выполнять свое
задание, которое дал мне Учитель".
Каково же было его изумление, когда однажды кот загово-рил с ним на
понятном ему языке.
-- Мастер, -- сказал кот, -- у тебя есть задание и ты должен его
выполнить. Но неужели тебя не удивляет, что время, которое ты называешь
"концом", не приходит?
-- Я в самом деле не удивляюсь этому, -- сказал Сейиф Баба, -- ведь я
понимаю, что на выполнение этого задания может уйти добрая сотня лет.
-- Вот здесь ты ошибаешься, -- заговорила вдруг птица, -- потому что не
учишься тому, чему ты мог бы учиться у путников, проходящих по этой дороге.
Ты еще не осознал, что хотя эти люди внешне отличаются друг от друга точно
так же, как и мы, животные, кажемся тебе разными, они все приходят к тебе из
одного источника учения. Сам ходжа Ансари посылает их, чтобы проверить,
развил ли ты в себе достаточную проницательность, чтобы последовать за ними.
-- Если это так, -- сказал Сейиф Баба, -- чему я не верю, объясните
мне, как это обыкновенный кот и маленький воробей увидели то, чего не увидел
я, обладатель чудесных даров?
-- Все очень просто, -- ответили они хором, -- ты настолько привык
смотреть на вещи только с одной стороны, что твои недостатки очевидны даже
самому обычному уму.
Эти слова взволновали Сейиф Бабу.
-- Но тогда, -- сказал он, -- выходит, что я давным-давно уже мог бы
найти дверь, о которой говорится в третьем совете, если бы соответственным
образом был бы настроен?
-- Конечно, -- вступила в разговор собака, -- дверь уже много раз
открывалась за эти годы, но ты не видел. А мы видели, но не могли тебе об
этом сказать, потому что мы животные.
-- Почему же вы говорите об этом теперь?
-- Сейчас ты понимаешь нашу речь потому, что с некоторого времени стал
более человечным. Теперь у тебя остался только один шанс, ты уже в
преклонном возрасте.
-- Мне все это кажется, -- подумал Сейиф Баба, но затем стал рассуждать
так: они не имеют права поучать меня, я их хозяин, я их кормлю... Но другое
его "я" сказало: "Если они говорят неправду, это не имеет большого значения.
Но если они правы, то я рискую все потерять. Мне нельзя упускать
спасительный шанс".
И вот Сейиф Баба стал поджидать благоприятного случая. Прошло несколько
месяцев. Однажды перед его домом разбил палатку какой-то странствующий
дервиш. Он подружился с животными Сейиф Бабы, и Сейиф Баба решил поделиться
с ним своими сомнениями.
-- Оставь меня, -- грубо оборвал его дервиш, -- я не желаю выслушивать
твою болтовню о мастере Ансари, о каких-то облаках, исканиях, что мне до
твоей ответственности за животных и даже до твоего волшебного кольца. Я
знаю, о чем тебе следовало бы говорить, но то, что ты сейчас говоришь, меня
не интересует.
Чувствуя глубокое отчаяние, Сейиф Баба вызвал духа кольца.
-- Я не скажу тебе того, чего не должен говорить, -- ответил ему дух
кольца, -- но я знаю, что все твои страдания от недуга, который называется
"постоянное скрытное предубеждение". Этой болезнью поражено твое мышление и
из-за нее ты не можешь продвинуться на пути.
Сейиф снова подошел к дервишу, сидевшему перед входом в палатку, и
обратился к нему:
-- Скажи, что мне делать? Я чувствуя себя ответственным за судьбу этих
животных и совсем запутался, кроме того, никакой помощи от трех советов я
более не получаю.
-- Вот сейчас ты говоришь искренне, и это начало. Доверь мне своих
животных и я тебе отвечу.
-- Ты просишь слишком многого, а ведь я тебя совсем не знаю. Как ты
можешь мне такое предлагать? Правда, я испытываю к тебе уважение, но у меня
имеется еще много сомнений.
-- Твои слова выдают тебя, -- ответил дервиш, -- дело не в том, что ты
заботишься о животных, а в том, что ты неверно воспринимаешь меня. Ни
чувства, ни логика не помогут тебе правильно понять меня и воспользоваться
моей помощью. В тебе все еще живет жадность; ты относишься к животным, как к
своей собственности. А теперь ступай и знай, что мое имя Дарваза ("Дверь").
И Сейиф Баба задумался, не является ли дервиш той самой дверью, о
которой говорил тогда шейх Ансари.
-- Возможно, ты дверь, которую я ищу, но я не уверен в этом.
-- Убирайся со всеми своими сомнениями, -- закричал дервиш, -- и как ты
не понимаешь, что первые два совета были даны для твоего ума, но последний
совет может быть понят только тогда, когда ты воспримешь его внутренне?
Почти два года еще промучился в сомнениях и страхах Сейиф Баба. Однажды
внезапно он осознал истину. Он позвал собаку, кота и птичку и сказал им:
-- Я отпускаю вас. Отныне вы принадлежите самим себе. Это конец.
Сказав это, он постиг, что они -- люди и что животными они были только
под действием чар. Рядом оказался дервиш Дарваза, в котором Сейиф Баба узнал
самого ходжу Ансари. Мудрец без единого слова отворил дверь в дереве, что
росло у ручья, и Сейиф Мулюк вошел в чудесную пещеру, на стенах которой
золотыми буквами были начертаны ответы на вопросы о жизни и смерти, о
человечестве и человеколюбии, знании и невежестве -- обо всем, что волновало
его всю жизнь.
-- Привязанность к внешнему тянула тебя назад все эти годы, --
прозвучал голос Ансари. -- И это одна из причин того, что ты пришел слишком
поздно. Возьми здесь ту часть мудрости, которая все еще открыта для тебя.

Эта история иллюстрирует, помимо всего прочего, любимую суфиями идею о
том, что истина "пытается проявить себя" в человеческом обществе, но для
каждого человека она появляется снова и снова в таких одеждах, в которых ее
труднее всего опознать, причем эти ее проявления на первый взгляд кажутся не
имеющими друг к другу никакого отношения.
Только развитие "особого восприятия" дает человеку возможность
проникнуть в этот невидимый процесс.

СУЛТАН И БЕДНЫЙ МАЛЬЧИК

Человек не может самостоятельно пройти путь внутреннего развития. В это
путешествие не следует отправляться одному, необходим руководитель.
Руководителя в нашей притче мы называем султаном, а ищущего -- бедным
мальчиком.
Рассказывают, что однажды шейх Махмуд обогнал свою свиту. Мчась на
своем коне во весь опор вдоль реки, он вдруг увидел у самой воды маленького
мальчика, ловившего неводом рыбу. Ребенок казался очень несчастным.
Султан осадил коня и, подъехав к мальчику, спросил его:
-- Дитя мое, почему у тебя такой грустный вид? Я никогда не встречал
человека более печального, чем ты.
Мальчик ответил:
-- О великий султан, нас семеро братьев. Наш отец умер, и мы живем с
матерью в крайней нужде. Чтобы как-то прокор-миться, я прихожу каждый день к
реке и закидываю сеть. Если за день мне не удается поймать ни одной рыбы, на
ночь я остаюсь голодным.
-- Сын мой, -- сказал султан, -- если ты не возражаешь, я помогу тебе.
Мальчик согласился, и султан Махмуд сам закинул сеть, которая от
прикосновения его руки вернулась с богатым уловом.

Дилетанты обычно думают, что метафизические системы либо отрицают
ценность вещей "этого мира", либо, наоборот, обещают материальное изобилие.
В суфизме, однако, приобретенные "ценности" не всегда имеют только
фигуральный или буквальный смысл. Эта притча великого Фарид ад-дина Аттара,
взятая из его произведения "Парламент птиц", толкуется и буквально и
символически. По утверждению дервишей человек, находящийся на суфийском
пути, может приобрести какие-то материальные вещи, если это полезно пути так
же, как ему самому. В равной степени он приобретает трансцендентальные дары
в соответствии со своей способностью использовать их правильным образом.

ТРИ УЧИТЕЛЯ И ПОГОНЩИКИ МУЛОВ

Абдул Кадир пользовался такой необыкновенной известностью, что мистики
всех вероисповеданий стекались к нему толпами; в его приемном зале, всегда
переполненном людьми неизменно соблюдался высший этикет и царило
почтительное уважение к традиционным обычаям. Благочестивые посетители
придерживались в своих отношениях строгой иерархии: ранг каждого определялся
его личным достоинством, возрастом, репутацией его наставника и тем
положением, которое он занимал в своей общине.
Кроме того, они соперничали друг с другом в том, чтобы обратить на себя
как можно большее внимание султана, учителей, Абдул Кадира. Его манеры были
безупречны, и невежественные или невоспитанные люди не допускались на эти
встречи.
Однажды три шейха, первый из Хорасана, второй из Ирака и третий из
Египта прибыли в Даргах со своими проводниками, неотесанными погонщиками
мулов. Шейхи возвращались после хаджа (паломничество в Мекку). В пути они
были до последней степени измучены грубостью и несносными проделками своих
проводников; одна мысль о том, что скоро они избавятся от этих мужиков,
радовала их не меньше, чем предвкушение предстоящего лицезрения великого
Учителя.
Когда шейхи подошли к дому Абдул Кадира, он, против своего обыкновения,
вышел к ним навстречу.
Ни единым жестом приветствия не обменялся он с погонщиками мулов, но с
наступлением ночи, когда шейхи в темноте пробирались в отведенные для них
покои, они вдруг совершенно случайно стали свидетелями того, как Абдул Кадир
пожелал спокойной ночи их проводникам, а когда те почтительно прощались с
ним, даже поцеловал им руки. Шейхи были изумлены и поняли, что эти трое, в
отличие от них самих, скрытые шейхи дервишей. Они последовали за погонщиками
и попытались было завязать с ними беседу, но глава погонщиков грубо осадили
их:
-- Идите прочь с вашими молитвами, бормотаниями, вашим суфизмом и
поисками истины. Тридцать шесть дней мы выносили вашу болтовню, а теперь
оставьте нас в покое. Мы простые погонщики и ко всему этому не имеем
никакого отношения.
Такова разница между скрытыми суфиями и теми, которые только подражают
им.

"Еврейская энциклопедия" и такие авторитеты по хасидизму, как Мартин
Бубер, отмечали сходство хасидистской школы и испанских суфиев, имея в виду
хронологию и близость учений.
Это сказание, в котором фигурирует суфий Абдул Кадир из Гилана, входит
также в жизнеописание хасида рабби Элимелеха.

БАЙАЗИД И ТЩЕСЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Однажды некий человек с упреком сказал Байазиду, великому мистику IX
столетия, что он постился, молился и занимался подобными вещами в течение
тридцати лет и все же не нашел в этом утешения, которое обещал Байазид.
Байазид ответил ему, что и за триста лет он ничего бы не достиг.
-- Почему? -- спросил ищущий просветления.
-- Потому что этому препятствует твое тщеславие, -- сказал мудрец.
-- Но как мне от него избавиться?
-- Есть одно средство, но оно тебе не подойдет.
-- И все же назови его.
Байазид сказал:
-- Ты должен пойти к цирюльнику и сбрить свою почтенную бороду, затем
снять одежду, опоясаться кушаком и одеть на шею торбу с грецкими орехами.
Когда ты все это сделаешь, ступай на базарную площадь и кричи во весь голос:
"Даю орехи тому сорванцу, который ударит меня по шее". Потом пройдись перед
зданием суда, чтобы старшины города увидели тебя в таком виде.
-- Но я не могу этого сделать, -- взмолился человек, -- прошу тебя,
расскажи мне о каком-нибудь другом средстве.
-- Это первый и единственно возможный шаг к цели, -- сказал Байазид. --
Но ведь я предупредил, что это средство тебе не понравится, поэтому ты
неизлечим.

Аль-Газали в своей работе "Алхимия счастья" с помощью этой притчи
подчеркивает часто повторяемый аргумент, что некоторые люди, какими бы
искренними ищущими истины они не казались сами себе или даже окружающим,
побуждаются в своих поступках тщеславием и корыстью, тем самым создавая
непреодолимые трудности для своего обучения.
Profile PM

Princessa V.I.P.

Стаж: 9 лет

Сообщений: 1800

post 03-Янв-2012 09:21 (спустя 13 минут)

Quote

ЛЮДИ ПОСТИЖЕНИЯ

Имам аль-Газали рассказал предание из жизни Исы ибн Марийам.
Однажды Иса увидел людей, понуро сидящих на стене у обочины дороги.
Он спросил их:
-- Почему вы печалитесь?
Они ответили ему:
-- Нас печалит страх перед адом.
Иса отправился дальше и, пройдя немного, увидел других людей в
безутешной печали, сидящих у дороги в различных позах.
-- Что вас так озаботило? -- спросил он их.
-- Желание рая повергло нас в это состояние, -- ответили люди.
Оставив их, Иса продолжил свой путь, пока не повстречал третью группу
людей. По ним было видно, что они много выстрада-ли, но их лица сияли
радостью.
Иса обратился к ним:
-- Что вас так обрадовало?
Люди ответили:
-- Дух истины. Мы видели реальность и это заставило нас забыть
второстепенные цели.
-- Вот истинно люди постижения, -- сказал Иса. -- В день воскресения
они предстанут перед лицом Бога.

Те, кто верит, что духовный прогресс основывается на культивировании в
людях награды или страха перед наказанием, часто бывают удивлены, услышав
это суфийское предание об Иисусе.
Суфии говорят, что только определенным людям полезно сосредотачиваться
на идее приобретения или потери, и это, в свою очередь, может составить
только часть практики. Изучавшие методы и результаты обучения людей путем
тренировки и внушения будут близки к тому, чтобы согласиться с суфиями.
Религиозные формалисты самых разных вероисповеданий не примут, конечно,
утверждения, что простые альтернативы добра и зла, напряженности и
расслабленности, награды и наказания представляют собой только часть великой
системы самореализации.

СТРАНСТВУЮЩИЙ, НЕОБЫЧНЫЙ И ТОРОПЛИВЫЙ

Встретились три дервиша на пустынной дороге. Первого звали
Странствующий, потому что он, почитая старые обычаи, выбирал самые длинные
маршруты для путешествий. Второго звали Необычный, потому что ничто не
казалось ему необычным, хотя то, что он делал, или даже то, что привлекало
его внимание, казалось весьма необычным другим людям. Имя третьего было
Торопливый, потому что этот дервиш, думая, что может сберечь свое время,
всегда и во всем стремился найти наиболее короткие пути к своей цели, хотя
на деле эти пути часто оказывались самыми длинными.
Дервиши некоторое время путешествовали вместе, но вскоре они
расстались. Первым покинул их Странствующий; он заметил на перекрестке
дороги указатель, о котором слышал когда-то, и стал убеждать своих спутников
свернуть, туда, куда указывала стрелка. Они не согласились, и он пошел один.
Дорога привела его к разрушенному городу, где единственными обитателями были
свирепые львы. Некогда процветавшая здесь цивилизация, о которой читал
дервиш, погибла сотни лет назад, и как только он вступил в город, голодные
звери набросились на него и растерзали.
Спустя день или два Торопливый, решив отыскать путь по-короче,
расстался с Необычным. Он пошел напрямик и увяз в зыбучих песках. Правда,
дервиш не погиб, но выбираться оттуда ему пришлось несколько месяцев.
Между тем Необычный, продолжал путь в одиночестве, вскоре повстречал
человека, который сказал ему:
-- Дервиш, не ходи дальше. Впереди находится караван-сарай, и в нем по
ночам собираются дикие звери из джунглей.
-- А где эти звери днем? -- спросил Необычный.
-- По-моему, днем они на охоте, -- ответил человек.
-- Вот и хорошо, -- сказал Необычный, -- в это время я и отдохну там.
В полдень он подошел к караван-сараю и увидел, что земля вокруг
утоптана животными. До вечера было еще много времени, и Необычный решил пока
выспаться. Проснувшись с наступлением сумерек, он спрятался в укромном месте
и стал дожидаться прихода зверей: ему хотелось узнать, для чего они
собираются здесь.
Вскоре в большой зал вошло множество зверей, во главе их выступал лев,
их царь. Они по очереди приветствовали льва и сообщали ему о том, что было
известно только им. Один из них доложил льву, что неподалеку от этого места
есть пещера, где спрятаны драгоценности, сокровищница Караташа, легендарного
Черного Камня. Другой зверь рассказал, что прямо здесь, в караван-сарае, под
полом хранится клад из золотых монет, которые стережет крыса. Она не может
ни потратить их, ни расстаться с ними, и каждое утро выносит их на
поверхность. Третья история была о некоей безумной принцессе, и эта история,
самая странная из всего, что было рассказано, удивила даже Необычного. Дело
в том, что в соседней долине живет собака, которая стережет стадо овец. С
помощью шерсти, растущей у нее за ушами, можно излечить принцессу от
безумия, и это единственное средство в мире, которое может спасти. Но так
как ни один человек не знает ни этого средства, ни самой принцессы, которая
вскоре заболеет (как узнал дервиш), нет никакой надежды, что принцессу
кто-нибудь вылечит.
Перед рассветом звери разошлись, а дервиш стал ждать появления крысы.
Утром на середину зала в самом деле выбежала крыса, неся в зубах золотую
монету. Она оставила ее на полу и побежала за следующей. Когда крыса таким
образом вынесла все монеты и принялась их пересчитывать, Необычный вышел из
своего укрытия и забрал деньги. Затем он направился к пещере Караташ и нашел
спрятанные там сокровища. После этого дервиш отыскал собаку и, вырвав у нее
из-за ушей клок шерсти, снова отправился в путь.
Следуя тайным знакам, известным только ему, он, наконец, достиг весьма
странного и неизвестного государства. Войдя в столицу, дервиш Необычный
увидел снующих по улицам людей, печальных и озабоченных, и, обратившись к
какому-то прохожему, поинтересовался, какая беда постигла их город. Человек
рассказал, что дочь их султана только что заболела какой-то странной
болезнью, и никто не знает, как ее вылечить. Необычный поблагодарил его и
тут же направился ко дворцу.
-- Если ты вылечишь мою дочь, -- сказал султан, -- я отдам тебе
половину того, что имею, а после моей смерти ты получишь все. Но если ты
обманешь, я прикажу сбросить тебя с самого высокого минарета.
Дервиш согласился с этим условием и его провели к принцессе. Как только
он поднес к ее лицу собачью шерсть, она тут же выздоровела.
Вот так Необычный стал наследным принцем. Многие достойные люди
приходили к нему и обучались его пути.
Однажды, переодевшись в рубище, он по своему обыкновению вышел из
дворца побродить и наткнулся на дервиша Торопливого. Торопливый сначала даже
не узнал своего друга, потому что без умолку болтал; тогда Необычный привел
его к себе во дворец и стал терпеливо дожидаться, когда тот сам о чем-нибудь
его спросит.
Наконец Торопливый спросил:
-- Как это все произошло? Расскажи по порядку, но только быстро.
Необычный стал рассказывать свою историю и, наблюдая за Торопливым,
увидел, что тот пропускает мимо ушей многие детали. Он по-прежнему был
нетерпелив. Даже не дослушав до конца, Торопливый вскочил с места и заявил:
-- Мне необходимо побывать там и послушать, о чем говорят звери, я хочу
последовать твоему пути.
-- Не советую тебе торопиться, -- сказал Необычный, пытаясь его
образумить, -- узнай прежде, в своих собственных интересах, значение времени
и таинственных указаний.
-- Ерунда, -- ответил Торопливый, и, одолжив у своего товарища сто
золотых, отправился в путь.
Когда он добрался до караван-сарая, была уже ночь. Не желая дожидаться
утра, Торопливый прошел прямо в главный зал и тут же был растерзан львом и
тигром.
А что касается дервиша Необычного, то он наслаждался счастливой жизнью
до конца своих дней.

В примечании к этой истории, найденной в дервишском манускрипте
"Кетаб-и-Аму-Дарья" ("Книга реки Оксус"), сказано, что она принадлежит к
собранию обучающих историй Уфайса-аль-Карни, основателя дервишского братства
Уфайсийа ("Затворники").
Смысл рассказа состоит в том, что нетерпеливость мешает человеку
увидеть сущностные особенности ситуации.

ТИМУР-АГА И ЯЗЫК ЖИВОТНЫХ

Жил когда-то турок по имени Тимур-ага, который искал в больших и малых
городах, деревнях и селениях того, кто мог бы обучить его языку животных и
птиц. Всюду он расспрашивал о таких людях, ибо знал, что великий Наджи
ад-дин Кубра понимал язык животных, и Тимур надеялся встретить одного из его
последователей, унаследовавшего от учителя это великое знание, знание
Соломона.
Будучи человеком мужественным и великодушным, а он развивал в себе
такие качества, Тимур-ага однажды в горах спас жизнь одному старому
немощному дервишу, запутавшемуся в тенетах канатного моста.
-- Сын мой, -- сказал старик, когда Тимур его вытащил, -- меня зовут
дервиш Бахааддин. Я прочел твои мысли, и отныне ты будешь понимать язык
животных.
Тимур пообещал дервишу никому не выдавать это тайное знание и поспешил
домой.
Вскоре ему представился случай применить свои чудесные способности. Вол
и осел разговаривали друг с другом.
-- Я от зари до зари тяну плуг, -- сказал вол, -- а ты только и знаешь,
что ходишь на базар. Ты, наверное, умнее меня, так скажи мне, как избавиться
от работы.
-- Единственное, что ты можешь сделать, -- ответил хитрый осел, -- это
лечь на пол и притвориться больным. Ты дорогое и полезное животное, так что
хозяин начнет о тебе заботиться, даст тебе лучшую пищу и позволит несколько
дней отдохнуть.
Тимур, разумеется, все понял, и, когда вол лег на землю, он громко
сказал: "Если через полчаса этому волу не станет лучше, я отдам его сегодня
же вечером мяснику". Услышав его грозное обещание, вол тут же выздоровел.
Тимур расхохотался, а его жена, весьма любопытная и вечно надутая
особа, стала приставать к мужу, чтобы он сказал ей, почему он смеется. Но
ага, помня свое обещание, ничего ей не сказал.
На следующий день супруги отправились на базар. Впереди шел Тимур, за
ним на осле ехала жена, а сбоку бежал маленький ослик. Вдруг Тимур услыхал
как осленок сказал по-ослиному матери:
-- Мама, я не могу идти дальше, можно я заберусь к тебе на спину?
Мать ответила ему:
-- Я везу жену нашего хозяина, и потом не забывай, что мы всего лишь
животные, таков наш жребий, так что я ничем не могу помочь тебе, дитя мое.
Тимур тут же велел жене слезть с осла, чтобы животные могли отдохнуть,
и они остановились под деревом на привал. Жена его была очень недовольна,
тем что они задерживаются, и стала ругать агу, он же только сказал:
-- Мне кажется, пришло время для отдыха.
А осел подумал: "Этот человек понимает наш язык. Он, должно быть,
слышал мой разговор с волом и поэтому пригрозил отдать его мяснику. Но мне
ничего плохого не сделал, и не только не наказал за совет, который я дал
волу, но даже сделал мне сейчас доброе дело". Подумав так, осел сказал:
-- Спасибо, хозяин.
Тимур его понял и захохотал от удовольствия, а его жена еще больше
нахмурилась и заворчала:
-- Ты, наверное, знаешь, о чем говорят животные, но скрываешь от меня.
-- Да кто же может понять, о чем говорят животные, -- ответил Тимур, --
в своем ли ты уме?
Когда они возвратились с базара, Тимур вошел в стойло и постелил волу
свежего сена, которое привез с базара.
-- Твоя жена изводит тебя расспросами, ибо ее мучает любопытство, --
обратился к нему вол на своем языке. -- Ты можешь не выдержать и раскрыть ей
свою тайну, и тогда, понимаешь ли ты, какая опасность тебе грозит, о бедный
человек?! Послушайся моего совета, пригрози избить ее палкой толщиной в
палец, если она не отстанет. Только так ты сможешь сохранить свою тайну.
-- Как странно, -- подумал Тимур, -- этот вол, которому я угрожал
мясником, думает о моем благополучии.
И взяв палку, он направился к жене.
-- Видишь эту палку? -- сказал он, входя в дом, -- так вот, знай, что я
изобью тебя, если ты и впредь будешь приставать ко мне с расспросами, почему
я так много смеюсь.
Женщина была так напугана этой угрозой, ведь ничего подобного он раньше
ей не говорил, что навсегда отстала от него. Вот так Тимур-ага избежал
ужасной судьбы тех, кто выдает тайны людям, не готовым к восприятию.

Тимур-ага известен из фольклора своей способностью воспринимать важное
в вещах, казалось бы, незначительных.
Широкая популярность этой истории на Балканах и Ближнем Востоке
объясняется тем, что она, как говорят, несет в себе бараку -- благословение
-- которую получает как рассказчик, так и слушатель. Многие суфийские
истории внешне напоминают волшебные сказки.
В первоначальном варианте историю приписывают Абу Исхаку Чишти,
руководителю "поющих дервишей", который жил в Х веке.

ИНДИЙСКАЯ ПТИЧКА

У одного купца жила в клетке птичка. Однажды он собрался по своим делам
в Индию, на родину этой птички, и спросил ее, что ей оттуда привезти. Птичка
попросила отпустить ее на свободу, но купец отказался. Тогда она попросила
его, когда он прибудет в Индию, пойти в джунгли и рассказать вольным птицам
о ее жизни.
Купец выполнил ее просьбу. Но только он рассказал о своей пленнице
какой-то дикой птице, как две капли воды похожей на его птичку, как она
замертво упала на землю. Купец решил, что она родственница его любимицы, и
весьма огорчился, считая себя виновником ее смерти.
Когда он возвратился домой, его птичка спросила, какие новости он ей
привез.
-- Боюсь, что мои новости опечалят тебя, -- ответил купец. -- Случайно
я обратился к одной из твоих родственниц, и когда рассказал ей твою историю,
ее сердце разорвалось от горя, и она в тот же миг умерла.
Не успел купец произнести это, как его птичка, потеряв дыхание,
свалилась на дно клетки и затихла.
"Известие о смерти родственницы убило ее", -- подумал купец.
Опечаленный он достал птичку из клетки и положил ее на подоконник. Птичка
тут же ожила и вылетела в открытое окно.
Она уселась на ветку дерева перед окном и закричала купцу: "Теперь ты
понял, что печальные новости, как ты их называл, были для меня доброй
вестью. Мне было передано послание -- совет, как поступить, чтобы выбраться
на волю; это последнее мне было передано через тебя, мой Учитель".
И птичка улетела, наконец-то свободная.

Эта притча, приводимая Руми, подобно многим другим притчам,
подчеркивает для суфийского искателя огромную важность косвенного обучения в
суфизме.
Иммитаторы и системы, носящие названия, соответствующие традиционному
мышлению, как на Востоке, так и на Западе, предпочитают обычно придавать
особое значение "системе" и "программе" скорее, чем всему опыту суфийской
школы в целом.

КОГДА СМЕРТЬ ПРИШЛА В БАГДАД

Ученик одного багдадского суфия, находясь в караван-сарае, случайно
услышал беседу двух незнакомцев, из которой понял, что один из них -- Ангел
Смерти.
-- В течение следующих трех недель я собираюсь посетить трех людей в
этом городе, -- сказал Ангел своему собеседнику.
Ученик был так напуган, что, стараясь оставаться неза-меченным, даже
затаил дыхание и просидел в своем углу не шелохнувшись, пока Ангел и его
спутник не ушли. Затем он стал размышлять, как избежать возможной встречи со
смертью, и пришел, наконец, к выводу, что если он покинет Багдад, Ангел не
сможет его забрать. Ни секунды не медля, ученик одолжил самого быстрого
коня, которого только мог найти, и вихрем помчался по направлению к
Самарканду, не останавливаясь ни днем, ни ночью.
Между тем, Ангел Смерти встретился с суфийским учителем, и они
разговорились.
-- А где ваш ученик такой-то?
-- Он должен быть где-то рядом, возможно, в караван-сарае, проводит
время в созерцании, -- ответил суфий.
-- Странно, весьма странно, -- сказал Ангел, -- потому что он тоже в
моем списке. И здесь написано, что я смогу его взять в течение четырех
недель в Самарканде и нигде больше.

Рассказ о смерти в этой обработке взят из "Хикайат-и-Накшия"
("Сказания, единые по смыслу").
Это сказание вошло в фольклор Среднего Востока и поныне пользуется
всеобщей любовью. Его автор -- великий суфий Фудайл ибн Айат, который первую
половину своей жизни был разбойником.
Согласно суфийскому преданию, подтвержденному историческими
материалами, Гарун аль-Рашид, халиф Багдада, пытался собрать "все знание"
при своем дворе. Различные суфии жили под его покровительством, но ни одного
из них всемогущий монарх не мог заставить служить себе. Суфийские историки
повествуют, как Гарун и его визирь посетили Мекку специально для того, чтобы
увидеть Фудайла, который сказал при встрече:
-- Повелитель правоверных! Я боюсь, что твое миловидное лицо может
оказаться в аду.
Гарун спросил мудреца:
-- Знаешь ли ты человека, достигшего большего отречения, чем ты?
Фудайл ответил:
-- Твое отречение больше моего. Я могу отрекаться от обычного мира, а
ты отрекаешься от чего-то более великого -- от вечных ценностей.
Фудайл объяснил халифу, что власть над самим собой лучше тысячелетней
власти над другими.

ФИЛОЛОГ И ДЕРВИШ

Как-то темной ночью один дервиш, идя по дороге, услыхал крик о помощи,
доносившийся со дна заброшенного сухого колодца.
-- Эй, что случилось? -- закричал дервиш в колодец.
-- Видите ли, я филолог, -- ответил голос, -- не найдя в темноте
дороги, я к несчастью провалился в эту глубокую яму и теперь никак не могу
отсюда выбраться.
-- Держись, друг, дай мне только раздобыть лестницу и веревку, --
ответил дервиш.
-- Подождите минутку, -- закричал филолог, -- вы неграмотно
выражаетесь, к тому же ваше произношение никуда не годится. Очень прошу вас
исправить его.
-- Ну что ж, если для вас слова важнее их смысла, вам будет лучше
побыть там, где вы сейчас находитесь, пока я не выучусь правильно говорить,
-- ответил дервиш и пошел своей дорогой.

Эту историю рассказал Джалалуддин Руми, и она записана в книге Афлаки
"Деяния адептов". Эта книга, опубликованная в Англии в 1965 году под
названием "Легенды суфиев", сообщает о дервишах ордена Мевлевийа и их
предполагаемых учениках. Она записана в XIV столетии.
Некоторые истории из сборника Афлаки представляют собой просто
волшебные сказки, другие описывают действительные события, но там же есть и
весьма необычные истории, известные суфиям как "иллюстративные истории" -- в
них описываются серии эпизодов, значение которых связано с психологическими
процессами.
Такие истории получили название "творчество дервишских ученых".

ДЕРВИШ И ПРИНЦЕССА

Королевская дочь красотой своей была подобна луне и очаровывала всех,
кто удостаивался хоть раз взглянуть на нее.
Однажды какой-то дервиш, собираясь подкрепиться, поднес было ко рту
кусок хлеба, как вдруг увидел ее и застыл в изумлении... Пальцы его сами
собой разжались, и хлеб упал на землю.
Проходя мимо, принцесса улыбнулась дервишу. Восторг поверг его тело в
трепет, хлеб остался лежать в пыли, а сам он едва не лишился чувств. В этом
экстатическом состоянии дервиш пробыл семь лет. Домом его стала улица,
соседями -- бродячие собаки.
Безумный дервиш надоел принцессе, и ее телохранители решили его убить.
Тогда принцесса вызвала дервиша к себе и сказала ему:
-- Никакой союз между нами невозможен. Ты должен немедленно уйти из
города, потому что мои слуги хотят тебя убить.
Несчастный влюбленный ответил ей так:
-- С тех пор, как я увидел тебя, жизнь не имеет для меня никакой цены.
Они прольют невинную кровь. Но прежде чем я умру, заклинаю тебя, исполни мое
единственное желание, ибо ты причина моей гибели, скажи, почему ты тогда
улыбнулась мне?
-- Глупец! -- сказала принцесса, -- когда я увидела, каким посмешищем
ты себя выставил, я улыбнулась из жалости к тебе -- и только.
И сказав так, принцесса скрылась.

В своем произведении "Парламент птиц" Аттар говорит о неправильном
толковании субъективных эмоций, которые питают веру человека в то, что
определенный опыт, переживаемый им ("улыбка принцессы"), является особым
даром ("обожание"), с помощью которого он может что-то получить, тогда как
на самом деле, он может оказаться чем-то совершенно другим ("жалость").
Так как подобный вид литературы пользуется своими собственными
приемами, многие составили себе неверное представление о суфийской классике,
полагая, что она не имеет никакого отношения к описанию психологических
состояний.

УВЕЛИЧЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ

Самовластный правитель Туркестана однажды вечером, слушая рассказ
дервиша, спросил его о Хызре.
-- Хызр приходит тогда, -- сказал дервиш, -- когда в нем нуждаются.
Человек, котрый схватит его за полы халата, когда он появится, станет
совершенным мудрецом.
-- Это может произойти с каждым? -- спросил султан.
-- Да, с каждым, кто достоин, -- ответил дервиш.
"Кто "достойнее" меня?!" -- подумал султан и тут же велел издать указ:
"Того, кто приведет ко мне невидимого Хызра, великого покровителя людей, я
озолочу".
Крики глашатаев услышал бедный старик Бахтияр Баба. Он пришел к своей
жене и сказал: "У меня есть план. Скоро мы разбогатеем, но потом мне
придется умереть. Я этого не боюсь, зато ты проживешь до конца своих дней в
достатке".
И вот Бахтияр Баба предстал перед султаном и заявил, что в течение
сорока дней он сможет найти Хызра, если султан выдаст ему тысячу золотых.
-- Если ты в самом деле приведешь Хызра, -- сказал султан, -- получишь
еще десять тысяч. Но если не приведешь, умрешь позорной смертью в назидание
тем, кто полагает, что можно шутить с султанами.
Бахтияр остался доволен этим условием и ушел, получив тысячу золотых.
Вернувшись домой, он отдал деньги жене, чтобы она могла безбедно прожить
остаток своих дней.
Все сорок дней он провел в размышлениях, готовясь к переходу в другой
мир.
На сороковой день он снова пришел к султану.
-- Мой повелитель, -- сказал он, -- по своей жадности ты решил, что с
помощью денег сможешь вызвать Хызра. Но Хызр, как известно, не появлялся в
ответ на призыв, обусловленный жадностью.
От этих слов монарх пришел в бешенство.
-- Негодяй, -- взревел он, -- ты поплатишься жизнью за свою дерзость.
Кто ты такой, чтобы смеяться над желаниями султана?!
Бахтияр как ни в чем не бывало продолжал:
-- В легенде говорится, что любой человек может встретить-ся с Хызром,
но то, какую пользу он извлечет из этой встречи, зависит от того, насколько
чисты его намерения. Хызр, говорят, может посетить человека, если он достоин
его посещения, и будет присутствовать столько времени, сколько достоин его
присутствия человек. Таковы условия и не в нашей власти что-либо изменить.
-- Довольно разглагольствовать, -- закричал султан. -- Этим ты не
спасешь свою жизнь. Осталось только, чтобы мои министры выбрали тебе казнь.
С этими словами правитель повернулся к своим министрам и спросил:
-- Какую смерть заслуживает этот человек?
Первый министр ответил:
-- Его надо сжечь живьем в назидание другим.
Второй министр, получив слово, сказал:
-- Лучше всего разрубить его на части.
Третий министр высказался так:
-- Я думаю, его нужно отпустить и обеспечить всем необходимым для
жизни, потому что только нужда, которую испытывала его семья, толкнула его
на преступление.
Только министр окончил свою речь, в тронный зал вошел древний старик и
прямо с порога заговорил:
-- Каждый из этих людей высказался так, как ему подсказывало скрытое
пространство.
-- Что это значит? -- спросил удивленный султан.
-- Это значит, что первый министр в прошлом был пекарем. Поэтому он
предложил зажарить Бахтияра. Второй министр был когда-то неплохим мясником и
вот почему посоветовал четвертовать Бахтияра. Третий министр, изучая
искусство управления государством, сумел разобраться в причинах этого
происшествия.
-- Теперь примите к сведению следующее: во-первых, Хызр появляется и
помогает тому, кто способен извлечь пользу из его посещения. Во-вторых, этот
человек по имени Бахтияр, которого я называю Баба (Здесь: человек, достигший
определенного уров-ня сознания своей жертвой, -- просветленный) в знак его
жертвы, вынужден был поступить так, потому что находился в отчаянии. Он
увеличил свою необходимость во мне, и я к нему пришел. -- Сказав так,
древний старец исчез на глазах изумленных присутствующих.
Стремясь выполнить указания Хызра, султан назначил Бахтияру постоянную
пенсию. Первого и второго министров изгнали из дворца, и тысяча золотых была
возвращена в казну благодарным Бахтияром и его женой.
А султан стал достоен снова повстречаться с Хызром, но о том, что
произошло при этой встрече, рассказывается в другой притче -- "О невидимом
мире".

Бахтияр Баба, как сообщают, был суфийским мудрецом, который жил в
Хорасане скромной и ничем не примечательной жизнью, пока с ним не произошли
вышеописанные события.
Эта история, которая входит также в жития многих других шейхов,
иллюстрирует концепцию того, как человеческое стремление переплетается с
высшими уровнями бытия. Хызр представляет собой звено, связующее эти две
сферы.
Заглавие рассказа выбрано по ассоциации со строкой из знаменитой поэмы
Джалалуддина Руми:
"Новые органы восприятия пробуждаются тогда, когда в них есть
необходимость.
Поэтому, о человек, увеличь свою необходимость, чтобы увеличилась твоя
восприимчивость".
В приведенном здесь варианте история была рассказана дервишским
мастером из Афганистана.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВИДЕЛ ТОЛЬКО ОЧЕВИДНОЕ

Один искатель истины после многих испытаний повстречал, нако-нец,
просветленного человека, наделенного способностью видеть тайное значение
вещей.
-- Позволь мне последовать за тобой, -- обратился к нему ищущий. Может
быть, наблюдая за твоими действиями, я перейму твое знание.
Мудрец ответил:
-- Это слишком тяжело для тебя: у тебя не хватит терпения сохранять
непрерывную связь с планом событий. Вместо того, чтобы учиться, ты как
обычно будешь воспринимать лишь самое очевидное.
Но ищущий стоял на своем. Он обещал, что постарается развить в себе
терпение и, отбросив свои предвзятые мнения, будет учиться у событий.
-- В таком случае у меня есть одно условие, -- сказал мудрец, -- ты не
должен меня спрашивать ни об одном из моих действий, пока я сам не объясню
тебе их смысл.
Ищущий с радостью принял это условие, и они отправились в путь. Подойдя
к широкой реке, путники наняли лодку для переправы. Когда они почти достигли
другого берега, ищущий заметил, как мудрец незаметно продырявил лодку, и
вода стала потихоньку наполнять ее. Таким коварством, казалось, отплатил он
перевозчику за услугу. Не удержавшись, юноша воскликнул:
-- Но ведь лодка потонет и вместе с ней люди. Разве такие поступки
достойны доброго человека?!
-- Я предупредил тебя, что ты не сможешь удержаться от скороспелых
выводов, не так ли? -- тихо сказал мудрый человек.
-- Простите, я забыл о нашем условии, -- ответил ищущий и пообещал ни о
чем больше не спрашивать, хотя в душе он был глубоко смущен.
Продолжая путешествие, они вошли в столицу какого-то государства. Им
оказали радушный прием и проводили к султану, который тут же пригласил их с
собой на охоту.
И вот охотничий поезд тронулся в путь. Маленький сын султана скакал на
своем коне впереди мудреца.
Как только султан и его свита устремились в погоню за зверем, мудрец,
обернувшись к ищущему, крикнул ему: "Скачи за мной во весь опор!" С этими
словами он сбросил принца с коня, вывихнув ему ногу, и оттащил его в чащу,
затем снова вскочил в седло и помчался прочь из государства.
Эта сцена повергла ищущего в крайнее изумление, особенно его мучило то,
что он стал невольным соучастником ужасного злодеяния. В отчаянии заламывая
руки, он воскликнул:
-- Король встретил нас как друзей, доверил нам своего сына и
наследника, а мы поступили так бесчеловечно. Как назвать такой поступок? Его
не совершил бы даже самый низкий из людей.
Мудрец обернулся к ищущему и сказал:
-- Друг, я поступил так, как должен был поступить. Ты наблюдатель.
Очень немногие достигают привилегии наблюдать. Но ты, несмотря на то, что
достиг этого, не извлечешь, как мне кажется, никакой пользы из своих
наблюдений потому, что судишь о событиях в соответствии со своими
устоявшимися взглядами. Я снова напоминаю тебе о твоем обещании.
-- Я понимаю, что не был бы здесь, если бы не мое обещание, -- ответил
ищущий. -- И я так же понимаю, что связан этим обещанием. Поэтому прошу вас,
дайте мне еще одну возможность. Я буду учиться и работать, твердо
придерживаться своего обязательства избавиться от привычных действий.
Прогоните меня, если я спрошу вас о чем-нибудь еще.
И вот мудрец и ищущий снова в пути. Вскоре они прибыли в большой,
процветающий город. Ипытывая сильный голод, они стали просить у жителей
хлеба и воды, но никто не давал им даже кусочка хлеба. Милосердие и
священное гостеприимство были незнакомы обитателям этого города, они даже
натравили на мудреца и ищущего злых собак, от которых пришлось спасаться
бегством.
Когда бедные путники, обессилевшие от голода и жажды, выбрались наконец
на окраину, мудрец сказал своему спутнику:
-- Остановимся здесь ненадолго, мы должны починить эту разрушенную
стену.
Они усердно трудились несколько часов подряд, изготавливая из глины,
соломы и воды кирпичи и восстанавливая стену.
К концу работы ищущий был так измучен, что потеряв над собой контроль,
выпалил:
-- Нам никто не заплатит за это. Два раза мы воздавали злом за добро, а
теперь добром отплатили за зло. Я устал и не могу идти дальше.
-- Успокойся, -- сказал мудрый человек, -- и вспомни наш последний
уговор -- если ты меня еще о чем-нибудь спросишь, мы тут же расстанемся.
Здесь наши пути расходятся, у меня впереди еще много дел.
Но прежде я объясню тебе смысл моих поступков, чтобы когда-нибудь ты
снова мог предпринять подобное путешествие.
Лодку я повредил для того, чтобы ее не отобрал у владельца тиран,
котрый как раз в это время захватывал лодки для войны. Мальчик, которому я
вывихнул ногу, когда вырастет, не сможет ни захватить власть в государстве,
ни унаследовать ее, ибо по закону этой страны только физически здоровый
человек может управлять народом. Теперь что касается негостеприимного
города, то в нем живут два мальчика-сироты. К тому времени, когда они
вырастут, стена будет вновь разрушена и под ней мальчики найдут клад,
оставленный им в наследство. Они будут достаточно сильны, чтобы завладеть
сокровищами и улучшить характер людей их города, -- это их предназначение.
А теперь иди с миром, ты свободен.

Это сказание рассказывается и пересказывается монахами на Среднем
Востоке как христианская история и служит для них источником вдохновения,
как писал Джеста Романорум.
Говорят, что рассказ впервые появился в "Пустыннике" Париелла.
Католические священники уверяли в его испанском происхождении. Так как никто
не предполагал, что этот рассказ пришел с Востока, в течение долгого времени
на Западе, по-видимому, не связывали его с суфиями, даже не замечали, что он
есть в Коране, глава 18, "Пещера".
В настоящем варианте он был рассказан Джан-Фишан-Ханом.

КАК БЫЛО ЗАРАБОТАНО ЗНАНИЕ

Давным-давно жил человек, решивший однажды, что он нуждается в знании.
Он оставил свою родину и отправился к дому одного ученого человека.
Войдя к мудрецу, ищущий сказал:
-- Суфий, ты мудрый человек. Надели меня частью знания, чтобы я мог
увеличить его и стать достойным его, ибо сейчас я чувствую себя
ничтожеством.
Суфий ответил:
-- Я могу дать тебе знание, но только в обмен на то, в чем я сам
нуждаюсь. Принеси мне небольшой коврик. Я должен отдать его человеку,
который в дальнейшем будет способен продолжать нашу святую работу.
Человек отправился в ковровую лавку.
-- Дай мне ковер, но только маленький, -- сказал он ковроделу. -- Я
отнесу его суфию, который даст мне за это знание. Ему нужен ковер, чтобы
отдать человеку, который будет продолжать нашу святую работу.
Ковродел ответил:
-- Что ты мне рассказываешь о каком-то знании, суфии и человеке,
который будет пользоваться ковром. Какое мне дело до этого? Чтобы соткать
ковер, мне нужны нитки. Принеси мне немного ниток, и я помогу тебе.
Человек снова отправился в путь на поиски того, кто дал бы ему ниток.
Разыскав прядильщицу, он обратился к ней:
-- Прядильщица, дай мне ниток. Я отнесу их ковроделу, он даст мне
ковер, этот ковер я отнесу суфию, который отдаст его тому, кто должен
продолжать нашу святую работу, а за это я получу от суфия знание.
Женщина ответила:
-- Какая мне польза от того, что тебе нужны нитки? Ступай прочь со
своими рассказами о себе, о суфии, о ковроделе и человеке, которому нужен
ковер. Меня это нисколько не интересует. Разве ты не знаешь, что нитки
делаются из шерсти?! Принесешь мне шерсть, получишь свои нитки.
Итак, человек разыскал пастуха, пасущего коз и рассказал ему свою
историю.
-- Меня все это не касается, -- сказал пастух. -- Тебе нужна шерсть,
чтобы получить знание, а мне нужны козы, чтобы настричь шерсти. Приведи мне
козу, и ты получишь то, что желаешь.
Теперь ищущий направился на поиски продавца коз. Вскоре он нашел его и
поведал ему о своих трудностях, на что тот ответил:
-- Что я знаю о знании, нитках или коврах? Все, что я знаю, -- это то,
что у каждого свои нужды. Поговорим лучше о том, что нужно мне, и если ты
мне в этом поможешь, я помогу тебе. Вот тогда думай о своем знании, сколько
твоей душе угодно.
-- Что же тебе нужно? -- спросил ищущий.
-- Мне нужен небольшой загон для коз, -- сказал торговец, -- потому что
по ночам они разбредаются в разные стороны и доставляют мне немало хлопот.
Сделай мне такой загон, и я дам тебе козу или даже две.
И вот ищуший снова в пути. Расспросы привели его в мастерскую плотника,
который, услышав его историю, сказал:
-- Да, я могу сделать загон, а что касается остального, то можешь не
посвящать меня во все подробности твоего дела, потому что я нисколько не
интересуюсь коврами, знанием и тому подобным. Но у меня есть одно заветное
желание, и в твоих интересах помочь мне его осуществить.
-- Какое же это желание?
-- Я хочу жениться, но, кажется, ни одна женщина не согласится стать
моей женой. Найди мне жену, и мы продолжим наш разговор.
Выйдя из дома плотника, иищущий тут же стал всех расспрашивать, где
можно найти сваху. Когда он нашел ее и все рассказал, она ответила:
-- Я знаю молодую женщину, которая мечтает выйти замуж как раз за
такого плотника, которого ты описываешь. Она все время думает о нем и не
находит себе покоя. Это просто чудо, что такой человек в самом деле
существует. Какое счастье, что она услышит о нем от тебя и меня! Но какая
мне от этого польза? Каждый человек желает то, что он желает; людям кажется,
что они в чем-то нуждаются или чего-то хотят; они или воображают, что им
нужна помощь, или иногда им в самом деле нужна помощь... Но никто еще не
заговорил о том, что нужно мне".
-- А что нужно тебе? -- спросил ищущий.
-- Я хочу одного, -- сказала женщина, -- и это мечта всей моей жизни.
Помоги мне достичь желаемого, и я сделаю для тебя все, что ты просишь.
Единственное, чего я желаю, ибо все остальное я уже испытала, -- это знание.
-- Но без ковра мы не сможем добыть знание!
-- Я не знаю, что такое знание, но уверена, что это не ковер.
-- Конечно, знание не ковер, -- сказал ищущий, стараясь сохранить
терпение, -- но если мы найдем женщину для плотника, он сделает нам загон
для коз. Торговец даст нам козу, и мы получим от пастуха шерсть. Мы отвезем
ее к прядильщице и получим от нее нитки, которые обменяем у ковродела на
ковер. Этот ковер мы отдадим суфию и получим от него знание.
-- Вся твоя затея представляется мне какой-то чепухой, -- возразила
женщина, -- и не надо меня убеждать, я ни за что не поверю тебе.
И не обращая больше внимания на его просьбы и доводы, сваха прогнала
его.
Все эти мытарства заставили его первый раз в жизни испытать отчаяние,
так что он потерял почти всякую веру в людей. Он даже усомнился, сможет ли
использовать знание, если его получит, и недоумевал, почему все люди
заботятся только о себе. Но постепенно он снова возвратился к мыслям о ковре
и ни о чем другом больше не думал.
Однажды ищущий проходил по улицам одного торгового города, бормоча
что-то себе под нос.
Какой-то купец обратил на него внимание и пошел за ним, чтобы услышать,
о чем он бубнит. Ищущий же повторял сам себе: "Ковер нужно отдать человеку,
чтобы он мог продолжать нашу святую работу".
Услышав эти слова, купец понял, что странник не из обычных людей, и
обратился к нему: "О странствующий дервиш, я не понимаю твоей молитвы, но
глубоко почитаю таких, как ты, стоящих на пути истины. Я хочу попросить тебя
о помощи, ибо знаю что люди суфийского пути выполняют в обществе особую
миссию. Прояви ко мне сострадание".
Странник поднял глаза и, взглянув на купца, увидел на его лице глубокую
печаль.
-- Я страдающий и само страдание, -- произнес он.
-- Тебя, несомненно, постигло какое-то горе, но у меня ничего нет. Я не
могу добыть для себя даже немного ниток, в которых нуждаюсь, но ладно,
расскажи мне о своем горе, и я постараюсь тебе помочь.
-- Знай, о счастливый человек, -- начал купец, -- у меня есть
единственная дочь, которая прекрасна собой, и я люблю ее больше жизни. Она
одержима каким-то недугом, от которого день ото дня чахнет. Осмотри ее,
прошу тебя, может быть, ты сможешь ее исцелить.
В словах купца было столько страдания и вместе с тем столько надежды,
что ищущий не мог ему отказать и пошел с ним к его дочери.
Как только девушка увидела странника, она сказала: "Я не знаю, кто ты
такой, но чувствую, что только ты сумеешь мне помочь, и никто больше. Я
влюблена в одного плотника и страдаю от разлуки с ним".
И она назвала имя того человека, которого ищущий просил сделать загон
для коз.
Ищущий вышел к купцу и сказал:
-- Твоя дочь желает выйти замуж за одного уважаемого плотника, которого
я знаю.
Это известие весьма обрадовало купца, дочь все время говорила о
каком-то плотнике, но он считал эти разговоры плодом ее больного рассудка и
никак не предполагал, что болезнь девушки от сильной любви. Он в самом деле
думал, что она не в своем уме.
Итак, ищущий снова отправился к плотнику и рассказал ему о девушке.
Плотник построил загон, за что продавец скота подарил ищущему нескольких
породистых коз. Этих коз ищущий отвел к пастуху и получил от него шерсть,
которую обменял у прядильщицы на нитки, и, отдав их ковроделу, взял у него
небольшой коврик.
Добыв, наконец, коврик, ищущий отправился опять к дому суфия.
-- Теперь я могу дать тебе знание, -- сказал мудрец, -- ибо ты не смог
бы принести этот коврик, если бы не потрудился ради него, а не только ради
себя.

Это сказание красноречиво изображает тот факт, что суфийский мастер,
зная "скрытое измерение" жизни, заставляет своего ученика (иногда используя
его для своих целей) подвергаться развитию, даже вопреки желанию ученика.
Сказание взято из устных преданий бадакшенских дервишей. Здесь оно
представлено в виде сказки, и в этом варианте принадлежит Квададде Мухаммаду
Баба Самаси. Он был великим мастером ордена Хаджиганийа, третьим в истории
школы от Бахааддина.

ЛАВКА СВЕТИЛЬНИКОВ

Как-то темной ночью на пустынной дороге встретились два человека.
-- Я ищу лавку, которая называется "Лавка светильников", она должна
быть где-то поблизости, -- сказал первый человек.
-- Я как раз живу в этих местах и могу показать тебе дорогу, -- сказал
второй.
-- Я мог бы найти ее и сам; мне были даны указания.
-- Зачем же ты спрашиваешь меня?
-- Просто спрашиваю.
-- Ты, видно, ищешь собеседника, а не помощи.
-- Да, наверное, так и есть.
-- Но ведь тебе лучше было бы получить дальнейшие указания от местного
жителя, раз уж ты так далеко зашел, особен-но потому, что далее начинается
очень трудный путь.
-- Я полностью полагаюсь на первоначальные инструкции, которые помогли
мне добраться сюда. Я не уверен, что могу доверять кому-то еще.
-- Итак, ты был способен поверить первоначальной инфор-мации, но тебя
не научили, как узнать того, кому следует доверять в дальнейшем?
-- Да, это так.
-- Есть ли у тебя еще какая-либо цель?
-- Нет, только найти "Лавку светильников".
-- Не мог бы ты ответить на такой вопрос: почему ты ее ищешь?
-- Потому, что мне было совершенно авторитетно сказано, что там, где
имеются светильники, есть также и средства, помогающие человеку читать в
темноте.
-- Ты прав. Но это предположение, а также обрывок инфор-мации. Есть еще
предварительные требования. Знаешь ли ты об этом?
-- Не понимаю, о чем ты?
-- Предварительное требование к чтению с помощью светильников состоит в
том, что ты уже должен уметь читать.
-- Ты не сможешь этого доказать.
-- Конечно, не в такую темную ночь.
-- А что такое "обрывок информации"?
-- Обрывок информации в данном случае состоит в том, что лавка
светильников находится по-прежнему там, где находилась всегда, но сами
светильники унесены в другое место.
-- Я не знаю, что такое "светильники", но мне кажется очевидным, что
"Лавка светильников" -- это место, где их можно приобрести, поэтому ее и
называют, "Лавкой светильников".
-- Ты прав, но дело в том, что "Лавка светильников" может иметь два
различных значения: во-первых, это может означать "место, где можно
приобрести светильники", а во-вторых, "место, где когда-то их можно было
достать, но где их уже нет".
-- Ты не можешь это доказать.
-- Знаешь, ты можешь показаться многим людям круглым идиотом.
-- Тебя тоже многие люди могли бы назвать идиотом. Ты, вероятно,
преследуешь скрытую цель посылать покупателей туда, где светильники продают
твои товарищи, или возможно, что ты вовсе не желаешь, чтобы я приобрел
светильник.
-- Я хуже, чем ты думаешь. Вместо того, чтобы обещать тебе "Лавку
светильников" и поощрять твое предположение, что там ты найдешь решение
своих проблем, я прежде всего проверяю, умеешь ли ты читать. Я узнаю,
приходилось ли тебе уже бывать поблизости от такой лавки или светильник
можно приобрести для тебя каким-либо иным путем.
Двое печально посмотрели друг на друга и разошлись.

Автор этой истории -- Шейх Пир Шатари.
Он, как считается, находился в телепатическом контакте с "учителями
прошлого, настоящего и будущего", и они передавали свои учения через его
особые истории, описывающие эпизоды из повседневной жизни общества.

ЭКИПАЖ

Изучение человека включает в себя три науки. Первая -- это наука
обычного знания; вторая -- наука необычных духовных состояний, часто
называемых экстазом, и наконец, третья и наиболее важная наука -- наука
истинной реальности: наука, занимающаяся изучением того, что неизмеримо выше
предметов изучения первых двух наук.
Только реальное внутреннее знание приносит знание науки истинной
реальности. Первые две науки только отражают, каждая по-своему, третью
науку. Они почти бесполезны без нее.
Представим себе кучера. Он сидит на козлах экипажа и управляет лошадью,
которая тянет за собой экипаж. Экипаж -- это интеллект, высшая форма, в
пределах которой мы находимся, когда осознаем свое существование и решаем,
что нам делать. Экипаж дает возможность лошади и ездоку действовать. Это то,
что мы называем "ташкил", внешняя оболочка или формулировка. Лошадь,
являющаяся движущей силой, символизирует энергию, называемую иногда
"эмоциональным состоянием", а иногда как-нибудь иначе. Она необходима, чтобы
привести в движение экипаж. Человек, в нашей схеме, есть тот, кто
воспринимает наилучшим образом цель и возможности ситуации и направляет
экипаж в заданном направлении.
Каждый из этих трех элементов, взятый в отдельности, способен выполнять
свои функции, причем достаточно правильно. Но общая функция, которую мы
называем движением экипажа (к цели), не может осуществляться до тех пор,
пока действия трех элементов не будут согласованы правильным образом.
Только "человек" -- реальное "я" -- знает необходимость "экипажа",
"лошади" и "кучера" друг в друге, а также знает, как связать их действия.
Великая работа, в понимании суфиев, есть знание того, как привести в
гармонию функции описанных трех элементов. Слишком много седоков,
неподходящая лошадь, чересчур легкий или тяжелый экипаж -- и результат не
будет достигнут.

Этот отрывок записан в дервишском манускрипте на персидском языке.
Различные варианты его найдены в таких географически удаленных друг от друга
школах, как дамасская и делийская.

ХРОМОЙ И СЛЕПОЙ

Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился там
среди других посетителей.
"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передви-гаться и не
успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.
Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
-- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе,
потому что я слеп и не вижу дороги.
Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
-- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только
согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь,
неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и
зрение хромого, чтобы его направлять.
Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они
повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не
могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей
был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать
их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
Эти двое не попали на пир потому, что в это время побли-зости не
оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им
особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность
преодолеть.

Рассказывают, что великий Абдул Кадир завещал свой залатанный суфийский
халат наследнику мантии, который должен был родиться почти через шестьсот
лет после его смерти.
В 1563 году сейид Сикандар Шах из ордена Кадирийа, унаследовавший право
передачи мантии, определил местонахождение предсказанного наследника --
шейха Ахмеда Фарики из Сиркхинда -- и передал ему полномочия главы ордена.
Этот накшбандийский учитель был к тому времени посвящен в шестнадцать
дервишских орденов своим отцом, который в долгих и опасных странствиях искал
и собирал по крупицам разрозненное суфийское знание.
Считается, что именно в Сиркхинде предсказано появиться великому
Учителю, и преемник святых ждал своего воплощения в течение нескольких
поколений.
Следствием появления Фарики и признания его руководителями всех орденов
того времени является то, что сейчас накшбандийцы посвящают своих учеников
во все четыре основных течения суфизма: Чиштийа, Кадирийа, Сухравардийа и
Накшбандийа.
Сказание "Хромой и слепой" приписывается шейху Ахмеду Фарики.
Предполагается, что оно должно читаться только после того, как ученик
получил от своего мастера особые объяснения или после изучения истории
Хакима Санаи "Слепые и слон".

СЛУГИ И ДОМ

Жил некогда один мудрый и добрый человек, который владел большим домом.
Он часто отправлялся в продолжительные путешествия и в таких случаях
оставлял дом на попечение своих слуг.
Особенностью этих людей была какая-то поразительная забывчивость. Так
например, временами они забывали, зачем и почему их оставили в доме, по
нескольку раз выполняли одно и то же дело или полагали, что должны выполнять
свои обязанности не так, как им предписывали правила. Все это происходило
потому, что они забывали свои функции или не могли исполнять их как должно.
Однажды, когда хозяин отсутствовал особенно долго, подросло новое
поколение слуг, которые возомнили себя законными владельцами дома. Но
поскольку они были ограничены своим узким миром, им стало казаться, что с
ними происходят какие-то странные вещи. Например, время от времени у них
возникало желание продать дом, но они не могли найти на него покупателей,
потому что не знали, как взяться за это дело. Когда же приходили люди,
интересующиеся покупкой дома, они первым делом просили показать им документ,
подтверждающий, что дом -- собственность жильцов, но так как слуги ничего не
знали о таком документе, они считали таких людей сумасшедшими или
ненастоящими покупателями.
Странность их положения заключалась еще и в том, что все необходимое
для дома и жильцов появлялось "таинственным образом" и это не позволяло, так
называемым, хозяевам почувствовать себя ответственными за весь дом.
Инструкции по уходу за домом, целью которых было напо-минать слугам их
обязанности, хранились в кабинете хозяина, но так как второе поколение слуг
объявило его священным, никому не разрешалось туда входить, и ореол
непроницаемой тайны окружил хозяйские покои.
Некоторые даже отрицали само существование этих покоев, несмотря на то,
что могли видеть ведущие туда двери. Скептики объясняли, что двери -- это
просто настенное украшение.
Таким образом, слуги не могли ни управлять домом, ни возвратиться
полностью к своим первоначальным обязанностям.

Предание сообщает, что эту притчу часто использовал суфийский мученик
аль-Халадж, который был казнен в 922 году будто бы за то, что заявил: "Я
есмь истина".
Халадж оставил потомству замечательное собрание мистических стихов. С
большим риском для себя суфии последнего тысячелетия утверждали, что Халадж
был великим просветленным.

ЩЕДРЫЙ ЧЕЛОВЕК

Жил когда-то в Бухаре богатый и щедрый человек. Он достиг весьма
высокой ступени в духовной иерархии, и ему был присвоен титул Президент
мира. Ежедневно к его дому толпами стекались люди, и он щедро одаривал их
золотом. Для каждой категории людей он назначал определенные дни приема, в
которые они получали от причитающиеся им милости. Но свою щедрость Президент
Мира ограничивал одним условием: тот, кто пороизносил в его доме хоть слово,
ничего не получал.
Не все люди могли хранить молчание.
Однажды, когда наступила очередь законоведов и они пришли к нему за
подарками, один из них, не в силах более сдерживать переполнявшие его
чувства, на все лады принялся расхваливать благодетеля.
Президент Мира ничего ему не дал.
Но законовед решил добиться своего. На следующий день за милостью
пришли калеки. Притворившись увечным, он явился вместе с ними.
Президент узнал его и опять ничего не дал. Тогда законовед снова
изменил свое обличие и пришел уже с другими, прикрывая лицо руками. Но и на
этот раз Президент Мира узнал его и прогнал прочь.
Снова и снова законовед предпринимал свои попытки, он даже переодевался
женщиной, но щедрый человек неизменно узнавал его и отсылал с пустыми
руками.
В конце концов этот человек пошел к владельцу похоронного бюро и
попросил завернуть себя в саван и положить в гроб, как мертвеца. "Когда
Президент Мира будет проходить мимо, -- сказал законовед, -- он, вероятно,
подумает, что перед ним труп, и пожерствует на похороны. Деньги мы разделим
с тобой поровну".
Владелец бюро сделал все, как он просил, и Президент Мира собственной
рукой опустил на саван золотую монету. Законовед тут же схватил ее,
опасаясь, что она может достаться предпринимателю, и воскликнул, обращаясь к
Президенту: "Ты отказывал мне в своей щедрости, видишь, как я добыл ее".
Щедрый человек ответил ему так: "Ты ничего не сможешь получить от меня,
пока не умрешь".
В этом и кроется смысл загадочного изречения "умри до своей смерти".
Дары приходят к человеку только после "смерти" и не раньше. Но даже сама эта
"смерть" не может придти без посторонней помощи.

Это сказание из четвертой книги "Месневи" Руми говорит само за себя.
Дервиши с его помощью подчеркивают тот факт, что хотя определенные дары
могут быть "схвачены" хитрецами, все же ценности, которыми наделяет Учитель,
подобный Щедрому Человеку из Бухары, обладают более высоким значением, чем
кажется на первый взгляд.
Это есть неуловимая сила бараки.

ХОЗЯИН И ГОСТИ

Учитель подобен хозяину дома. Его гости -- те, кто пытается изучать
Путь. Эти люди никогда прежде не бывали в домах и плохо представляют себе,
что это такое. Но как бы то ни было -- дом есть дом.
Когда гости входят в дом и видят место, предназначенное для сидения,
они спрашивают, что это такое. Им отвечают: "Это место, где мы сидим". Гости
усаживаются на стулья, не вполне понимая назначение стульев.
Хозяин развлекает гостей, но они продолжают задавать вопросы, подчас
неуместные. Но хозяин, как гостеприимный человек, не ставит им это в упрек.
Гости хотят знать, например, где и когда они будут есть. Они никак не могут
понять того, что никто из них не будет обделен вниманием, что кроме хозяина
в доме есть и другие люди, которые в этот момент готовят им пищу, и есть
другая комната, где их рассадят и подадут угощение.
Так как гости не видят ни еды, ни того, как ее готовят, они смущаются,
возможно, даже испытывают сомнения и вообще чувствуют себя неловко.
Добрый хозяин, понимающий состояние своих гостей, должен успокоить их,
чтобы ничто не помешало им в назначенный час насладиться трапезой.
Среди гостей есть люди более сообразительные, которые быстрее своих
товарищей смогут уловить связь вещей в доме. Они смогут дать этим последним
надлежащие объяснения. Между тем хозяин отвечает на вопросы гостей в
соответствии со способностями каждого из них воспринимать единство и функции
дома.
Одного существования дома недостаточно. Дом должен подготавливаться к
приему гостей, и присутствие хозяина в нем необходимо. Кто-то должен
добросовестно выполнять роль хозяина, чтобы гостящие в доме чувствовали себя
непринужденно, ведь хозяин несет за них ответственность. Вначале многие из
них не понимают, что они -- гости или, скорее, им неизвестно само понятие
"гость", то есть, что от них в этой роли требуется и что это может им дать.
Опытный гость, который уже знает о домах и гостеприимстве, в конце
концов раскрепощается и, таким образом, начинает лучше понимать, что такое
дом и каковы многие стороны жизни в нем. Пока гость только пытается постичь
сущность дома припомнить правила этикета, его внимание поглощено слишком
многими факторами, чтобы он мог заметить, скажем, красоту, цену или
назначение мебели.

Эта притча, взятая из "Поучений" жившего в XV столетии Низами ад-дина
Авлии, как предполагается, приносит пользу на различных уровнях. Притча
говорит о том, что человеку необходимо упорядочить различные функции ума для
того, чтобы развить в себе особое, высшее восприятие.
Она к тому же имеет целью указать в форме, легко доступной уму, на
необходимость суфийской группы и взаимосвязь между ее членами, а также
показать, как каждый член группы может дополнить другого.
Большое внимание дервиши уделяют тому факту, что для индивидуума важно
вначале урегулировать некоторые проблемы, прежде чем он сможет извлечь
пользу из усилий группы.
Притча относится к суфийским произведениям, на которые наложен
определенный запрет. Ее нельзя изучить самостоятельно, и где бы она ни была
записана, ученик, прочитав ее, должен сразу же читать следующий за ней
рассказ.
Притча не появляется ни в одном из классических произведений, но ее
можно обнаружить в рукописных сборниках, которые дервиши носят с собой.
Время от времени она входит как составной элемент в планомерный курс
обучения (орден Сухравардийа).
Настоящий вариант взят из манускрипта, в котором утверждается, что
притча принадлежит мастеру Амио-сейиду Кулал Сокхари.

КОРОЛЕВСКИЙ СЫН

В некоей стране, где все жили, как короли, была одна семья. Безгранично
счастливое существование этих людей протекало в столь совершенном окружении,
что его невозможно описать словами.
Жизнь в этой стране под названием Шерк, по-видимому, вполне
удовлетворяла юного принца Дхата. Но однажды его родители сказали ему:
"Любимейшее дитя, по обычаю нашей страны каждый королевский сын, достигнув
определенного возраста, должен пройти через испытания далеких страствий. Это
необходимо для того, чтобы подготовиться к царствованию, заслужить уважение
и с помощью внимательности и усилий развить духовную стойкость, которая не
может быть развита в человеке никакими другими путями. Так было от начала
дней и так будет всегда".
И вот принц Дхат стал готовиться к путешествию. Родствен-ники, снаряжая
его в дорогу, снабдили особой пищей, которая поддерживала бы юношу на
чужбине. Эти припасы обладали чудесным свойством -- хотя они были даны ему в
неограниченном количестве, занимали очень мало места.
Кроме того, ему дали и нечто другое, о чем даже нельзя упомянуть, и эта
вещь, будучи правильно используема, ограждала ее владельца от опасностей
пути.
Дхат должен был направиться в страну Миср, но прибыть туда должен был
тайно, ничем не выдавая своего истинного происхождения. Родители дали ему в
дорогу проводников, которые должны были указывать путь, и нарядили принца в
одежды, соответствующие его новому положению, -- этот наряд прекрасно
скрывал высокий королевский сан юноши.
Цель путешествия состояла в том, чтобы принести из Мисра драгоценный
камень, охраняемый ужасным чудовищем.
Итак, Дхат отправился в дорогу. Подойдя к границе Мисра, проводники
повернули назад, и дальше принц должен был идти один, но еще раньше, в пути,
он встретился с одним своим соотечественником. Этот человек тоже направлялся
в Миср с миссией, подобной миссии Дхата, и молодые люди продолжали
путешествие вдвоем. То, что они были вместе, некотрое время помогало им
помнить о своем высоком происхождении, однако вскоре климат и пища в новой
стране погрузили их в какой-то сон, и Дхат забыл о своем задании.
Шли годы. Принц вполне освоился в Мисре, скромным ремеслом зарабатывал
себе на жизнь и даже не вспоминал о том, кто он и почему здесь оказался.
Между тем жители Шерка, воспользовавшись известными только им одним
методами, узнали, в каком страшном положении находится Дхат, и решили общими
усилиями помочь ему проснуться и осуществить миссию, ради которой он был
послан в Миср.
Каким-то чудесным образом спящему принцу было отправлено такое
послание: "Пробудись! Ведь ты королевский сын. У тебя есть особое задание в
этой стране, и когда ты его выполнишь, ты должен снова возвратиться к нам".
Это послание пробудило Дхата, и он тут же все вспомнил. Он разыскал
чудовище, усыпил его с помощью волшебных звуков и завладел бесценным
сокровищем.
Затем, повинуясь звукам послания, пробудившего его, принц снова оделся
в свои прежние одежды и, следуя за звуком, направился в страну Шерк.
В удивительно короткое время Дхат снова обрел свое прежнее обличие,
страну предков и родной дом. Но сейчас благодаря опыту он увидел во всем
этом нечто большее, чем мог видеть раньше: он обрел безопасность. И он
осознал, что его родина -- это то самое место, о котором у жителей Мисра
сохранились смутные воспоминания, выражаемые ими в слове "саламат" -- этим
словом они обозначали смирение, но на самом деле, как он теперь понял, оно
имеет другой смысл -- покой.

Очень похожую тему можно найти в "Гимне души" из новозаветного
апокрифа. Философ Ибн Сина, известный на Западе как Авиценна, использовал
подобный материал в своей аллегории "Изгнание души", или "Поэма о душе".
Приводимый вариант этого сказания встречается в тетради странствующего
дервиша, который, как предполагается, записал его со слов Амир Султана,
шейха из Бухары, обучавшего в Стамбуле.

t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105 t45105
Profile PM
Показать сообщения:    
Ответить на тему

Текущее время: 25-Сен 23:28

Часовой пояс: GMT - 2



Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям
Вы не можете скачивать файлы


Добро пожаловать на наш трекер, который станет для вас незаменимым пособием по йоге, медитации и источником полезных советов на каждый день в разных жизненных ситуациях. Оставайтесь с нами, приглашайте друзей, делитесь ссылками на понравившиеся вам материалы. С уважением, Администрация сайта goloka.org.ua.

Традиционно, разные школы базируются на двух фундаментальных вопросах: 1) что есть мир, и 2) что\кто есть Я, иными словами чем есть всё то, что воспринимается, и кем есть тот, кто всё это воспринимает. Казалось бы уже у каждого есть ответы на данные вопросы, и потому они более не задаются. Йога базируется на том, что положенные в основу жизнедеятельности (жизни\бытия + деятельности) неверные ответы, на упомянутые выше вопросы, приводят к страданиям, впрочем верно и обратное – утвердившись в истине, достигается состояние противоположное страданиям (порой именуемое противоположным берегом сансары). ). С точки зрения теории - всё достаточно легко, а с точки зрения практики - не всё так просто (ответы, и всё что базировалось на них, повторялось длительное время, и как следствие обладают устойчивой тенденцией к дальнейшему повторению, которое ведет к дальнейшему страданию - теория не прекращает повторения всего того, что повторялось, но указывает на то, что должно прекратить повторяться. В свою очередь, администрация желает вам успехов в практике, которой мало кому хочется заниматься, в результате чего достигается только состояние 1) я знал как должно, 2) но делал как обычно, и 3) получил результат именно из второго пункта, искренне рассчитывая на результат из первого пункта :)

Великие изречения ведических писаний, которые указывают на суть:

1. Прагьянам брахма — «сознание есть Брахман» («Айтарея-упанишада» 3.3 «Ригведы»)
2. Аям атма брахма — «атман есть Брахман» («Мандукья-упанишад» 1.2 «Атхарваведы»)
3. Тат твам аси — «то ты еси» («Чхандогья-упанишада» 6.8.7 «Самаведы»)
4. Ахам брахмасми — «Я есмь Брахман» («Брихадараньяка-упанишада» 1.4.10 «Яджурведы»)